Псих (СИ), стр. 39

«Ага, — буркнул я, — Дело за малым — увести нужные нам записи из-под носа у долбанутого на всю голову вояки, который обещал разобрать меня на запчасти. Знаешь, я его не боюсь, но очень ему верю. Зубов отмороженный наглухо, просто конченый мудак. Он выполнит свое обещание.»

«Не ссы, Псих, мы гораздо опаснее, чем он. Мы в принципе опаснее, чем весь этот сраный мир. Поверь. Просто ты пока еще не понимаешь этого».

Мозгоед высказался и замолчал. А я невольно подвис на его последней фразе. Мы опаснее…Что телепат имел в виду?

Времени на рефлексию и размышления особо не было. Я рванул в общежитие. Быстро скинул пропотевшую футболку, метнулся в душ. Вода, как назло, оказалась ледяной — кочегар, видимо, нажрался с утра или тупо забил на свои обязанности. Обжигающие струи смыли грязь и липкий пот, немного остудили гудящие мышцы.

Вытерся жестким казенным полотенцем, натянул чистые вещи. Забрал из шкафчика в учебной комнате стопку учебников и двинул в столовую. Желудок сводило от голода.

Только уселся в углу с порцией склизкой овсянки и компотом, снова активизировался мой невидимый кореш.

«Хватит жрать, Псих, — скомандовал он деловым тоном. — Раз уж нам сегодня валить, нужно выжать максимум из текущей обстановки. Будем тренироваться».

«Да пошел ты, — мысленно огрызнулся я. — Дай пожрать спокойно.»

«Пожрешь на воле. Когда выберемся отсюда. Смотри вон на того тощего придурка через стол, сзади. Который живет в твоей комнате. Начнем с тех, кто тебе знаком больше остальных».

Я обернулся. «Через стол» сидел Валя Клоп. Выглядел он каким-то унылым. Ссутулился, опустил плечи и гонял ложкой серую кашу по тарелке. Рядом с ним пристроился Леха Силач. Крепыш в отличие от товарища выглядел сосредоточенным и решительным. У Лехи всегда такой вид. Будто он сейчас встанет и пойдет брать мировые рекорды.

«Во-во… тот, что помельче. Силача не надо. Там в башке — бетонная стена. Он упрямый, дубоголовый и эмоционально закрытый. Таких надо вскрывать осторожно, как консервную банку тупым ножом, а то содержимое выплеснется наружу. Сосредоточься на втором. Только на этот раз считай не текущую эмоцию, а намерение. То, что он собирается сделать в ближайшие секунды. Ныряй».

Валёк, будто почувствовав мой взгляд, оторвался от тарелки и посмотрел на меня. Я представил, как аккуратно опускаюсь в мутно-желтую дымку, окутывающую Клопа.

Вспышка. Перед глазами на долю секунды мелькнула четкая картинка. Силач отворачивается к окну. Тощая рука Клопа резко вскидывается, хватает с подноса соседа кусок хлеба, прячет добычу в карман.

«Ах ты крысеныш… Ждет, когда сосед отвлечется. Ладно, выходи. Посмотрим, что будет дальше», — велел телепат.

Я вынырнул обратно.

Десять секунд ничего не происходило. Силач продолжал жевать. Клоп ковырялся в овсянке. А затем качок отвлекся на оклик с соседнего ряда. Повернул голову. В то же мгновение Валя неуловимым движением смахнул чужой ломоть себе на колени.

Леха перекинулся парой фраз с пацанами, снова повернулся к подносу, удивленно уставился на тарелку, где осталась только каша.

— А я че, хлеб уж съел? — искренне удивился он.

Все-таки реально отличная физуха и мозги — вещи несовместимые.

— Конечно, — невозмутимо ответил Клоп.

Силач недоуменно пялился на поднос пару секунд, потом махнул рукой и принялся доедать кашу.

«Молодец, Псих, все точно считал, — удовлетворенно хмыкнул Мозгоед. — Теперь давай усложним задачу. Вон, дежурный у входа».

Я повернулся в дверям. Воспитатель подпирал дверной косяк, скрестив руки на груди. Скучающим взглядом изучал столовую, словно прикидывал, до кого бы докопаться.

«Попробуй не лезть на второй слой, но считать его настоящие эмоции», — скомандовал телепат.

Настроиться на цербера оказалось сложнее. Мое сознание сразу же уперлось в плотный кокон. Продавил невидимую преграду и резко провалился в серую пелену. Меня тут же накрыло изматывающей усталостью. В башке появился четки запах — застарелый пот и грязное тело. Когда этот урод мылся последний раз? Следом накатило тупое раздражение на галдящих малолеток. А на самом дне ворочалась темная злоба. Обида на кого-то конкретного. Сильная обида, замешанная на желании пустить кровь обидчику. Детали ускользали, растворяясь в тумане.

«Не рой глубже, — резко одернул Мозгоед. — Это отголоски давнего дерьма. Зацепишь их, он еще чего доброго разрыдается или начнет башкой биться о стену».

Я оторвался от воспитателя и сразу почувствовал тяжесть в затылке. Видимо, чем больше трачу сил, тем ярче откат.

«И последнее на сегодня, — не унимался телепат. — Вон сидит Сохатый. Давай проведем эксперимент. Не считывай. Подкинь».

«Что подкинуть?»

«Слабую, безадресную эмоцию. Просто зевоту. Ощущение дикой усталости. Это будет твоя первая иллюзия».

Сохатый сидел наискосок от меня. Я сосредоточился. Представил, как челюсти сводит от непреодолимого желания зевнуть. Сформировал эту мысль в плотный комок и, сделав легкий выдох, мысленно толкнул в сторону одногруппника.

Ничего. Сохатый продолжал изучать свою еду.

«Терпение, — шепнул Мозгоед. — Держи фон. Не дави, просто транслируй».

Пять секунд. Десять. На пятнадцатой пацан внезапно зажмурился, широко разинул пасть и сладко зевнул.

Работает! Эта хрень реально работает.

В ту же секунду в правом виске стрельнуло. Не привычная тупая мигрень, а резкая боль, словно в башке провернули раскаленный гвоздь.

«Хватит пока, — скомандовал телепат. — И так неплохо поработал».

Я поднялся из-за стола, подхватил поднос с грязной посудой, направился к окну приема.

Не успел сделать несколько шагов, как спинным мозгом почувствовал чужой взгляд.

У стены, привалившись к ней плечом, стоял Зубов. Старший воспитатель неторопливо подносил ко рту зеленое яблоко, с хрустом откусывал кусок и так же медленно его пережевывал. Смотрел он прямо на меня. Внимательно смотрел, пристально. Будто что-то заметил. Или понял, чем я был занят последние десять минут.

Поймал себя на мысли, что до одури хочу подойти к этому уроду, взять чертово яблоко и забить ему в глотку. Но вместо этого спокойно прошел мимо в сторону выхода, толкнул дверь и выскользнул на улицу.

Ничего, ничего… И это тоже будет. Но позже.

Глава 17

Время тянулось невыносимо медленно. Каждая минута ощущалась как вечность. Обычно часы в Инкубаторе пролетают мгновенно, только успевай отсчитывать, сейчас же, по закону подлости, было такое ощущение, что жизнь остановилась. Даже три злосчастных урока показались мне нереально долгими.

Первым был родной язык, который вела Тамара Алексеевна. Графиня вроде бы оправилась после вчерашнего инцидента с безопасниками и выглядела вполне бодрой. Держала спину ровно, диктовала текст для практической работы, требовала каллиграфического почерка. Только в ее ауре отчетливо просматривался грязноватый след. Глухая усталость.

Дальше была физика. Препод, сутулый очкарик по кличке Циркуль, бубнил формулы в доску, полностью игнорируя класс. Ему всегда было плевать, слушают его или спят с открытыми глазами. География прошла в похожем коматозном режиме. Карты, названия материков и природных зон, скрип указки по картону. Все это учитель бубнил монотонным голосом, мечтая только об одном — поскорее свалить домой. Воспитанники сидели с таким видом, будто отбывают срок. Собственно, так оно и есть.

Потом, как обычно, обед по расписанию. Вот он пролетел мгновенно. Проглотил и первое, и второе в один заход, даже вкуса не почувствовал. Хотя, может, так оно и лучше. Слипшиеся макароны выглядели очень хреново. Будто их сначала кто-то съел, а потом вытошнил обратно.

После столовой по расписанию стояли дополнительные занятия. Для меня этот пункт теперь означал одно — стадион, раскисшая грязь и ошалевший от собственных амбиций Скотина с секундомером. Поплелся к раздевалке, мысленно готовясь к очередным издевательствам над организмом.