Твердь: русская борзая. Дилогия (СИ), стр. 104

Юсуф виновато поклонился, выпалил "Простите, мастер!' и вернулся к заданию. Я так и осталась стоять, тупо глядя перед собой. Время тянулось бесконечно и одновременно утекало сквозь пальцы, потому что я так и не могла решить, как стану действовать… Черт, вот насколько же среди пылающих трибун бойцовой ямы было проще!

Отбросить все, что я чувствую, с этой минуты видеть в Илье только учителя?

Невозможно. Все во мне противилось этому.

А на самом деле… да так ли мне нужны эта школа, эта Арена, эта роль гладиатора? Я ведь никогда особенно об этом всем не мечтала, просто выбрала этот путь за неимением лучших. Зачем оно теперь, когда лучший путь есть? Вот он, стоит передо мной, такой родной, желанный… любимый. Разве что‑то на свете может оказаться важнее?

Наконец это бесконечное занятие закончилось. Илюха холодным голосом сказал что‑то язвительное, я запомнила только "на песке вы не подниметесь до уровня своих ожиданий, а упадете до уровня своей подготовки'. Потом отпустил всех в казарму, велев завтра в шесть утра быть на тренировочной площадке. У меня мелькнула трусливая мысль смешаться с потоком учеников и покинуть аудиторию, спрятаться от этого невозможного выбора, сделать вид, будто его не существует вовсе.

Нет, такое было бы слишком глупо даже для меня.

Все вышли, теперь здесь были только мы с Ильей. Из‑за двери доносилось эхо голосов учеников, постепенно тающее.

Илья пошел ко мне, остановился в паре шагов. Мы стояли в пустоте напротив открытой двери в коридор.

Я собиралась с духом, чтобы что‑то сказать – но Илья заговорил первым, он всегда принимал на себя удар первым:

– Гайка, мне вчера вечером предложили эту позицию. Сказали, это всего на год, а потом еще через год я смогу… вернуться на Арену. Изредка звезды зажигаются второй раз. И я тогда не знал, прошла ты испытание или нет, списки составляют в последние минуты. Но это теперь не важно. Отказываться от тебя я не буду и нарушать долг учителя тоже не буду. Я пойду сейчас к хозяевам Арены и сообщу, что не могу занимать эту должность. Мне быстро найдут замену, у тебя будет другой ланиста. А я буду ждать тебя за воротами, как и…

Я перебила его:

– Нет‑нет‑нет, даже не думай! Ты говорил, это вершина в твоей профессии! Лучшее, чего может добиться человек с твоими талантами! Ты что, думаешь, мне нормальненько будет жить дальше и знать, от чего ты ради меня отказался? За стерву бессердечную меня держишь? Да я прямо сейчас заберу Ахада и уйду отсюда!

– Гайка, ты не можешь…

– Да чего это я не могу? Все я могу! Илюха, я же не как ты, я не болела Ареной годами! Я месяца три назад чуть ли не впервые о ней услышала! Это все вообще не по моему профилю, техномагия здесь бесполезна, да и огнестрел на большинство боев не допустят. Я найду и где учиться, и в чем себя реализовать. Это твое призвание – не мое. Прости, что не смогла взять трубку… я бы тогда вообще сюда не пришла. Пусть бы взяли на мое место следующего в списке.

Илья спокойно и серьезно посмотрел мне в глаза:

– Гая, ну подумай ты на шаг вперед. Внедрение во "Врата моря' – это твое задание от Тайного приказа. Если бы ты не поступила, это была бы обычная неудача, неудачи случаются у всех. Но уйти из школы после успешного поступления – это уже сознательный саботаж оперативной работы! Тургенев после Мачоси в восторге от тебя, но тут даже он не сможет помочь. Тайный приказ не будет больше с тобой сотрудничать. Гая, если ты сейчас уйдешь из школы – никогда не вернешься домой. Я не могу принять такой жертвы от женщины, которую люблю. Надо было раньше это сказать…

Я дернулась к нему и тут же замерла:

– Не надо, я знала. Потому что я… я тоже люблю тебя. Я хочу быть с тобой. Больше, чем чего‑либо еще.

– И я этого хочу. В моей жизни не случилось ничего важнее встречи с тобой. Поэтому я уйду из «Врат моря». Пожалуйста, не плачь. Все хорошо.

Я почти не ощущала слез, бегущих по щекам. Мы стояли на расстоянии вытянутой руки – и с таким же успехом могли бы находиться на разных планетах, внутри ледяных глыб, по сторонам пуленепробиваемого стекла. Любимый, желанный, родной… да, возвращение домой… но пусть мой дом всегда будет там, где мой мужчина.

Разве существует то, чем нельзя было бы пожертвовать ради любви? Я до сих пор чувствую вкус его губ на своих, я ничего другого не хочу чувствовать!

Вот только… Я же видела такое совсем недавно. Женщину, которая ради любви пожертвовала всем. Я помню огромный дом, построенный для совершенного одиночества, падающие на лицо отблески старых фильмов, которые она бесконечно пересматривает по кругу, пальцы, гладящие дорогие ткани – всегда новые и новые.

А от моей работы на Тайный приказ зависит будущее моей семьи.

– Все хорошо, – повторила я за Ильей. – Не бойся, я не стану приносить жертвы. И принимать твою жертву не стану. Как и ты. Знаешь, жертвы эти все – вообще не мое. Никто из нас отсюда не уйдет. Мы оба останемся.

Его лицо застыло, как маска. Я ладонью вытерла слезы.

– Но ты же понимаешь, что мы не сможем…

– Не сможем. Но это не значит, что мы друг друга потеряем. Мы будем вместе, просто уже не так, как хотелось.

Кто‑то прошел по коридору мимо открытой двери, не сбавив шаг.

– Гая, ты ведь не понимаешь, о чем сейчас говоришь. Да, это одна из лучших школ боевых магов на Тверди, здесь ты сможешь овладеть своей силой в полной мере. Но все имеет свою цену. Ты даже не представляешь, через сколько испытаний, провокаций и проверок на прочность придется ради этого пройти. Ты будешь сражаться со своими друзьями, причем задолго до официального выхода на Арену. И я буду для тебя проводником этого опыта, не смогу быть никем другим.

– Я понимаю. Я в тебя верю. И ты в меня верь. Мы справимся.

– И весь этот год ты будешь для меня такой же, как и все остальные ученики.

– Это нормально, – я улыбнулась и шмыгнула носом. – Я и есть точно такая же, как все.

Год… год ведь однажды закончится. Быть может, мы переживем его. И то, что зародилось между нами в Глубинной Африке, тоже его переживет.

А если и нет… у нас навсегда останется то, что случилось в Глубинной Африке. Можно потерять будущее, но только не прошлое.

Илья прикрыл глаза на несколько долгих секунд – я видела, как мечутся зрачки под веками. Одними губами он прошептал:

– Ты навсегда останешься лучшим из всего, что произошло в моей жизни.

И когда он посмотрел на меня снова, взгляд был уже совершенно другим:

– В дальнейшем – никаких поблажек, никаких опозданий, никакой рассеянности во время занятий. Я не позволю вам похоронить свой потенциал и остаться посредственностью – точно так же, как и любому другому ученику. Вы свободны до завтра, Русская Борзая.

– Да, учитель.

Я коротко поклонилась, покинула аудиторию и шагнула в лабиринт коридоров «Врат моря».