"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1165

— Смерть короля — трагедия для Веларрона, — Он резко отпускает меня, так что я с трудом не падаю. — А трон… трон займет тот, кто достоин. Дариан официальный наследник, но династия Эрданов всегда была сильна. Мы, Дарры, служим короне, и наша роль — обеспечить порядок. Ты будешь моими глазами и ушами у Адариса. Если он сделает шаг не в ту сторону… или если кто-то другой попытается использовать его… ты сообщишь. Это не предательство, Элария. Это долг.

Долг. Опять это слово. Но его слова подтверждают мои подозрения о том, что смерть короля открыла дверь для борьбы, и отец уже выбирает сторону. Или, может, играет на обе.

Я опускаю голову, притворяясь покорной, но мысли не утихают: если Адарис заявит права, отец поддержит его? Или предаст, чтобы остаться при Дариане?

В этот момент дверь камеры открывается, я поднимаю взгляд и вижу брата. Эзар выглядит как всегда: выбеленные, идеально гладкие волосы аккуратно уложены, осанка прямая, форма придворного помощника без единой складки.

Отец поворачивается к нему, все еще сжимая ремень в руке.

— Присмотри за ней, Эзар, — приказывает он. — Убедись, что урок усвоен, потом проводи в комнату. Она не должна показываться никому в таком виде.

Эзар коротко склоняет голову.

— Да, отец.

Арвель смотрит на меня еще секунду, потом разворачивается и выходит, дверь за ним закрывается с тяжелым стуком.

Эзар стоит в паре шагов, руки опущены. Лицо его бесстрастное, как у отца, но я вижу, как пальцы его слегка сжимаются.

— Ты… в порядке?

Я молча киваю, не доверяя голосу. Брат смотрит на меня еще секунду, потом подходит ближе и осторожно касается моей щеки, где след от пощечины все еще горит.

— Элария, — шепчет он тихо. — Что ты наделала? Отец… он в ярости. Но это для твоего же блага, ты слишком… живая для этого места. Слишком упрямая.

Я фыркаю тихо, несмотря на боль, злость резко вспыхивает.

— И ты туда же — верный пес его Величества. Всегда слушаешь, всегда выполняешь

— Я верен только себе, Элария, — произносит он спокойно, но в голосе сквозит сила, которая заставляет меня удивиться.

— Что? — шепчу я, не веря своим ушам. — Ты… верен себе? Но отец…

Он качает головой, его губы изгибаются в слабой, горькой улыбке.

— Иногда нужно подстраиваться под обстоятельства, чтобы эти обстоятельства не сломили тебя, — продолжает он, опуская голос, чтобы эхо не разнесло слова по подвалу. — Если поймешь это, сестра, тебе станет легче. Здесь, в этом замке, все носят маски. Но скоро все изменится.

— О чем ты говоришь? Что изменится?

Эзар оглядывается на дверь, убеждаясь, что мы одни, и наклоняется ближе.

— Ты сама понимаешь, о чем я. Король погиб не своей смертью, не по глупости. Кто-то отравил его намеренно. Кто-то хочет сместить действующую власть. И это только начало.

— Ты думаешь, это Адарис? Он… он убил отца?

— Нет, — отвечает он, качая головой, его взгляд становится серьезнее. — Я не думаю, что это Адарис. По крайней мере… не напрямую. Он слишком… открыто ненавидит. Если бы он хотел убить короля, сделал бы это так, чтобы все знали, что это его месть. А здесь все сделано тихо. Слишком тихо.

— Тогда кто? Кто-то из Совета? Советник? Или… Дариан?

Эзар замирает, словно я произнесла запретное имя.

— Я не знаю, Элария. Но я знаю, что кто-то очень хотел, чтобы Ровен умер именно сейчас. И именно так — не в постели от старости, не на поле боя, а за столом, на глазах у всей семьи. Кому-то нужно, чтобы династия пошатнулась. Поэтому будь осторожна, сестра. Если это Адарис, и если это будет доказано, то и тебе достанется. Ты уже стала его хладницей в момент покушения на короля. Если докажут, что Адарис решил узурпировать трон, то его хладницу обвинят в соучастии. Ты будешь первой, кого бросят в темницу. Тебя используют как доказательство его вины. «Она была рядом, она чувствовала его эмоции, она ничего не сделала». Так скажут. И никто не поверит, что ты не знала.

Я прижимаюсь к стене, чтобы не упасть. Боль от ударов отца пульсирует, но эти слова бьют сильнее.

— Но… что мне делать? Если отец заставляет шпионить, а ты говоришь быть осторожной…

— Будь рядом с Адарисом, но не доверяй ему полностью. Слушай, наблюдай, но не вмешивайся. И если почувствуешь что-то… странное, если он заговорит о троне, о мести, о власти — приходи ко мне сразу. Я постараюсь тебя защитить. Но если ты останешься слепой… или слишком доверчивой… тебя сломают вместе с ним.

Эзар смотрит на меня еще секунду, затем он вздыхает тихо, отпускает меня и помогает отойти от стены.

— Нам пора идти, — добавляет он. — Урок усвоен, ты поняла, Элария? Подстраивайся под обстоятельства, как я тебе сказал, но помни — делай это только ради себя. Не для отца, не для принцев. Только чтобы выжить.

Я киваю Эзару, чувствуя, как слова застревают в горле. Мы выходим из подвала молча. Коридоры замка кажутся длиннее обычного. Пока мы идем к моей комнате, я думаю о том, что сказал брат. Подстраиваться под обстоятельства, чтобы выжить. Это звучит разумно, но внутри все болит от этой мысли. Я всегда боролась против правил, а теперь должна притворяться.

Но может, брат прав — нужно подстраиваться. Быть хитрой и изворотливой, погасить в себе этот открытый бунт, ради того, чтобы однажды сделать то, что я хочу. Сбежать, найти Сарена и отправиться с ним в Элмор. Не прогибаться, а делать только то, что нужно, чтобы выжить, накапливая силы для настоящего удара.

Эзар провожает меня до двери и останавливается, его рука на миг задерживается на моем плече.

— Отдыхай, Элария, — говорит он тихо. — И помни мои слова. Ты должна научиться играть по их правилам, но при этом ведя свою игру.

С этими словами он уходит, и я захожу в комнату одна. Дверь закрывается за мной с тихим щелчком. Я сажусь на кровать, прижимая руку к щеке, где след от пощечины отца все еще жжет. Король мертв, и замок полон тайн. Если Эзар прав, то кто-то отравил его, и это только начало. Я не знаю, кому верить, но одно ясно: я должна быть осторожной. С Адарисом, с отцом, даже с Дарианом. Выжить здесь значит играть по их правилам, пока не найду способ изменить игру.

Глава 10. Добро и зло в одном

Я стою у стены, прижавшись спиной к холодному камню, и смотрю, как пальцы Адариса скользят по клавишам рояля. Комната полутемная, шторы задернуты, только узкий луч света падает на черный лак инструмента. Лицо принца кажется вырезанным из тени — резкие скулы, волосы, падающие на лоб, глаза полуприкрыты, будто он ушел куда-то далеко внутрь себя. Музыка заполняет все пространство, проникает в меня, и я не могу отвести взгляд, потому что в этих нотах слишком много боли, слишком много одиночества, которое я чувствовала в его имфирионе.

Три дня прошло с того жуткого вечера за ужином, когда король Ровен задохнулся на глазах у всех, и сегодня его тело предают земле. Прямо сейчас, в этот самый момент, где-то внизу, в королевском склепе, проходит церемония. Я слышу отдаленный, скорбный гул колоколов, который проникает даже сквозь толстые стены башни. Наверняка собралась толпа, рыдающая и шепчущая. Советники произносят речи, полные фальшивой скорби. Дариан стоит у гроба с каменным лицом и королева Лиора, наверное, с трудом держится на ногах. А я здесь. С ним. Запертая в этой комнате, потому что хладница не отходит от своего господина ни на шаг, и это ощущение ловушки душит меня, как невидимая удавка.

Мои мысли невольно возвращаются к разговору с Эзаром. Король погиб не своей смертью… кто-то отравил его намеренно. Кто-то хочет сместить власть. Я смотрю на Адариса, на его резкий профиль, на высокие скулы, холодный взгляд, полный теней, и спрашиваю себя: мог ли это быть он?

Музыка течет, и я не сразу замечаю, как она затихает. Последняя нота повисает в воздухе, и тишина становится оглушительной. Я моргаю, поднимаю взгляд — Адарис уже не играет, он повернулся на стуле и пристально смотрит на меня.