Сорок третий 9 (СИ), стр. 26

Воздухолёт уже ждал, экипаж успел получить все разрешения, а две охранные машины поднялись первыми и проверили сектор перед вылетом. Через несколько минут аппарат набрал высоту над полигоном и полетел к гоночному клубу, где над полем уже висело «Грозовое облако» герцога Зальта. С такой высоты бывший линкор выглядел даже прилично, потому что детали дурного вкуса с земли не бросались в глаза, а броня, пушки и пять готовых к вылету штурмовых машин под брюхом вообще не были видны.

На борт его воздухолёт приняли через десантный лацпорт. Жёны уже пребывали в лёгкой гоночной лихорадке, с программками заездов в руках и лицами людей, готовых ругаться с судьями, механиками, погодниками и собственным отцом, если Нарена Доша хоть в чём-нибудь обойдут не по правилам. Альда сидела у обзорного стекла и смотрела во все стороны через большой морской бинокль, Эльга устроилась в кресле рядом с театральным биноклем из резной кости и золота а Барс лежал у неё на коленях всем своим видом показывая, что летающая крепость одобрена, но окончательное решение он примет после ужина. Лиара стояла у самого стекла у штатного наблюдательного прибора, на штативе позволявшего рассмотреть не только лица гонщиков, но и заклёпки на крыле.

— Успел, — сказала Лиара не отрываясь от окуляра. — Первые две категории пропустил, но там ничего интересного. В сверхлёгком классе победил сын барона Лессо, потому что остальные двое в повороте вдруг испугались, а в лёгком один пилот поломался и сел на запасное поле, один всё-таки долетел, а один видать перепутал навигационные отметки и улетел не туда, но обещал вернуться.

— Хороший спорт, — Ардор сел рядом с Эльгой. — Сразу видно, готовит людей к взрослой жизни.

— Не язви. Сейчас будет средний класс, потом главная гонка, где выступает наш парень.

Гоночные воздухолёты стояли на стартовом поле длинным рядом, и даже отсюда было видно, насколько мало в них осталось от обычных машин. Узкие корпуса, открытые силовые рамы, короткие крылья-стабилизаторы, тесные кабины, двигатели с вынесенными за кожухи рёбрами охлаждающих радиаторов. Минимум защиты и почти никакого запаса прочности сверх того, что требовалось пройти трассу. На таких аппаратах не возили пассажиров, не летали в плохую погоду и не спорили с боковым ветром. Их строили для скорости, резкого разворота, набора высоты на коротком участке и прохода между створками так близко, чтобы зрители хватались за сердце, а механики потом долго считали новые трещины в обшивке.

— Хрупкие какие, — сказала Эльга, глядя на машины через увеличительное стекло. — Словно стрекозы.

— Да, — ответил Ардор. — Там лишний грамм уже проигрыш. Лишний лист обшивки — тоже. Пилот сидит почти на эфирной магистрали, накопители рядом, двигатель за спиной, а вся безопасность в руках, глазомере и в том, чтобы механик не пил перед сборкой.

Средний класс стартовал ровно по сигналу. Машины сорвались со старта, быстро набрали высоту над первым створом и ушли в широкий левый разворот, где сразу стало понятно, кто пришёл летать, а кто привёз богатого папу и модный дизайнерский комбинезон. Две машины держались ровно, третья рванула слишком резко вверх и потеряла скорость, четвёртая едва не задела нижнюю метку, зато потом поймала поток от ведущего и почти круг висела у него на хвосте. Публика на трибунах ревела так, что звук доходил даже до борта «Грозового облака», хотя бронированное стекло гасило большую часть шума.

Лиара комментировала гонку без жалости.

— Видишь зелёного? Красивый старт и пустая голова. На втором круге полезет внутрь, его там прижмут и выдавят с трассы Синий идёт лучше, но боится нижних ворот. А вот серый молодец. Машина слабенькая, зато руки на месте.

Серый действительно вытянул гонку на последнем круге, когда два фаворита сцепились за верхний створ и чуть не столкнувшись потеряли скорость. Он не стал лезть между ними, ушёл ниже, прошёл ворота почти над самой травой и к финишу вышел первым, опередив ближайшего соперника меньше чем на корпус. На трибунах взорвался крик, в небо полетели светящиеся шары магического фейерверка, а Лиара удовлетворённо кивнула, словно лично научила пилота не быть дураком.

Потом наступил черёд тяжёлой категории. Там машины выглядели уже не игрушками для самоубийц, а серьёзными гоночными аппаратами с закрытыми кабинами, мощными двигателями и экипажами из двух человек. Они летали не так резко, зато скорость держали выше, и на длинных прямых казалось, будто воздух перед ними просто не успевает расступаться. Один аппарат сошёл после третьего круга, когда у него пошёл дым из правого кожуха, но пилот посадил машину ровно, без паники, и публика проводила его овацией. В клубе любили победителей, но тех, кто умел не разбиться, уважали не меньше.

К главной гонке дня на поле вышли шесть машин. Среди них был и аппарат Нарена Доша — свело-синий, узкий, с чуть вытянутым носом и сдвоенным хвостовым стабилизатором, из-за чего машина на земле казалась короче, чем была на самом деле. Борта не украшали лишние рисунки а только номер, знак команды и широкая полоса цветов дома Таргор-Увир вдоль крыльев. Ардор посмотрел на неё и поднял бровь.

— Это чья идея?

— Моя, — сказала Лиара.

— Зачем?

— Чтобы все помнили, кто заметил Нарена, когда он ещё летал на развалюхе и ремонтировал двигатель проволокой.

— Проволокой? — спросила Эльга.

— Почти, — сказала Альда. — Там было хуже. Он использовал ремни безопасности от своей машины в подвесе двигателя, и как-то раз он не выдержал нагрева и просто развалился, чуть не угробив пилота.

— И это летало?

— Вот поэтому мы его и поддержали, — Лиара даже не улыбнулась. — Если человек на таком хламе умудрился прийти третьим, ему надо дать нормальную машину, пока он не погиб от собственной изобретательности.

Старт главной гонки дали после короткой проверки ветра. Шесть аппаратов поднялись почти одновременно, но уже на первом наборе стало ясно, что Дош не собирается спорить за место сразу. Он отпустил вперёд две машины клубных команд, третью пропустил на внешний радиус и занял позицию ниже, ближе к внутренней линии. Для зрителей это выглядело осторожностью. Для тех, кто понимал трассу, — расчётом. На первом круге выигрывают только те, кто потом красиво разбивается или не имеет соперников равного класса.

— Он ждёт третий створ, — сказала Лиара.

— Почему? — Эльга подалась ближе к стеклу.

— Там после восходящей бочки машины теряют скорость, а у Нарена хитрая схема подачи. Если механики не соврали, он сможет поднять тягу на выходе, пока остальные только выравнивают корпус.

Механики не соврали. На втором круге Дош вышел из нижнего поворота третьим, почти прижавшись к красной машине герцогской конюшни Бирона, но не стал обходить её на прямой, где все ждали атаки. Вместо этого он дал сопернику уйти чуть выше, сам провалился ниже, прошёл створ так низко, что на трибунах разом вскочили, и на выходе резко набрал высоту, срезав угол перед следующим поворотом. Красный оказался снаружи, потерял темп, и Дош оказался вторым.

Первым шёл аппарат команды «Восточный ветер». Машина у них была быстрая, пилот опытный, а команда из тех, кто может купить себе всё, кроме совести и чести. Дош догнал его только на четвёртом круге. Дважды показывал ложную атаку, оба раза отказался и заставил ведущего защищать внутреннюю линию, а затем на длинном участке вдруг ушёл вверх, где никто не ждал обгона, потому что там терялась скорость. Но его машина скорость не потеряла. Она дрогнула, словно на мгновение зависла на тяге, и рванула вперёд так, что Альда даже отложила блокнот.

— Вот это уже интересно, — сказала она.

— Это он на испытаниях не показывал, — Лиара прищурилась. — Или показывал не при мне.

— Будешь ругаться?

— После победы.

Дош вышел первым перед последним кругом, но гонка на этом не закончилась. «Восточный ветер» вернулся на хвост, третья машина подтянулась за ними, и дальше пошёл уже не полёт, а работа на ошибку. Три аппарата прошли верхний створ почти рядом, разошлись у мачты на расстоянии, от которого у нормального человека должен появиться страх перед полётами, и ушли вниз к финишу. Дош не стал закрывать все проходы. Он оставил внешнюю линию открытой, дал сопернику поверить в возможность атаки и в последний момент просто не ушёл туда, куда тот ожидал. Машина «Восточного ветра» проскочила по дальнему радиусу, потеряла половину корпуса, а Дош выровнял аппарат, дал полный газ и пересёк финиш первым.