Развод. Я ошибся, любимая (СИ), стр. 5

— На это никогда не рассчитываешь, — отзывается незнакомец. — Потому что если постоянно находиться в ожидании плохого, то как вообще тогда жить?

— Наверное, никак, — отпиваю кофе. — Но всегда кажется, что можно лучше подготовиться.

— Можно, — кивает. — Но вопрос: нужно ли? Вдруг некоторые вещи происходят не просто так. А ради того, чтобы мы что-то поняли?

— И что же я поняла, пробив колесо? — усмехаюсь.

— Что помощь придёт.

Меня словно ударяет в грудь. Не изнутри. Снаружи.

Что он хотел этим сказать? И хотел ли вообще? Это просто вежливый мужчина, который не оставил другого человека в трудную минуту.

Чужого.

А Дима оставил. Мой муж, которого я любила. Всё трепела. Ждала.

Дождалась.

Незнакомец глядит на меня. Проверяет смартфон. Когда читает сообщение, его уверенных губ касается мимолётная улыбка.

Сердце пронзает.

Дима также улыбался все эти дни. Но не мне.

Мужчина замечает мой взгляд. Приподнимает термос.

— Ещё кофе?

— Нет, спасибо, — допиваю остатки. — Вы и так мне очень сильно помогли.

— Когда снова появится связь, обязательно позвоните мужу, — просит серьёзно.

— Откуда вы знаете, что я замужем?

— По кольцу.

Точно, дура. Я же тринадцать лет ношу обручальное кольцо. Не снимая. Только один раз — в реанимации, когда потеряла своего сына.

— Хорошо, — возвращаю кружку. — Я позвоню мужу.

Ни к чему этому доброму человеку знать о моих проблемах. Это ему точно будет неинтересно. Он и так потратил на меня слишком много своего времени.

Я возвращаюсь в «Хонду». Пробитое колесо лежит в багажнике. «Мицубиси» приветливо мигает мне фарами и уезжает. Смотрю в зеркало заднего вида, пока внедорожник не скрывается из виду.

А ведь я даже не спросила, как зовут того, кто мне помог.

С этим колесом я потеряла почти час. Уже одиннадцать вечера. Хорошо, что завтра выходной…

Когда появляется связь, тут же сыпятся уведомления. Меркетплейсы, рабочие чаты. Валя спрашивает:

«Как доехала?»

От Димы — ничего. Его даже нет онлайн. Зачем, когда Алла рядом.

Подъезжаю к дому в начале второго. Меня вырубает. Хочется просто лечь и уснуть. Не раздеваясь, не ужиная. Ничего. Как вдруг?

Моргаю. Мотаю головой.

В окнах нашего дома горит свет. Возле забора припарковано несколько машин.

Что, чёрт возьми, происходит?!

Музыка. Играет на всю катушку.

Дверь не заперта. В прихожей валяются разномастные кроссовки. А из кухни раздаётся голос Кристининой подруги:

— Крисик, а твои родичи вдруг с дачи не вернутся?

— Да нет, — расслабленно отзывается племянница. — Не вернутся.

Моё терпение лопается. Я хлопаю дверью и восклицаю:

— Вернутся!..

Глава 6

Татьяна

Музыка грохочет, но голоса становятся тише. Одноклассники Кристины глядят на меня исподлобья, пряча за спинами бутылки. А сама племянница стоит, красная как рак и вот-вот взорвётся.

— Тётя Таня! — восклицает. — Почему ты вернулась? Дядя Дима сказал, что вы у бабушки до воскресенья!

— Решила и вернулась, — отвечаю коротко. — Кристина, что я тебе сказала?

— Чтобы я в десять была дома, — цедит сквозь зубы. — Вот, я дома.

— Ты, — напоминаю. — Одна. А не всей компанией в пять человек. Ваши родители знают, где вы? — обращаюсь к ребятам.

— ТётьТань, — отзывается Лика — подруга Кристины. — Конечно, знают. Нас отпустили переночевать.

— Вот и ночуйте, — киваю. — Спите. Музыку выключить, стеклянную тару убрать. Я закрою на это глаза. Но только один раз.

С этими словами я подхожу к телевизору и вырубаю его. Чувствую себя отвратительно. От кофе на голодный желудок мутит, голова чугунная.

— А где они будут спать? — у Кристины дёргается веко.

— Там, где ты им постелешь. Где простыни, знаешь.

— Нет! — в голосе Кристины прорезываются истеричные нотки. — Так нечестно! Ты… ты не должна была вернуться сюда!

Во рту привкус желчи. О чём она? Это не просто слова. Это — убеждение.

— Я вернулась домой, — сжимаю ручку двери ванной. — Иди. Спать. Или мне обзвонить родителей твоих друзей и сказать им, чем их дети тут занимаются?

— Крисик, не агрись, — бурчит Лика. — Меня предки дома запрут, если тётя Таня им стуканёт…

Кристина тяжело дышит.

Отворачиваюсь. Закрываюсь в ванной. Сердце гулко стучит.

Я хочу спать. Просто, чёрт возьми, спать. Не устраивать разборки, не убирать бардак за великовозрастными детинушками.

— На что ты подписалась, Таня?! Они же тебя используют?

— Мама, пойми, Кристина — сирота.

— Пусть её возьмёт Римма! У вас с Димой своя семья! Тебе самой надо рожать…

Вцепляюсь в край раковины. Мама, как же ты была права. А я не слушала. Распахнула крылья и укрыла бедную сироту. Я хотела быть хорошей. Любимой. Показать, как я могу заботиться о ребёнке.

Что ж, показала.

Гляжу на себя в зеркало. Ну и вид! Лохматая, волосы вьются. Они у меня курчавые от природы, но Дима всегда говорил, что мне идут прямые, вот и я тратила кучу времени на это…

Умываюсь. Я бледная как смерть. Губы плотно сжаты. В глазах — лихорадочный огонёк. Я выгляжу старше лет на десять.

Боже, что со мной стало?..

Закрываюсь в душевой кабинке. Слышу мельчайшие звуки. Голова гудит. Створка плавно скользит, тихо защёлкивается. Конечно, ведь она новая.

Мысль обжигает не хуже кипятка: а если Дима сделал всё это специально? Отремонтировал со мной дом, чтобы поселить сюда Аллу?..

Нет, не могу сейчас думать. Просто хочу лечь.

Выключаю воду. Вытираюсь. Накидываю халат. Выхожу из ванной и натыкаюсь на Кристину.

В доме тихо. Пока я принимала душ, все легли. Спят в гостиной и в свободных комнатах. У нас их пять, поэтому места хватает.

Кристина смотрит на меня покрасневшими от слёз глазами.

— Что? — спрашиваю негромко.

— Ты всё испортила! — выплёвывает. — Ты меня перед друзьями опозорила! Я теперь для них тварь и трепло. Со мной никто не будет дружить!

— А тебе нужны такие друзья, любовь которых надо заслуживать?

— Много ты понимаешь! — фыркает. — Сама дяде Диме в рот заглядываешь, прогибаешься.

— Кристина, — произношу медленно. — Ты забываешься…

— Это ты ничего не понимаешь! — срывается на визг. Оглядывается на друзей и исступлённо шепчет: — Дядя тебя не любит! Ты ему не нужна. Ты никакая, тёть Тань. Хреновая жена и мать… Да ты мне даже не мать!

Больно. Просто невыносимо больно. Я помню Кристину маленькой худенькой девочкой, которая осталась без родителей. И что бы ни говорила моя мама, тогда я не могла поступить иначе.

Кристине было восемь. Она плакала, боялась идти в школу. У неё даже начался энурез. Я водила её по неврологам, создавала атмосферу, слушала, понимала.

Что я сделала не так? Недоглядела? Перестаралась? Или…

Дядя тебя не любит.

Никаких «или». Кристина уже всё сказала. Она знает про Аллу. Все в курсе, кроме меня.

Кристина видит, что я молчу, и продолжает:

— Ты мне никто! Дядя… дядя разведётся с тобой и женится на Алле. Да!

— Давно ты знаешь? — смотрю на неё в упор.

— Давно! — вскидывает голову. — Мы праздновали с ней Новый год.

Удар. Очередной. Уже не выбивает почву из-под ног, но внутри снова что-то умирает. Сгорает в агонии, хотя, казалось бы, уже нечему.

Новый год. Я как раз дежурила в ночь. Отслойка, запущенное поперечное предлежание, антенатал.

— Это был лучший Новый год в моей жизни, — продолжает Кристина. — Мы поехали на турбазу, катались на «ватрушках». Алла разрешила! Она каталась с нами. А ты постоянно бубнишь, как старая бабка: «Крис, опасно, Крис, нельзя».

— Потому что мне не всё равно, — стараюсь как-то держаться. — Я забочусь о тебе…

— Да ты просто компенсируешь! — ухмыляется криво. — Используешь меня в качестве ребёнка. Только я не твой ребёнок, ясно! Ты даже родить не можешь, а у Аллы хоп и сразу двойня. А ты и дальше делай тесты…