Развод. Я ошибся, любимая (СИ), стр. 1
Светлана Синицына
Развод. Я ошибся, любимая
Глава 1
Татьяна
Одна полоска.
Снова. Как всегда. Чуда не произошло.
Откладываю тест. Прикрываю глаза. Я могла бы его и не делать, но вчера вечером меня снова кольнуло в сердце: а вдруг?
Вдруг на этот раз я всё-таки забеременела?
Усмехаюсь. Глупо. У нас было тринадцать лет.
Но Дима твёрдо сказал: надо подождать. Ещё пару лет.
Тринадцать лет назад надо было встать на ноги.
Двенадцать — построить дом.
Одиннадцать — укрепить бизнес.
Десять — поднимать Кристину. Племянницу мужа. Ведь мы не могли бросить сироту.
На раковине лежит смартфон. Заставка — фотография. Я и Дима.
Мы вместе тринадцать лет. Поженились, когда мне было двадцать, а ему двадцать три.
Смотрю на своё отражение. У меня голубые глаза, от природы тёмные ресницы и брови, хотя сами волосы — светлые, пшеничного цвета. Были когда-то.
Провожу ладонью по прямым тёмно-русым локонам. Надо бы освежить окрашивание, а то светлые корни уже отрастают. Дима будет недоволен. Ему нужна опрятная жена.
Послушная.
Мотаю головой. Не о том думаю. Надо готовить завтрак и собираться на работу.
Берусь за ручку двери и слышу… смех. Тихий мужской смех.
В груди — жар. Это Дима. Он так смеётся. Но над чем мой муж может смеяться в шесть утра? Наверное, друзья снова прислали какое-нибудь смешное видео.
Хотя Дима их никогда не смотрит. Жалуется, что времени нет. Может, сейчас появилось?
Выхожу из ванной. Солнечный свет заливает кухню-гостиную. Мы недавно завершили ремонт в доме, и каждая деталь интерьера кричит: полюбуйся на меня! Я новая!
Дима сидит за столом. Его рубашка небрежно застёгнута, рукава подвёрнуты. Дима не отрывает взгляд от экрана айфона и улыбается. Я не вижу, на что он смотрит, что его рассмешило.
Губы Димы беззвучно шевелятся. Пальцы порхают по клавиатуре, набирая текст.
Мой муж — красивый мужчина. Спортивный, со вкусом одевающийся. Его каштановые волосы модно подстрижены, как и густая борода, за которой он тщательно ухаживает. Только карих глаз не видно, потому что Дима не отрывает взгляда от айфона.
— Доброе утро, — пытаюсь улыбнуться. — Когда ты вернулся?
Муж молчит. Пишет. Улыбается.
— Дима, — зову. — Когда ты…
— А? — не поднимает головы. — Что?
— Когда ты вернулся? — чувствую себя попугаем. — Дим…
— М-м-м… Поздно. — Дима ставит точку и отправляет сообщение. — Запчасти для карьерного экскаватора поздно доставили.
— И тебе пришлось самому их принимать?
Я заранее завела тесто на оладьи. На кефире. Без дрожжей. Как любит Дима. Тесто настоялось, стало лёгким и воздушным.
Оладьи успевают позолотиться, а муж так мне и не отвечает. Мой вопрос канул в пустоту.
— Дима, — ставлю перед ним тарелку оладий, политых клубничным вареньем. — Всё в порядке?
— А? Да…
— Тогда почему ты молчишь? — наливаю себе чай. — Не говоришь со мной.
— Тань, — Дима, наконец, поднимает взгляд. Затуманенный. Отсутствующий. Раздражённый. — Тань, блин, я же тебе всё объяснил. Запчасти. Параллельный импорт. Надёжный заказчик. Сейчас поеду ремонтировать экскаватор.
— Сам? — наклоняю голову. — Дима, у тебя есть мастера…
— Тань, хватит, а? — муж снова берёт айфон. — Не начинай. Ты ничего не понимаешь в поставках запчастей для горного оборудования. И всё лезешь. Я же не лезу в твои беременные животы.
— Они не мои, — горло сдавливает. — Пациенток.
— Тем более. Мне это не интересно. Я про это не спрашиваю. Мне хватает работы на работе. А ты… Тань, вот честно, с тобой даже поговорить не о чем. Работа-работа-работа. Беременные-беременные-беременные. У тебя там хоть что-то другое происходит?
— Я работаю в Перинатальном Центре, — стараюсь говорить спокойно, хотя в груди — холод. — Логично, что там беременные.
— У тебя продфедормация, — Дима поднимается из-за стола. — Жизнь на этом не заканчивается. Тань… займись чем-нибудь, а? Сколько раз моя мама говорила тебе: заведи огород?
— Когда мне за ним ухаживать? — качаю головой.
— Не знаю. Успевай. Другие всё успевают. А у тебя даже детей нет.
— У нас, — поправляю тихо. — У нас нет детей.
— Тань, не начинай, — Дима натягивает куртку. — Ну какие дети? Надо сначала Кристинку выучить, а уж потом о своих детях думать.
— Выучить, — сжимаю ложку. — Кристинку. Это четыре года. Мне будет тридцать семь…
— И что? — обувается. — Сейчас хоть когда родить можно. Всё, Тань, проехали. Не выноси мне мозг.
Вот и всё.
Не выноси мне мозг.
Ответ Димы на всё. Что было на работе? Как дела? Когда дети.
А Кристинка…
Ей восемнадцать. Она заканчивает одиннадцатый класс и поступает в опорный вуз области. Разумеется, платно. Потому что не сдаст ЕГЭ. И вообще, не знает, кем хочет быть, когда вырастет.
И это — моя вина.
Много работала. Недоглядела. Теперь — расплачиваюсь. Точнее, платит Дима.
Выхожу из дома.
Какой же он красивый. Сто двадцать квадратных метров, два этажа. Сколько мы с Димой его строили… Сами. Своими руками.
Сажусь в старенькую «Хонду». Хорошая машинка, маленькая, компактная.
В Перинатальном Центре деловитая суета. Сегодня я работаю с отделением патологии беременных. Скоро ко мне пойдут женщины.
Расписываюсь в журнале. Иду в кабинет.
Список. Десять фамилий. И все ждут малышей.
Безотчётно прикладываю ладонь к животу. Пустому. Лишь однажды я была полной и… Не хочу об этом думать.
Работа. Рутина. Я — врач УЗИ. Моя задача — проверить, что всё хорошо. А когда бывает плохо, у меня самой ноет сердце. Потому что я слишком хорошо понимаю, что эти женщины чувствуют.
Обед. Весьма условный — порой даже чай не удаётся попить…
— Таня! — дверь ординаторской распахивается. — Поздравляю!
Моргаю.
Валя — моя коллега и лучшая подруга — улыбается. У неё в руках — маленький тортик.
— Спасибо, — удивляюсь. — А с чем?
— Ну как же, — Валя ставит тортик на стол, — вы с Димой — молодцы. Всё же решились на ЭКО.
— Что? — качаю головой. — Какое ЭКО, Валь?
— Самое обычное, — подруга разрезает тортик. — Я видела Диму в отделении ЭКО. У кабинета Вороновой. Он плакал от счастья. Я слышала, как он сказал:
— Наконец-то у меня будет ребёнок от любимой женщины.
Глава 2
Татьяна
Мир не рушится.
Ничего не происходит. Только я перестаю чувствовать вкус чая.
Дима. В отделении ЭКО. У Вороновой. Самого сильного репродуктолога нашего Центра.
— Валь, — пытаюсь улыбнуться. — Это какая-то ошибка. Ты, наверное, обозналась.
— Нет, — качает головой подруга. — Это точно был Дима!
— Когда ты его видела? — стараюсь думать рационально, но мысли мечутся в голове, как муравьи, на чей муравейник только что наступили.
— Утром. Часов в девять. Я специально за тортиком сбегала, чтобы тебя поздравить…
— Ты подходила к нему? Говорила с ним?
— Нет, — Валя смотрит на меня большими глазами. — Тань, ты чего?
— Ты сфотографировала его? Моего Диму?
— Да нет же! — восклицает Валя. — Для чего мне фотографировать мужа моей лучшей подруги? Тань… у вас всё нормально? С Димой.
— Да, — отвечаю коротко. — Всё хорошо. Но мы не делали ЭКО. Ты ошиблась. Это был не Дима.
Это. Был. Не. Дима. Не мог быть он.
Отставляю кружку с чаем. Руки дрожат. Торт не хочется. Ничего не хочется.
Валя сидит настороженная. Смотрит на меня.
— Тань, — зовёт тихо. — Прости. Я понимаю, как это всё выглядит, но… ты уверена, что у Димы… никого нет?
— Всё! — поднимаюсь. — Я сыта. Не хочу сладкое. Валь, я понимаю, ты хочешь, как лучше, но у нас с Димой всё хорошо. Просто сейчас не время рожать. Надо выучить Кристинку…
— Кристинка, — повторяет Валя. — Я слышу о ней уже десять лет. Ты треть жизни воспитываешь даже не ребёнка мужа — его племянницу. И, положа руку на сердце, весьма неприятную…