Развод. Я ошибся, любимая (СИ), стр. 6

Я даю ей пощёчину.

Коротко, хлёстко, больно. Так, чтобы почувствовала. Поняла.

Кристина нашла мой тест. Я совсем забыла выбросить его. А она нашла и решила поковыряться в моей ране.

— Ай! — Кристина хватается за щёки, испуганно смотрит на меня. Конечно, ведь её никто и пальцем не тронул, пока растил. — Ты меня ударила!

— Ударила, — киваю.

— Я на тебя заявление напишу! — Кристина заливается слезами. — Ты больная! Психованная. Хорошо, что дядя Дима теперь будет с Аллой. Она меня любит…

— Любить — не значит всё разрешать, — чеканю тихо. — И если ты ещё раз перейдёшь границу, мало тебе не покажется. Иди спать.

Я иду к себе. Притворяю дверь, прислоняюсь к ней спиной. Моя ладонь горит, покалывает. В груди ворочается склизкий комок.

Может, я не должна была этого делать?

Нет. Должна была. Кристина привыкла, что ей всё сходит с рук, потому что всегда можно наябедничать доброму дяде Диме, который всё порешает и разрешит. А потом выговаривает мне за последствия.

Так, Кристина сделала пирсинг, после которого развилось воспаление.

Покрасила волосы в красный ядрёной краской, после которой у неё пучками вылезали волосы, и я год лечила её у трихолога с дерматологом.

Набила тату, которая разонравилась через неделю.

Дима разрешал, а я исправляла. Так было всегда.

Утром готовлю завтрак только для себя. Порывалась на автомате напечь на всех блинов, но остановила себя и ограничилась овсяноблином.

Кристина с друзьями дрыхнет. Пусть. Проспят — не мои проблемы.

Надо сначала Кристинку выучить…

Отмазка. Грубая, тупая отмазка. Как раз для такой дуры, как я.

Ухожу прежде, чем компания просыпается. Я подрабатываю в частной клинике «Юнона». Беру мало смен, но мне нравится. И не только из-за денег. Глупо, но я до сих пор хочу… помогать людям.

Потому что в частные клиники приходят за опровержением. Вторым мнением. И я не понаслышке знаю, как важно для беременных провести точную диагностику. Чаще всего здесь работают сонологи общего профиля. Они просто не знают всех нюансов пренатальной диагностики. А я знаю. И могу что-то сделать.

Пациенты знают, где можно меня найти.

— Татьяна Сергеевна, — зовёт администратор. — У вас сегодня плотненько.

— Хорошо. Есть повторно?

— Пара человек.

Киваю. С некоторыми пациентами мы неплохо сработались. А кое-кого не убедит ничто.

Допплер у однояйцевой двойни. Третий скрининг. Подтверждение беременности.

Рутина. Без пороков, без сюрпризов. То, что сейчас мне нужно.

Растерянная девушка забирает у меня заключение и фотографию шестинедельного плодного яйца.

— Знаете, — произносит она тихо. — Я не то что не планировала… У нас с мужем не получалось. Он ушёл. А я встретила… друга. У нас было один раз и вот…

— Такое бывает, — стараюсь говорить спокойно. — Несовместимость.

— А… как бы вы поступили на моём месте?

— Если бы забеременела после долгих лет ожидания? — хоть бы голос не сорвался.

— Да.

Я думаю мгновение. Можно сказать, не думаю вообще. Просто коротко отвечаю:

— Родила бы.

— Спасибо. Спасибо вам.

Она уходит, а я остаюсь сама с собой. Руки подрагивают. На экране — чёрно-серый комочек размером с крупную виноградину.

Я такое у себя лишь однажды. Прошла первый скрининг. Всё было идеально. Но мой малыш не дожил до второго.

Хватит. Возьми тебя в руки.

Быстро перестилаю кушетку. Гляжу на часы: два часа до конца рабочего дня.

Зову:

— Следующий.

Поправляю датчик, когда дверь открывается и сладкий женский голос произносит:

— Здравствуйте. Таня.

Меня подкидывает. Поднимаю взгляд.

Передо мной стоит Алла.

Глава 7

Татьяна

Ты была копией.

Как ты прав, Дима. Теперь я вижу это воочию.

Алла ровесница моего мужа. Высокая, стройная, спортивная. Тёмно-русые волосы собраны в высокий хвост, на красивом, почти кукольном лице — нюдовый макияж. Тот, который называют естественным, требующих нескольких часов труда.

Над карими глазами — перманентные стрелки, свежие нарощенные ресницы. Одета Алла с иголочки в модные тренды: нежно-розовый тренч, серые ботфорты, серое же платье-футляр.

Идеальный образ, выверенный до мелочей.

— Здравствуйте, — слышу себя как будто со стороны. — Можно, пожалуйста, вашу карточку.

Алла протягивает мне карточку изящным жестом.

Едва не вцепляюсь в тонкую полоску бумаги.

Я ещё не была в такой ситуации. Не знаю, как реагировать.

Я — врач. Я очень терпеливая. Потому что работаю с разными людьми.

Но…

Любая истерика конечна. Обычно достаточно просто спокойно поговорить с женщиной. С хамами главное — не поддаваться на провокации и просто выполнять свою работу. Разнообразные просветлённые — туда же.

Но никогда ко мне на УЗИ не приходила беременная любовница моего мужа.

Это… издевательство какое-то!

Хорошо хоть исследование абдоминальное. Я даже в страшном сне не полезла бы туда, куда совался Дима.

А он спал с Аллой. И одновременно — со мной. То, что они сделали ЭКО, ничего не значит.

К слову, почему именно ЭКО?..

Открываю систему. УЗИ органов малого таза. Беременность десять недель. Двойня.

— У вас есть с собой предыдущие исследования, Алла Олеговна? — спрашиваю бесцветным голосом.

— Да, конечно, — улыбается.

Ещё бумаги. Бланк нашего Перинатального Центра. Подпись Вороновой.

Она делала УЗИ в шесть недель. И вчера.

— Зачем вы пришли ко мне? — спрашиваю прямо. — Дата предыдущего исследования — вчерашнее число. Воронова — первоклассный специалист.

— Я знаю, — кивает. — Дима выбрал лучшего врача.

Меня обжигает. Боже, во что я пытаюсь играть? Алла всё знает, а я за каким-то чёртом держусь в рамках профессиональной этики.

И ведь я сама рассказывала мужу про Воронову. Намекала, что мы могли бы обследоваться и планировать беременность у неё. Мою беременность. А Дима послушал и привёл к ней Аллу.

— Так зачем вы пришли? — повторяю.

— Таня, — Алла присаживается на кушетку, вкладывает холёные руки на коленях. — Вы так быстро вчера уехали. Мы не успели с вами поговорить…

— О чём же? — усмехаюсь. — О том, что к вам ушёл мой муж? Что вы пошли на ЭКО с чужим мужчиной?

— Таня, — вздыхает. — Всё… не так. Это сложно…

— Нет, — начинаю забивать данные в систему. — Всё просто. Мой муж изменил мне. С вами. Вы беременны. Всё. Нам не о чем разговаривать. Ложитесь на кушетку.

Алла кивает. И… достаёт айфон.

Фотографирует себя на кушетку, улыбается, надувает губы. Мерзко.

— Я веду блог, — сообщает мне. — Мои подписчики следят за каждым моим шагом. Я не могу их подвести. Я даю людям надежду, что в нашем безумном мире ещё можно что-то планировать.

Молчу.

Мне нечего ответить.

А Алла продолжает рассказывать:

— Я пропагандирую ответственное отношение к родительству. Я сделала расширенный скрининг. У нас с Димой будут две дочки.

А у меня от Димы один мёртвый сын.

У Аллы идеальный плоский живот. Правда, на бёдрах я замечаю как будто бы следы от растяжек. Что там у неё по беременностям в анамнезе?

— Я буду рожать естественно, — сообщает Алла. — Уже выбрала роддом. И детская будет в розовых тонах. Это сейчас особенно модно. А на месяц дочек мы сделаем фотосессию в стиле старых мультфильмов Диснея…

— Дата переноса эмбриона.

Мне не о чем с ней разговаривать. Только по делу.

— Двадцать восьмое марта.

Меня словно пронзает ножом. В конце марта я потеряла сына.

Димы, какой же ты козёл!

— Беременность первая?

— Нет, — Алла, до этого смотревшая в потолок, поворачивает голову и глядит на меня. — Вторая.

— Ребёнок здоров?

Простые вопросы, а из меня словно вынимают душу. Просто выдёргивают крюком. С мясом и кусками сердца.

— Был, — Алла не сводит с меня взгляда. — Он умер.