Сорок третий 9 (СИ), стр. 1

Сорок третий — 9

Глава 1

Зима врывалась в Ларнас не снегом, а водой.

Она шла с севера тяжёлыми облаками, низким свинцовым светом, штормовыми волнами, летевшими через волноломы до верхних ступеней портовых лестниц, и ветром, бьющим в стены так, словно искал в старом камне слабое место, чтобы втиснуться туда, разжать трещины, сорвать медные листы с крыш, выдавить оконные ставни и напомнить людям, что священный остров, сколько бы веков он ни стоял посреди моря, всё равно остаётся островом.

Гавани Ларнаса пустовали. Судов и не могло быть.

Даже свои, привыкшие к штормам и непогоде, стояли под двойными швартовыми натянутыми до звона, убранным рангоутом, пустыми палубами и закрытыми штормовыми люками, а рыбацкие лодки давно вытащили на каменные настилы, развернув носами к стенам и привязав толстыми канатами, чтобы очередной порыв не скинул их в кипящую серую воду. На внешних башнях дежурные не смотрели вдаль в поисках вражеских мачт. В такую погоду в море не выходят. Штормовой сезон сам охранял Ларнас надёжнее береговых пушек, храмовой стражи и толстых цепей, перекрывавших узкие проходы между скалами.

Но именно это и делало утренние донесения такими тревожными.

Шардал не стоял у острова, но готовился прийти всей своей мощью когда море позволит.

Из портов восточного побережья ушли первые флотские группы, к промежуточным гаваням, где укрылись от зимних ураганов в непосредственной близости к будущему театру военных действий. Вдоль южных путей, не желая влезать в полосу ураганов начали задерживаться торговые суда с продовольствием, оружием, запасными частями для машин и магическими реагентами. В нейтральных портах появились шардалские закупщики и на верфях, где ещё месяц назад спорили о пошлинах и сроках ремонта, теперь работали даже ночью. Внешние храмы сообщали о проверках, о вежливых требованиях местных властей предъявить книги доходов, о задержанных гонцах, о людях Шардала, которые спрашивали не о богослужениях, а о складах, пристанях, послушниках и числе вооружённой стражи при храмовых домах.

Для простых жителей это пока оставалось слухами, но для Собора Первого Призыва это стало началом войны.

Ларнас мог выдержать даже очень долгую осаду. Внизу, под дворцами, храмами, казармами, рынками и площадями, уходили в камень старые продуктовые подвалы, построенные ещё теми патриархами, которые помнили голодные годы и не верили ни одному мирному договору дольше одного сезона. Там лежали зерно, соль, сушёное мясо, бочки с маслом, лекарственные травы, воск, смола, запасные части для машин, железо, дерево, ткань, канаты, накопительные кристаллы и тысячи вещей, без которых город начинал умирать раньше, чем враг подходил к стенам. В цистернах находилась вода, на складах хранились тысячами ящиков метатели и пули, больше в сотню раз чем мог поднять весь нынешний состав храмовой стражи, а в нижних казармах имелись места для людей из припортовых кварталов, если их придётся уводить от берега.

Ларнас мог не бояться голода первые полгода, а если урезать рацион, то даже более.

Храм встречал весну с полными кладовыми, целыми стенами и людьми, которым Патриарх скажет, что их терпение угодно всем богам.

Но блокада и угроза голода стала не главным поводом, а то, что Шардал уже сделал святой остров военной целью и то, что другие государства не воспротивились святотатству, а смотрели и считали.

Сравнивали корабельные составы флотов и возможную выгоду от поставок, прикидывали площади храмовых земель доступных для ареста под видом штрафов и прикидывали как далеко зайдёт Логрис Девятый, прежде чем союзники начнут отступать от него, теряясь в тени, а кто-то ждал, чья печать первой ляжет на договор о помощи флоту Шардала.

Поэтому Собор собрали не в большом зале, где принимали послов и благословляли коронованных паломников, а под северным крылом патриаршего дворца, в старой палате с толстыми стенами, низким сводом и узкими окнами под самым потолком. Там не было позолоты, мозаик и ярких праздничных светильников. Камень впитывал голоса, вода шуршала в сточных желобах за стеной, а на длинном столе лежали не священные книги, а карты морских путей, донесения из портов и списки запасов, прижатые бронзовыми грузами от сквозняка.

Патриарх вошёл последним.

Сидевшие за столом поднялись почти одновременно, но без прежней торжественной плавности. Люди, привыкшие спорить о догматах и правах храмов, плохо скрывали, что теперь им приходится говорить о войне, кораблях, складах, казначеях, преступниках и Машине призыва.

Аврел Лаорн тоже не поднялся сразу.

Он сидел справа от патриаршего места, чуть в стороне, в белом облачении Предстоятеля Первых Врат, но без привычной выверенной пышности. Прежний Аврел умел носить сан так, чтобы любой входивший первым делом видел ткань, знаки, право и превосходство. Этот Аврел словно терпел одежду, как терпят холод, шум или слишком яркий свет. На его лице не было ни тревоги, ни раздражения, ни униженной злости из-за шардалских приготовлений. Только внимание. Ровное, сухое, почти бесстрастное внимание человека, для которого страхи окружающих были не поводом для сочувствия, а материалом для расчёта.

Патриарх сел.

— Начнём, — сказал он. — Ронгар.

Глава храмовой стражи Ронгар Дейр положил ладонь на край карты, не закрывая ни одной отметки.

— В сезон штормов Шардал конечно сидит по гаваням и портам, — произнёс он. — В такую погоду они потеряют больше кораблей от волн, чем в самом мощном сражении. Но три эскадры вышли из своих баз и разошлись по промежуточным стоянкам ближе к Ларнасу. По нашим сведениям, одна встала в бухтах у южных островов, вторая ушла к западным верфям, третья держится ближе к проливам, где море спокойнее. Это ещё не блокада, но весьма деятельная подготовка к ней.

Первый казначей Мервен, худой человек с лицом переписчика и цепкими глазами ростовщика, склонился над своими листами.

— Закупки подтверждаются?

— Да, — ответил Ронгар. — Продукты, в том числе и длительного хранения, лекарские наборы, запасные части к судовым машинам, навигационные приборы и пушки. Не всё идёт под шардалскими флагами и часть покупают через торговые дома, которые ещё вчера уверяли наших людей в почтении к Храму.

Хранитель южных храмов Оверн усмехнулся так, будто хотел сплюнуть, но удержался из уважения к месту.

— Почтение у торговцев заканчивается там, где начинается военный заказ.

— У королей тоже, — сказал старший богослов Калдис, настоятель дома Внутреннего Пламени. — Шардал не смог бы готовить такую операцию, если бы остальные дворы хотя бы молча не позволили ему это делать.

— Молчание ещё не помощь, — возразил Мервен.

— Молчание перед бурей — тоже выбор, — сказал Калдис. — Особенно когда молчащий уже отворил свои гавани для чужого снабжения.

Патриарх перевёл взгляд на Мервена.

— Сколько времени у нас есть?

Казначей не стал притворяться, будто вопрос прост.

— До устойчивого выхода в море — не меньше двух месяцев. Возможно, больше, если штормы задержатся. Для высадки им понадобится не только погода. Понадобятся транспорты, воздушное прикрытие, плацдармы для подвоза воды и пищи, договорённости с портами, где они смогут ремонтировать повреждённые корабли. Весной они могут поставить дальнее кольцо и начать перехват транспортов снабжения. Плотно прижать сам остров будет сложнее. Наши воды им незнакомы, скалы у берега работают за нас, а береговые пушки готовы к бою.

— Но они всё равно придут, — сказал Оверн.

— Да, — ответил Мервен. — Если их не остановит политика, шторм или чужой страх перед нашим ответом.

— Политика уже не остановила, — сказал Ронгар. — Шторм остановит только до весны. Остаётся страх.

Несколько человек посмотрели на неподвижно сидящего Аврела

Патриарх заметил эти взгляды и понял, что Собор, сам того не произнеся, уже стоит у нужной двери, опасливо толкая её. Люди ещё спорили о кораблях, закупках и погоде, но каждый из них знал, зачем в эту палату вызвали Предстоятеля Первых Врат. После неудачного промежуточного призыва и исчезновения прежнего Аврела, после всех осторожных запретов, предостережений и отложенных решений они снова подошли к Машине, потому что видели в ней выход.