"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1140

Я продолжаю упрямо вести лошадь по дуге, обходя фронт, и наконец разрезаю первый мешок. Ткань лопается, и серебристая трава высыпается на землю, моментально расползаясь пылью по воздуху. Слышу крики за спиной. Кто-то зовет меня по имени, но я не останавливаюсь. Подгоняю лошадь по дуге, чтобы захватить как можно больше пространства между фронтами. Второй мешок разрезаю резким движением, и трава рассыпается, стелясь по земле плотным слоем. Воздух наполняется странным сладким запахом. Третий мешок самый тяжелый, его я режу последним. Довожу линию до конца и увожу коня в сторону, подальше от дуги. Останавливаюсь резким движением и смотрю в сторону Веларрона.

— Каин… — выдыхаю, хотя он и не слышит. Просто тянусь к нему взглядом, словно этим жестом окончательно перерезаю нить, которая связывала меня с прошлым.

За спиной поднимается шум. Кто-то отдает приказы, кто-то кричит о предательстве, но мне уже все равно. Я выбрала свою сторону — быть за него и быть против всех.

Все происходит за одно мгновение. С неба со стороны Веларрона взмывает первый залп стрел. Они пролетают над моей головой, за спиной слышится треск, потом глухой удар, — артерра вспыхивает мгновенно. Ветер подхватывает дым, делая его плотным и тяжелым. Я дергаю поводья, лошадь вскидывается, копыта бьют по грязи, вокруг все заливает ослепительный свет. И только тогда понимаю — это не просто сухая трава и не только яд артерры, там горит что-то еще.

В ушах режут крики. Воины Териона бросаются назад, пламя быстро расползается, пожирая все на своем пути. Несколько десятков падают сразу, хватаются за лица, доспехи трещат от жара, шлемы слетают с голов. Кто-то падает на землю, пытаясь сбить огонь руками, но бесполезно — пламя и дым сливаются, превращая поле в один сплошной огонь.

Эриды кричат, пытаясь прорваться, но дым густеет, выжигая их имфирион. Они падают на колени и мгновенно покрываются льдом. Руки судорожно тянутся к груди, в надежде удержать тепло, но уже поздно.

Ветер хлещет мне в спину, подгоняя дым в сторону терионской линии. Крики сливаются с топотом — армия Веларрона наконец срывается с места и несутся вперед. Каин вырывается первым, его конь почти летит, как если бы весь этот бой, был только ради одной точки встречи.

— Не трогать ее! Не смейте прикасаться к эриде! — приказывает Каин.

Он останавливает коня в шаге от меня и спрыгивает почти на ходу. Я слетаю с седла, цепляясь за гриву, потом — за руку Каина, которая резко перехватывает меня, притягивая к себе, другой рукой он отталкивает воина в темном плаще, который попытался подступить ближе.

— Я сказал — не трогать ее!

Каин быстро отводит меня в сторону, пряча за своей спиной, словно только так может быть уверен, что меня не тронут.

— Селина, ты цела?

Я не отвечаю — только киваю. Слишком много всего, чтобы сейчас говорить. Дым, рев, боль и этот момент, когда все вокруг рушится, а он рядом.

Каин смотрит на меня несколько секунд, потом разворачивается к своим.

— Уведи ее, к Теодену — приказывает он одному из воинов.

— Нет, — обрываю резко. — Нет, Каин Эрдан. Я выбрала свою сторону, и она здесь. В этой битве, рядом с тобой.

Он замирает, будто не сразу верит тому, что услышал. Губы сжимаются в тонкую линию, глаза темнеют.

— Это не твоя война, Селина — мягко, но настойчиво произносит он.

— Это мой выбор. Ты не можешь лишить меня его. Я не уйду.

Он смотрит на меня пристально, будто пытается найти еще хоть одно объяснение, которое позволит ему удержать меня рядом, но не пустить в бой.

— Ты понятия не имеешь, что делаешь со мной, — выдыхает он наконец, — если я сейчас…

Он не договаривает. В следующую секунду его губы накрывают мои так резко, что я едва успеваю вдохнуть. Мои пальцы цепляются за края его доспеха, скользят по холодному металлу, ищут под ним живое тепло. Его поцелуй усиливается — он словно не может насытиться, словно каждая секунда промедления могла бы стать последней.

И вдруг все вокруг стихает. Первый крупные хлопья снега начинают плавно опускаться с неба. Они ложатся на плечи, на волосы, тают на коже, смешиваются с кровью. Каин осторожно отрывается от моих губ и смотрит прямо в глаза. Он проводит большим пальцем по моей скуле, словно извиняясь за эту слабость.

— Держись рядом. Ни шагу в сторону, если кто-то подойдет — сразу за меня.

Я киваю, ощущая это странное, непривычное чувство. Впервые за много дней внутри становится спокойнее, потому что я наконец с ним.

***

Я — Селина Эйвен, и иногда мне кажется странным произносить это имя вслух, потому что за ним тянется слишком длинная дорога, полная приказов и чужой воли. И все же это мое имя, имя дочери Эларии и Каэля Эйвен, эридов, которых я почти не помню, но чьи лица иногда всплывают в памяти, когда мне не нужно притворяться сильной.

В шесть лет я впервые взяла в руки клинок, училась сражаться и защищаться. В девять — мои родители бесследно пропали, и я оказалась на попечении Верховного Луциора, Эзара Дарра. Для других он был покровителем, для меня хозяином. Он воспитывал меня, как послушную зверюшку, которая будет беспрекословно выполнять приказы, о которых никто никогда не осмелился бы написать в Книге Свода. Люди для меня всегда были лишь источником имфириона — тепла, что не дает замерзнуть. Каждый раз, выходя на охоту, я не задумывалась, чьи границы переступаю. Не чувствовала за это ни вины, ни жалости. Главное было одно — выжить, насытиться, вернуться в Луциор и снова ждать приказа Верховного.

Все, что требовалось — быть сильной, быстрой, послушной.

Я училась делать то, на что другие не решались. Устраняла тех, кто был опасен для рода, кого подозревали в предательстве, кто мог позариться на власть Эзара. Но самым жестоким его приказом был тот, что нельзя ни вычеркнуть, ни оправдать. По его слову я забрала волю короля Родена Эрдана, оставила в нем только тень, пустую оболочку. Это стало началом войны — человеческой и нашей.

И вот теперь я стою здесь, на этом поле, на стороне, которую никогда не называла своей. Каин держится рядом, я ощущаю его спину, чувствую, как он отражает удар за ударом, укрывает меня так, будто этот бой — не для свободы его народа, а только ради меня одной. Мы движемся сквозь строй, я почти не вижу его лица, только профиль и сжатые пальцы на рукояти меча. Каждый раз, когда я делаю выпад, он прикрывает меня щитом, отбрасывает врага, не позволяя подойти ближе.

Армии сталкиваются друг с другом. Белое-бронзовое море эридов и терионцев против черной лавины Веларрона. Дым уже ушел под натиском снега, крики тонут в раскатах стали. Но у меня внутри совсем другая буря, и ни один удар меча не сравнится с этим разрывом.

Что заставило меня выбрать сторону человека? Что толкнуло меня — ту, кто всю жизнь жила ради выживания, ради своего рода, встать рядом с тем, кого должна была называть врагом?

Каин Эрдан — король государства, всегда чуждого и жестокого к моим, стал моей линией, моим рубежом. Почему? Почему я предала тех, с кем делила охоту, тренировки, с кем вместе проходила каждую зиму?

Я не знаю. Не понимаю, что со мной происходит. Думала, что останусь такой же, как и была — холодной, острой, одинокой. Но всякий раз, когда думаю о нем, в груди что-то больно и нестерпимо сжимается.

Вспоминаю себя в детстве, как меня учили выслеживать людей. Вспоминаю, как во мне убивали все, чтобы выжить среди своих. Вспоминаю, как Эзар приказывал, командовал, подчинял меня своей воле, ломал, манипулировал, внушал, что я должна слушаться. Я долго верила, что приручить можно только зверя, но оказалось, что приручили меня. И впервые в жизни, я чувствую жалость — не к другим, а к себе самой. Жалость к той, кто всегда считала себя хищником, но на самом деле оказалась пешкой в чужих играх. Я жила по правилам, которые не выбирала. И, может быть, именно сейчас, стоя на этом поле рядом с Каином, впервые выбираю сама.