Псих (СИ), стр. 17

Я подался вперед, пробежал глазами по строчкам.

'В первое десятилетие после массового проявления Дара исследовательские группы фиксировали не менее двенадцати самостоятельных ветвей, каждая из которых отличалась своей природой воздействия. Со временем номенклатура сократилась. Некоторые ветви перестали проявляться"

Палец Люка сместился ниже.

«Наиболее известной из утраченных ветвей считается категория, в ранней литературе обозначавшаяся термином „ментальные одарённые“ или, в народной традиции, „телепаты“. Согласно свидетельствам первых исследователей, представители данной ветви обладали способностью восприятия эмоциональных состояний окружающих через несвойственные здоровому человеку сенсорные каналы (в источниках упоминаются „оттенки“, „цветовые следы“, „запахи чувств“). Кроме того, в ряде задокументированных случаев фиксировалась способность к дистанционному воздействию на болевые центры коры головного мозга оппонента, а также, в отдельных инцидентах, — на сосудистую систему объекта».

В затылке глухо застучало. Буквы начали расплываться.

Цветовые следы. Запахи чувств. Воздействие на сосудистую систему. Всё, что творилось со мной последние сутки, черным по белому описывалось в старом справочнике.

Никаких инопланетян. Никакой шизофрении.

Телепатия.

Да ну на хрен! Быть того не может.

— Здесь ещё, — мелкий указал в самый низ листа.

Мой взгляд опустился вслед за его пальцем.

«Одной из ключевых особенностей данной ветви исследователи отмечали её неподконтрольный характер. Согласно источникам, Дар в этой ветви развивался неравномерно, часто спонтанно, и его носители в подавляющем большинстве случаев не были способны совладать с собственными способностями. Задокументированы случаи, когда сам факт непреднамеренного проявления Дара приводил к тяжёлым последствиям как для окружающих, так и для самого носителя. По причинам, не установленным точно, к середине шестидесятых годов новые проявления данной ветви среди детей больше не фиксировались».

Я оторвался от страницы, посмотрел пацану в глаза.

— Зачем ты мне это показываешь?

— Просто так, — Сиротин невозмутимо пожал плечами, — Вдруг будет интересно. Я вот изучаю историю одаренных давно. Раньше мечтал найти какие-нибудь способы стать таким же как они. Да и теперь мечтаю…Думаю, нам не всю правду о них рассказывают. А ты хотел бы стать одаренным?

Взгляд у Люка был чистый-пречистый. Невинный настолько, что сразу понимаешь — что-то мутит.

— Нет. Не хотел бы. Спасибо, что помог, — я поднялся, скрипнув стулом по полу, и направился к выходу.

Пацан явно неспроста сунул мне эту книжку. В очередное стечение обстоятельств не верится совсем. Он словно ждал, что я начну расспрашивать или сам что-то расскажу.

На хрен! Ни единой живой душе не признаюсь в своем состоянии. Тут скорее интересно другое — как сраный младшак связал одаренных со мной? Он не может знать, что произошло ночью. Да и потом… Одаренные? При чем тогда светящаяся «медуза» и бункер?

Я выскочил из библиотеки, двинулся в сторону жилого корпуса В башке творилось черт знает что. Фразы из учебника всплывали одна за другой, но упорно не складывались в стройную цепочку. Или я не хотел их складывать. Потом все же не выдержал и мысленно спросил:

«Я телепат?»

«Ты — идиот. Пока что. А телепат — я. Хватит отсвечивать на улице. Инквизиторы где-то здесь, чую их. Крутятся стервятники рядом. Вали уже в корпус. Позже поговорим»

«Ну ты и сука» — подумал я искренне, но вести разговоры с Голосом перестал.

Хотя вопросов появилось еще больше. Например, кто такие эти долбаные инквизиторы? Я никогда не слышал. Или — как такое может быть, что во мне начали проявляться признаки Дара? Это связано с «медузой»? Откуда вообще взялись телепаты? В учебных пособиях они не упоминаются. В официальных, имею в виду. Телепатии нет ни у одного из одаренных. Даже у Девятки.

Пока топал к жилому корпусу, решил не подниматься в спальню, а сразу отправиться в учебную комнату, которая находится на первом этаже. Там мы обычно делали домашние задания, работали над всякими проектами. Уроков сегодня не было, но домашку по-любому задали. Типа, для самостоятельного изучения.

За столами сидели человек шесть. Кто-то ковырялся в тетради, кто-то рисовал шариковой ручкой на промокашке. Стоило мне войти, все присутствующие, как по команде, обернулись к двери. Двое — тут же уткнулись обратно в свои тетради. Остальные продолжали таращиться на меня, как на двухголового мутанта.

Я подошел к тому пацану, что сидел с краю. Лёлик Сохатый. Тоже из средней группы, но живет в соседней спальне. Всего середнячков в Инкубаторе двадцать человек, поэтому нас распределили на две комнаты. Старших человек пятнадцать. Младших тоже около двух десятков. Количество воспитанников к моменту перехода в старшаки всегда сокращается. Пять-шесть парней к тому моменту либо попадают либо в психушку, либо на исправительные работы досрочно. Типа, самые отбитые.

Сохатый, понял, что я собираюсь у него что-то спросить, резво схватил учебник и начал лихорадочно строчить в тетради. Делал вид, будто мандец как занят.

— Алгебру сделал? — спросил я сходу, игнорируя его попытки соскочить с диалога.

Лёлик замер, потом медленно поднял взгляд. Смотрел на меня, как кролик на удава, и молчал. Пришлось повторить:

— Алгебру сделал, спрашиваю?

— С-сделал. И ф-ф-физику…

Он вдруг начал заикаться, хотя раньше я за ним таких особенностей не замечал.

— Дай, — коротко велел придурку.

Обе тетради очутились в моей руке раньше, чем я успел ее протянуть.

— Конечно, конечно. Псих, не вопрос. На, держи. — Сохатый затряс головой, будто у него приключился нервный тик, — А я это… я пока…

Он огляделся по сторонам, пытаясь придумать повод, чтобы свалить.

— Тебе, наверное, пока надо сделать что-то очень важное, — дружелюбно подсказал я.

— Точно! — Сохатый вскочил на ноги и рванул к выходу.

Я подошел к шкафчикам, которые тянулись вдоль стены, нашел тот, на котором написана моя фамилия, вытащил тетради, ручки, вернулся к освободившемуся месту. Начал переписывать домашку. Честно говоря, мог бы сделать и сам, но в башке творился такой трындец, что вряд ли там нашлось бы место для математических формул.

Через сорок минут с домашней работой было покончено. Я спрятал свои учебные принадлежности в шкафчик, тетради Сохатого аккуратно положил на край стола. Вернется, увидит. Сам отправился в столовую. Время подошло к ужину, не мешает подкрепиться. На фоне всего происходящего у меня проснулся какой-то зверский аппетит.

Народу в столовой было уже полно. Почти все столы оказались заняты. Воспитатели ошивались тут же, аж четыре человека: по одному на каждую группу и дежурный. А вот Зубова нигде не было видно и это немного странно.

Подошел к раздаче, взял тарелку супа подозрительного вида, второе. Огляделся по сторонам и направился в самый дальний угол. Хотелось изолироваться от всех этих идиотов, которые косились в мою сторону с таким видом, будто собираюсь кого-то из них убить прямо сейчас.

Успел съесть половину порции, когда заметил одну странную вещь. Церберы вдруг начали исчезать. Сначала один вышел на улицу, потом еще двое тактично свалили в кухню. Последний, четвертый, бросил в мою сторону насмешливый взгляд и внезапно вспомнил, что забыл сделать запись в дневном журнале отчетности. Причем вспомнил это вслух и слишком громко.

Внутри завозилось чувство, похожее на тревогу. Что-то не так.

Оглядел зал. В противоположном углу встроился Бурый. Ел не спеша, в мою сторону вообще не смотрел. Зуб сидел рядом с дружком, а вот Кабана нигде видно не было. Дымка вокруг Кима почти не изменилась. Ключевое слово — почти. Она по-прежнему отливала темно-бордовым, но страх пропал. Зато появились чистые, серые всполохи.

«Он что-то задумал», — внезапно активизировался Голос.

Пожалуй, мой невидимый кореш был прав. Спокойствие Бурого выглядело подозрительно.