Псих (СИ), стр. 18

Только подумал об этом, как заметил Кабана. Тупой придурок с подносом в руках двигался от раздаточной к столикам. Вернее, к одному конкретному столику. Он шел четко в мою сторону.

«Смотри толстому дебилу прямо в глаза. Не отводи взгляд. Поймай зрачок и представь, что прыгаешь в воду».

«На хрена?»

«Делай, говорю! Посмотрим, что происходит».

Я раздраженно хмыкнул, отложил ложку и уставился Кабану в глаза. Тот как раз смотрел прямо на меня. Чувствовал себя, честно говоря, полнейшим кретином.

Секунду, две… а потом произошло что-то странное. Будто очень быстро скатился по спиральной горке в аквапарке и с размаху влетел в воду.

Я не спал, не отключился, мои веки были открыты, но прямо в сознании, как кадры кинофильма, одна за другой пронеслись картинки.

Кабан подходит к моему столу. Переворачивает поднос прямо на меня, типа случайно. Извиняется гнусаво: «Ой, ща подберу». А потом сразу бьет. Он знает, я отвечу. Потому что терпилой быть в Инкубаторе нельзя. Один раз схаваешь — и тебя сожрут. Тут же появляются Церберы. Во всем обвиняют меня. Дальше снова карцер.

Финальным кадром я увидел довольную рожу Бурого. Похоже, план придумал именно он. Специально натравил Кабана, чтобы спровоцировать драку, Церберов тоже подговорил.

Голос шепнул с ленцой, почти довольно:

«А теперь ищи его страх. Что-нибудь поинтереснее. Быстрее. Он уже близко. У тебя есть ее больше минуты. Ныряй глубже! Ты видел первый слой. Кратковременные воспоминания. Теперь нам нужен второй»

«Да твою ж мать! Я не знаю, как это сделать!»

«Ну ты и кретин…Щас, помогу…».

В следующую секунду меня словно швырнуло вперед. Не телом, и не физически. Пожалуй, самое уместное сравнение — моему сознанию отвесили ментальный пинок. Теперь это не было похоже на спуск в аквапарке, ни хрена подобного. Такое чувство, будто кто-то взял мою голову и одним движением опустил ее под воду.

Тут же перед глазами появилась очередная картинка. Кабану лет шесть, он стоит возле старого сарая. Сгнившая дверь. Изнанка косяка вся в паутине. Из щели вылезает что-то мохнатое, размером с пятак. Ещё. Ещё. А потом —рев этого придурка на весь двор.

Охренеть. Кабан боится пауков? Серьезно?

«Возьми одного из насекомых».

«Как, блин⁈ Это же нереальное всё».

«Не беси меня! Бери! Что реально, а что нереально, решаешь только ты. Ты управляешь этим».

Представил, как опускаюсь на колени, подставляю руку, мохнатые лапки неприятно щекочут кожу.

«Кидай! Прямо мудиле в рожу!»

Стараясь не заржать в голос из-за нелепости происходящего, мысленно швырнул всех пауков, которые успели залезть ко мне в ладонь, прямо в Кабана. Надеюсь, что это реально было мысленно, иначе со стороны я сейчас выгляжу как конченый дебил.

Кабан уже находился рядом с моим столом. Его руки начали подниматься, чтобы кинуть поднос. Точь-в-точь как в тех картинках, которые мелькали передо мной пару секунд назад.

Не успел.

Одновременно с полетом выдуманных пауков из меня снова что-то вырвалось на свободу. И снова невидимое. Только не как со Штыком, тогда это было похоже на взрыв. Тут скорее движение напоминало резкий пинок, точечный удар.

Кабан замер. Секунду он стоял с раскрытым ртом, глядя куда-то мимо меня. Потом завизжал высоким фальцетом.

— А-А-А-А! Уберите! Уберите их!

Отшатнулся, наткнулся на соседний стол, уронил-таки свой поднос на пол. Тарелка со звоном разбилась о доски, суп выплеснулся. Туда же полетел компот.

— Уберите!! У меня на руке!! На плече!! А-А!!

Кабан начал колотить себя ладонями по груди, по животу, по ляжкам. Крутился на месте и орал не своим голосом:

— На шее! А-А! На шее их сколько!

Глаза у придурка буквально вылезли на лоб. Без шуток. Казалось, еще мгновение и они просто лопнут.

Все присутствующие замерли. Мгновение стояла полная тишина, а потом… Воздух взорвался криками и шумом.

Пацаны за ближним столом вскочили на ноги, отбежали в сторону. Кабан метался как ненормальный и в любой момент мог завалиться прямо на них. Кто-то из младших завизжал. Одна из тёток на раздаче охнула, прижав половник к груди. Кто-то захохотал — нервно, идиотски. Кто-то громко заорал во весь голос: «Кабан манданулся! Аха-ха! У Кабана поехала крыша!»

Дружок Бурого этого всего не слышал. Он метался между столами, обеими руками стряхивая с себя то, чего никто не видел. Потом начал рвать футболку, попытался вытащить ремень и снять штаны.

— Уберите их!! А-А!! ПАУКИ!!

Кабан крутанулся ещё раз, споткнулся о ножку стула, рухнул на четвереньки и быстро перебирая конечностями, пополз к выходу.

Я повернулся к Бурому.

Он смотрел на шоу, которое устроил его кореш, и вокруг Кима истерично дергалась дымка — багровое, желто-серое, чёрное. Ярость на Кабана. Страх. И, впервые, — растерянность.

Бурый не понял, что случилось. Никто не понял. Даже сам Кабан не понял.

Загрохотали двери, в столовую заскочили Церберы. Двое прибежали с улицы, еще двое выскочили из кухни.

Кабан как раз дополз до дверей, но промахнулся мимо них. Он как землеройка, бился головой о стену, пытаясь выбраться на улицу, и орал.

Я спокойно взял стакан с компотом, сделал глоток, а потом почувствовал что-то теплое под носом. Вытер пальцами, посмотрел. Кровь.

«Не ссы, пацан, — довольно произнес Голос, — это с непривычки. Закончится процесс синхронизации, будешь щелкать этих дебилов как орешки».

Я кивнул сам себе, поднял взгляд и внезапно понял кое-что. Среди всей этой кутерьмы и форменной дурки был один человек, который не бегал, не орал, не смеялся. Гнус сидел на расстоянии пяти столиков от меня и четко смотрел в мою сторону. Он видел, как я вытер кровь.

Глава 8

Скрутить Кабана оказалось не так просто. Придурок пошел в разнос по полной. Минут через пять он каким-то чудом понял, что лбом пытается пробить еще один выход, вскочил на ноги и начал крушить все вокруг.

Один из воспитателей подбежал к нему сзади, обхватил переростка обеими руками поперёк туловища, попытался прижать его локти к бокам. Не тут-то было. Кабан взревел белугой, крутанулся всем корпусом — и стряхнул с себя дежурного, будто это был не взрослый мужик, а надоедливая псина, вцепившаяся в штанину. Цербер отлетел в сторону, долбанулся бедром об угол стола, потерял равновесие и грохнулся на задницу прямо в лужу компота.

Второй воспитатель, из тех, что примчались с улицы, оказался умнее. Заходил уже с другой стороны, пригнувшись. Ловил момент. С моментом никак не складывалось. Дружок Бурого продолжал размахивать руками, дергать плечами и дрыгать ногами. Со стороны эта безумная пляска смотрелась так, будто через Кабана пустили разряды тока. Из уголка рта у него тянулась ниточка слюны, совершенно безумные глаза вращались, как психованные. Выглядело это, прямо скажем, жутковато.

— Уберите!! Уберите с меня!! Ползают!!! А-А-А!!! — орал переросток.

И только третий цербер смог справиться с озверевшим воспитанником. Он прыгнул вперед, ушел Кабану под руку, поймал за запястье, вывернул кисть с хрустом. Крики придурка в миг изменились. Теперь он орал от реальной, вполне физической боли.

Тут же подоспели еще двое помощников — навалились сверху, повисли на нем, как елочные игрушки. Один даже ухитрился пережать предплечьем шею Кабана.

Придурок хрипел, но сдаваться не собирался ни в какую.

Самый сообразительный воспитатель ухитрился вытащить из поясной сумки одноразовую ампулу-шприц. Небольшой, прозрачный флакон, из которого выскочила короткая игла. Такие шприцы церберы всегда таскали при себе, на всякий случай. Мы же типа неблагополучные, социально неадаптированные. Проще говоря — отбитые на голову. Если какой-то воспитанник выходит из-под контроля, ему без разговоров загоняют дозу успокоительного.

Иглу воткнули Кабану в плечо — через ткань футболки. Он еще секунд пять брыкался. Ноги дёргались, тело выгибалось дугой. Троим взрослым мужикам пришлось всерьёз напрячься, чтобы удержать его.