Развод. Я ошибся, любимая (СИ), стр. 11
— Спасибо, — кивает Олеся. — Спасибо вам.
— Ура! — восклицает Валя, когда мы выходим в коридоре. — Можно потянуть время. Всё же вес у плодов… маловат.
— А срок хороший, — замечаю.
— Но опять же синдром, — вздыхает. — Ладно, что могли, мы сделали. Я рада, что не ошиблась, и у девочки есть время.
— Девочки? — улыбаюсь. — Она наша ровесница.
Мы с Валей возвращаемся к себе. Проходим мимо платной палаты, где расположилась Олеся. Дверь приоткрыта, поэтому слышу, как пациентка разговаривает по видеосвязи:
— Сева, меня положили. Сказали, у мальчиков всё хорошо. И УЗИстка тут такая добрая. Ты можешь привезти мне вещи? Я так быстро собиралась, что всё позабыла…
— Да, Олесь, привезу.
Сбиваюсь с шага. Нет, мне, наверное, показалось. Я слышала этот голос лишь однажды. И такое совпадение… Не может быть.
Кольца у него на руке не было. А вот помада в бардачке — да.
И почему я вообще об этом думаю?
— Тань, — негромко спрашивает в лифте Валя. — Ты как сама?
— Нормально, — киваю. — Правда, нормально. А что?
— У тебя корни отросли.
— Что? — машинально тянусь к макушке.
И правда. Неделю назад я думала покрасить волосы, чтобы Дима не ворчал, а теперь… не буду.
Никогда больше не буду красить волосы. Мне нравятся свои — светлые. Как у мамы.
Валя с сочувствием глядит на меня.
— Тань, прости, — вздыхает. — Я, правда, думала, что это вы с Димой пошли на ЭКО.
— Ты не виновата, Валь, — улыбаюсь горько. — Дима врал мне. Все тринадцать лет. Лепил из меня свою первую любовь. А когда она вернулась, сразу же выбросил меня. Так что ты была права: у Димы на тот момент действительно была Алла. Он изменяет мне с Нового года. Даже раньше.
— Вот только зачем им ЭКО? — хмурится Валя.
— Это всем интересно, — усмехаюсь.
— Если хочешь, я сама посмотрю в базе, — предлагает подруга. — Я понимаю, тебе мерзко и неприятно этого всего касаться, но… На всякий случай.
— Спасибо! — благодарно гляжу на Валю. — Спасибо тебе.
— Да пока не за что. Ладно, я побегу: сегодня я в санпропускнике. А ты?
— Вторые скрининги, — пожимаю плечами. — Воронова на первых.
Завтра у нас первый скрининг…
Жаль, я не заметила, за какое число пост. Не хочется встретиться с Аллой и Димой.
Но ведь могу проверить…
Снова лезу в соц. сеть. Пересиливаю себя. Так, пост за вчера. Значит, сегодня счастливые будущие родители здесь. Тем более что на первом скрининге их Воронова. Она всегда подгадывает, чтобы самой посмотреть своих пациентов.
Алла оффлайн. Дима — тоже. Значит, слишком заняты, чтобы сидеть в телефоне. Хотя Алла не выпускала из рук айфон, когда приходила ко мне в «Юнону». Наверняка этот гаджет тоже подарил Дима. Надо всё же вернуться в дом, чтобы поискать чеки. Поговорить с адвокатом, чтобы сделал запрос в банк. Вряд ли Дима тратил деньги с семейного счёта. Я бы заметила…
Перевожу мысли в безопасное русло. Не хочу представлять, как Дима сейчас держит за руку Аллу, а Воронова показывает им дочек на УЗИ…
Начинаю приём.
Норма. Норма. Порок сердца. Операбельный. Требуется наблюдение в динамике.
Мне бы перерыв, но где там…
А мысли возвращаются к Олесе. Я так испугалась при слове «двойня». Думала, сейчас ко мне придёт Алла и начнётся…
— Следующая! — зову, постелив новую пелёнку.
Дверь кабинета распахивается. Но там не очередная беременная. А Дима.
Моргаю.
Нет, это он. И он… в ярости.
Дима сжимает кулаки. Нависает надо мной, как скала.
Шагает в кабинет и рычит:
— Это ты виновата! Алла потеряла ребёнка из-за тебя! Ты убила его!..
Глава 12
Татьяна
— Ты убила мою дочь!..
Дима проходит в кабинет. Сжимает кулаки.
— Это всё из-за тебя! У Аллы всё было хорошо! — хватается за голову. — Она пришла к тебе в «Юнону» подружиться! А… ты, сука, убила моего ребёнка! Врач сказала: один плод замер неделю назад. В это время Алла ходила к тебе!
— Дима, — стараюсь говорить спокойно, чтобы голос не дрожал. — У Аллы двойня. ЭКО. Ей тридцать шесть лет. Первый ребёнок погиб. Всё это — факторы риска.
— Замолчи! — рявкает. — Ты просто завидуешь! Завидуешь нашему счастью. Ты… ты что-то сделала. С Аллой. С моей дочерью.
А я понимаю, что совершенно беззащитна перед ним. Он может выкатить кучу исков. Мне придётся ходить в прокуратуру. Отвечать на жалобы. А даже с моей выдержкой это — больно.
Или…
Это всё произошло в «Юноне». Им не нужны скандалы. Будет проще меня уволить.
Стискиваю зубы.
Тогда я уйду и всех клиентов с собой заберу!
Дима делает шаг. Подходит ко мне.
Сердце выпрыгивает из груди.
Я не знаю, что может сделать мой пока ещё муж в этой ситуации мне…
— Ты за это ответишь! — хрипит. — Я тебя…
— Гражданин, угомонитесь!
Охрана!
Наши и ЧОПовцы. Быстро среагировали…
— Мужики, — Дима оборачивается, его глаза налиты кровью, — я это… Она убила моего ребёнка…
— Гражданин, успокойтесь, — стоит на своём охранник. — Иначе нам придётся вызвать наряд. Вас упакуют на пятнадцать суток за хулиганку.
Дима зыркает вокруг. Тяжело дышит.
А мне страшно.
— Я хочу видеть главврача, — наконец требует он. — Сейчас же!
— Хорошо, — кивает охранник. — Будет вам главврач. Татьяна Сергеевна, порядок?
А?
Это ко мне обращаются?
Боже, как же я испугалась! У пациенток бывают агрессивные мужья, но больше по пьяной лавочке. Или жалобщики.
— Да, — киваю. — Спасибо, Степан. Я в порядке.
Рука не дрожит. Но словно не моя. Достаю телефон, набираю начмеда.
— У нас проблема. Меня обвиняют в гибели плода у пациентки.
— Чёрт! — восклицает начмед. — Кто?
— Мой муж.
— Что? Татьяна Сергеевна, ну и шутки у тебя.
— Это не шутки, — усмехаюсь невесело. — Мой муж и его… дама сделали ЭКО. У Вороновой. Я узнала об этом неделю назад. Беременная приходила ко мне в «Юнону».
— М-да, — цокает начмед. — А я говорил тебе, Татьяна Сергеевна, не связывайся с частниками, там все через одного с тараканами.
— Буду знать.
— Ладно. Разберёмся. Иди к главврачу, я сейчас подойду.
— У меня пациенты…
— Заменим.
Я откатываюсь на стуле. Поднимаюсь. Мельком гляжу на себя в зеркало.
Бледная. С отросшими корнями. Хотя бы не испуганная.
Но страшно.
Да. Потому что сколько нападений на врачей той же скорой помощи. А мы не боги. Нам не всё подвластно.
Но некоторые люди почему-то думают, что именно они и их близкие будут жить вечно и здорово.
Дима — из их числа.
Я наведу на тебя порчу!
Классно. Молодец, Римма Яковлевна. Видимо, прилетело… всем.
Каждый шаг — как по зыбучим пескам. У пациенток и их родственников бывают разные жалобы. Но сейчас у меня это — личное.
Когда я захожу в кабинет главврача, там уже сидят он сам и начмед. А ещё — Дима и Алла.
Она тихая. Только веко дёргается. Ладонь лежит на животе.
— Прошу прощения, я опоздала, — в кабинет заходит Воронова — подтянутая женщина за пятьдесят с короткой стрижкой.
— Отлично, — главврач поправляет очки. — Тогда давайте сразу перейдём к делу. Вам слово, — кивает Вороновой.
— Я проводила УЗИ Алле Вадимовне в рамках первого скрининга, — сообщает она. — В ходе исследования выяснилось, что, к сожалению, один из плодов замер на сроке десять недель.
— Моя дочь была жива! — у Димы горят глаза. — Неделю назад вы проводили УЗИ моей жене!
Жена.
Он назвал Аллу своей женой. При мне. Пока я стою здесь. И все знают, кто мы с Димой друг другу.
Вижу, как взлетают брови Вороновой. К ней у меня претензий нет. Ей заплатили — она просто выполняет свою работу.
— Дмитрий Алексеевич, — Воронова пристально смотрит на него. — К сожалению, такое случается. Причин — огромное количество. И медицине могут быть не все известны. К тому же ЭКО само по себе фактор риска, и не существует никаких гарантий…