Твердь: русская борзая. Дилогия (СИ), стр. 55

По интонациям обоих сделалось ясно, что слово «арена» они мысленно произносили с большой буквы. И отчего‑то были уверены, что нужно всего лишь скопить денег на вступительное испытание – и они его пройдут, а потом стремительно выбьются в звезды… Будто мало тех, кто в первый же выход на Арену просто поит собой песок.

Стать звездой Арены и сделаться желанной гостьей в любом доме… Вообще‑то моя задача по внедрению в местное общество приблизительно так и выглядела. Арена, хм… это мне, в целом, понятнее, чем светская жизнь. Моя стихия.

Правда, сумма, которую требуют за одно только право сдать экзамен, впечатляет. Но деньги нужны в любом случае, а отсиживая задницу на привале, я их не заработаю.

Парни, видимо, подумали о том же. Не сговариваясь, мы поднялись на ноги и открепили от мотоциклов фляги с водой. На рейде делятся всем – едой, запчастями, инструментами, дружескими или не очень подначками – но только не водой. Нет, если бы кто‑то из парней потерял свою флягу, я бы не оставила его умирать от жажды… наверное. Да и воды не так чтобы впритык, из прошлого рейда я вернулась с флягой, опустошенной всего‑то наполовину. Просто… в пустыне каждый глоток становится чем‑то очень личным. Надеюсь, ребята мыслят так же и к моей фляжке лапы свои загребущие не потянут.

Перед стартом я проверила электрический аккумулятор «Рыси» – осталось чуть меньше половины заряда. На пару часов езды в штатном режиме хватит… И все‑таки надежнее поставить на его место полный, причем эфирный. Мало ли что… Минуты на замену аккумулятора Стеклянный ад может просто не дать.

Парни уже сложили тент и завели байки.

– Вечно‑то девчонки долго собираются! – оскалился Тарик.

– Надо же губки подкрасить! – поддержал его Принцесса, довольный, что в кои‑то веки потешаются не над ним.

Я мило улыбнулась, показала им средний палец и вскочила в седло. Мы взяли курс на указанную Юсуфом гряду – почему бы, как говорится, и не туда… Не все ли равно, куда гнать по этой раскаленной сковородке! Здесь где угодно можно найти приключения… или они тебя сами найдут.

«Рысь» рванула с места, я с удовольствием подставила лицо ветру. В пустыне только скорость спасает от жары, выматывающей северную душу! Валун впереди стоило бы обогнуть, но я заехала на него и использовала камень как трамплин, чтобы пролететь пару саженей по воздуху. Профессиональные сталкеры такое лихачество не одобрили бы, а вот Тарик только завопил и прошел с полверсты на заднем колесе, задрав переднее в небо. «Сумасшедшие русские» – буркнул Принцесса, но скорее восхищенно, чем осуждающе.

Кроме наших маленьких развлечений, ни до гряды, ни на ней самой ничего интересного не было – ни хабара, ни монстров, ни следов того или другого. Юсуф плавно развернул байк к северу – в направлении Шу‑Каима. Тарик выматерился сквозь зубы, но спорить не стал. Солнце понемногу клонилось к горизонту, а ночевать в аномалии, да и вообще в пустыне, не хотелось никому.

Скоро песок под колесами стал совершенно гладким, без ветровых волн, и более плотным, чем раньше. Вокруг расстилалась равнина, только далеко у горизонта маячили скальные отроги. Можно представить себе, будто скользишь по поверхности озера. А скоро еще и дневная жара спадет – лепота! Я уже почти перестала расстраиваться из‑за того, что рейд оказался не особенно прибыльным.

И тут «Волкодав» Тарика чихнул, мотнул кормой и начал неестественно замедляться, а потом… погружаться в песок. Урук взревел и крутанул газ на полную, «Волкодав » взвыл, выплюнул сзади тучу стеклянной пыли и вырвался. Выскочил из песочной ловушки, оставив позади воронку, которая тут же начала затягиваться.

– Не останавливаться! – заорал Юсуф. – Песок зыбучий, ять! Газа, ска, прибавьте газа! На ту скалу, врот!

Не подозревала, что наш Принцесса умеет так лихо материться на русском…

Теперь мы шли на пределе. Песок стал откровенно мокрым. Стеклянная жижа брызгала из‑под колес, оседая на куртках. Чавканье становилось громче, мотоциклы тонули по самые оси, но скорость держали. Остановишься – ты труп, песок сожрет за минуту. Байк утонет по седло, потом по руль, потом… не думать об этом!

Первая волна паники быстро схлынула. Мы рвались вперед, скала приближалась – массивная, надежная. Я пощупала аккумулятор эфиром – больше чем наполовину полон, дотянет, до скалы уже с полверсты… Значит, есть у меня сталкерская чуйка, раз я догадалась заменить аккум!

А вот Юсуф не догадался. Мотор «Самума» неестественно взвыл – и захлебнулся. Модный навороченный байк стремительно тонул, заднее колесо зарылось наполовину, переднее утонуло целиком. Юсуф отчаянно выжимал газ – но мотор только надрывно выл.

Тарик резко развернулся и помчал назад, к уходящему в песок «Самуму».

– Не сметь! – заорала я. – Потонете оба, дурни!

«Волкодав» – мощная машина, но вес здоровенного урука едва выдерживает, хоть весь хабар сбрасывай – двоих по зыбучему песку он не вывезет, как тот Боливар.

А мы с «Рысью»? Как знать… Я не думала, а уже мчала к Юсуфу. Левой рукой открепила от багажника короб с хабаром и столкнула в песок – не важно сейчас!

«Самум» ушел уже по седло, Юсуф вскочил на него сверху, я приблизилась…

– Прыгай, Принцесса! – закричал урук.

– Не сметь! Так! Меня! Называть! – отчеканил Юсуф, на последнем слове оттолкнулся от седла «Самума» и приземлился на мой багажник. «Рысь» замедлилась и просела – до середины колес. Я выжала газ до упора, байк зарычал, чихнул, зарылся носом… и рванул вперед, выгребая из липкой стеклянной каши. Юсуф за моей спиной шумно дышал. Мы шли на пределе, перед самой скалой я плеснула в аккумулятор собственного эфира.

Тарик ждал на камне, он тянул к нам лапы, схватил «Рысь» с нами обоими и швырнул на твердую поверхность.

Я выползла из‑под байка, рухнула на спину и с минуту тяжело дышала, глядя в сияющее алмазное небо.

Юсуф исследовал местность.

– С другой стороны – обычный сухой песок, – сказал он неестественно ровным тоном. – Вот, видите, ветровые волны…

– Сожалею насчет «Самума», – сказала я.

Мотоцикл для ездока – это, считай, половина жизни.

– Не страшно, – нарочито спокойно ответил Юсуф. Несмотря на безжалостно яркий свет, на его точеное лицо словно бы легла тень. – Спасибо, что спасла мне жизнь, Гая. До Шу‑Каима уже недалеко, мы быстро выберемся…

Я передернула плечами – сталкеры из табора Караша часто повторяли, что в аномалии такого говорить нельзя, потому что нельзя никогда.

А потом случилось сразу две вещи, я не знаю, что раньше.

Раздался пронзительный скрежет, и Тарик уже стоял между нами и его источником, держа кард наизготовку.

Черная глыба, которую я принимала за обсидиан, поднялась на четырех лапах. Несколько тонн живого камня, шипы на спине, багровое свечение в трещинах кожи. Единственный глаз – мутный, бельмоватый – уставился на нас.

– Гóргон! – выдохнул Юсуф.

Пасть чудовища распахнулась, открывая три ряда чертовски острых зубов.

Глава 2

Я отдаюсь разнузданному материнскому инстинкту

Горгон двинулся на нас. От каждого шага чудовища скала сотрясалась.

На «Рыси» я бы ушла… одна. Не вариант.

– Рассредоточиться! – крикнула я и нырнула за обсидиановую глыбу.

Хвост Горгона – обрубок с костяной булавой – снес глыбу через секунду. Осколки брызнули в лицо, поцарапали щеку, если бы не очки, выбили бы глаз. Я упала, перекатилась и выскочила с другой стороны.

Тарик ушел вправо. Он скользил между скал с текучей грацией, на которую способны только уруки. Кард наизготовку, глаза прищурены.

– Гайка, отвлекай! – заорал он. – Я зайду с брюха!

– Принято!

Я вскинула оба пистолета и принялась палить – в морду, в грудь, в трещины брони. Синяя кровь брызнула фонтаном, но горгон даже не замедлился. Тогда я швырнула в него сырой эфир – моя техномагия тут не годилась, это был грубый сгусток чистой маны. Он ударил монстра в морду, обжег, заставил зарычать и замереть – на пару секунд, но Тарику хватило. Урук проскользнул под брюхо и взмахнул кардом. Лезвие вошло в серую кожу – глубоко, почти по рукоять. Синяя кровь хлынула на песок. Горгон взревел, дернулся и завалился на бок.