Сорок третий 9 (СИ), стр. 15

И после этого Рилен понял, что его молчание уже не верность, а прямое соучастие в святотатстве первой степени.

Он долго сидел у стола, положив перед собой чистый лист, и вспоминал лица тех, с кем когда-то спорил о границах допустимого в разведке. Старый наставник говорил ему, что Церковь имеет право знать чужие тайны, потому что отвечает не только за себя, но и за равновесие мира. Молодой Рилен тогда спросил, имеет ли Церковь право торговать своими тайнами ради спасения храмов, и наставник ответил, что такой вопрос задают либо дураки, либо люди, которым однажды придётся выбирать между храмом и властью тех, кто этот храм осквернил изнутри. Тогда это звучало красивой строгостью старого человека а вот теперь стало инструкцией.

Он написал письмо не сразу и не с первого листа. Первые две попытки оказались слишком похожи на исповедь, третья — на оправдание, четвёртая — на донос, а пятая была уничтожена потому, что в ней он слишком много говорил о себе и слишком мало о том, что действительно могло иметь значение для Шардала. Только к полуночи Рилен заставил себя писать так, как писал бы оперативную записку для собственных людей. без лишнего страха, молитвенных оборотов и без попытки выглядеть чище, чем был на самом деле.

«Королю Логрису IX через того, кто имеет возможность передать это письмо. Пишет человек имеющий доступ к сведениям Храмовой разведки и части решений Совета. Я не прошу мира и не прошу милости для себя. Ларнас готовится к обороне, но главная опасность для ваших войск и для самого острова находится не на стенах. Под главным храмом Всех Богов работает Машина призыва. Аврел Лаорн добился снятия всех запретов и создаёт носителей чужих сущностей из осуждённых на смерть и безнадёжно больных. Эти существа предназначаются для обороны храмового района, нижних уровней, внутренних дворов и переходов. Если вы будете брать Ларнас как обычную крепость, вы потеряете людей в большом количестве. Если вы начнёте разрушать храмовый район бомбардировками, вы убьёте тех, кого пришли освобождать от безумия Совета, и дадите Аврелу именно ту кровь, которой он желает».

Дальше он остановился, потому что следующая строка была самой опасной. До неё письмо ещё можно было назвать предупреждением. После неё оно становилось сделкой.

«Я могу помочь вам войти в Ларнас и передать сведения о части нижних переходов, о сменах храмовой стражи, тайных боевых позициях, о маршрутах, по которым будут переводить носителей, и о тех людях внутри Церкви, кто не готов умирать за Машину. Взамен я прошу не уничтожать главный храм Всех Богов и не превращать штурм в месть. Храм должен быть взят, Машина должна быть остановлена, Аврел должен быть лишён доступа к нижним уровням, но сам храм, архивы, лечебницы, святыни, послушники и те служители, кто не причастен к работе Машины, должны получить защиту короля. Если это условие невозможно, считайте письмо предупреждением без продолжения. Если возможно — ответьте через того же человека одним словом. принимаю».

Рилен перечитал написанное трижды. Ему хотелось добавить, что он не предатель, что спасает Церковь от Аврела, что Патриарх уже не свободен, Совет напуган и большинство настоятелей не знает правды, что Храмовая разведка создавалась для таких минут, когда ложная верность становится хуже измены, но… не добавил ничего. Королю не нужны его объяснения, а сам он уже не имел права прятаться за словами.

К утру письмо было сложено в пустой металлический стержень дорожного пера, и передано не через храмового курьера, или одного из штатных связных, а через старую знакомую, которую Рилен много лет держал для подобных случаев. В квартале переписчиков, за лавкой, где составляли долговые расписки, брачные контракты, жалобы к портовой управе и письма неграмотным родственникам, жил человек по имени Сайр Говен, слишком тихий для обычного торговца бумагой и слишком внимательный для простого писца. Храмовая разведка давно знала, что он связан с Шардалом, но не трогала его, потому что иногда полезнее наблюдать за чужим резидентом, чем уничтожать его и ждать, когда на его место придёт кто-то неизвестный.

Сайр принял стержень пера без единого вопроса, взвесил его на ладони, посмотрел на посланника Рилена и сказал только.

— Ответ ждать?

— Чем быстрее, тем лучше.

— Тогда молитесь о плохой погоде, — сказал резидент. — В плохую погоду порты закрыты а работает храмовая почта.

Через два дня письмо ушло храмовым телепортом с партией отреставрированных книг для инмарланского посредника, чтобы ещё через три дня оказалось в руках шардальского капитана в одном из дальних северных портов, оттуда было передано на малый воздухолёт, который ушёл северным маршрутом под видом срочного коммерческого рейса., и к вечеру того же дня уже раскрытое сообщение лежало на столе короля Логриса IX рядом с докладом Ингро Талиса.

Письмо пришло по очень странному каналу и Король прочитав письмо один раз, затем второй, после чего долго смотрел в окно, за которым бушевал очередной шторм, передал лист Ингро Талису, и спросил.

— Подлинно?

Ингро не торопился с ответом. Он положил письмо рядом с увеличительной линзой, провёл пальцем по сгибам, затем по тем местам, где бумага была чуть плотнее из-за обработки, и только после этого сказал.

— Не могу подтвердить имя автора, Ваше Величество, но путь доставки наш. Резидент глубокого залегания в светской части Ларнаса использован тот, которого мы берегли именно на крайний случай. Он не стал бы сжигать канал ради пустой игры, если только его не взяли под полный контроль, а признаков такого контроля пока нет.

— Ловушка?

— Возможно, но не обязательно. Слишком много деталей совпадает с тем, что мы уже подозревали. Храмовые подвалы, использование осуждённых, подготовка Ларнаса к обороне. И главное — просьба не уничтожать Храм. Человек, желавший просто заманить нас под удар, скорее убеждал бы нас спешить, а не ограничивал бы собственную полезность условием.

Логрис встал из-за стола и подошёл к окну. За стеклом дворцовый двор был едва виден из-за потоков воды, на камне мерцали огни машин охраны, и король некоторое время смотрел не на них, а куда-то дальше, туда, где за морем, штормами, Эндорией, Винтралой и храмовыми стенами лежал остров, который слишком долго считал себя недосягаемым.

— Он просит сохранить храм, — сказал Логрис.

— А мы и так не собирались превращать главный храм Всех Богов в развалины, если сможем взять его иначе. Но теперь это можно сделать условием работы с ним.

Король обернулся.

— Нет, Ингро. Не условием. Обязательством. Если внутри Ларнаса есть люди, которые ещё способны отличать Церковь от Машины, мы не должны заставлять их выбирать между Аврелом и нашей артиллерией. И подготовьте второй слой ответа для резидента. канал беречь, автора не раскрывать даже нашим до прямой необходимости, сведения принимать частями, проверять отдельно, никаких обещаний личной неприкосновенности сверх королевской защиты тем, кто помогает остановить Машину и не участвует в убийствах после начала операции.

— Ардору сообщать?

Логрис не ответил сразу. Он снова взял письмо, перечитал строку о нижних переходах и носителях, затем положил лист обратно на стол.

— Разумеется. Но не сейчас ночью и не пересказом через третьи руки. Утром я хочу видеть его у себя, а также Корвоса и вас. Если этот предстоятель говорит правду, у нас появилась не просто трещина в Ларнасе. У нас появился человек, который может показать, где именно не надо ломать стену, чтобы войти внутрь.

Ингро аккуратно сложил письмо, вложил его в чистую папку без внешних отметок и взял стержень пера отдельно, потому что иногда путь документа говорил не меньше, чем сам документ. Логрис смотрел, как он это делает, и впервые за последние дни думал не о флоте, не о штормовом сезоне и не о сроках подготовки штурмовых групп, а о том, что в самом сердце Церкви всех богов уже нашёлся человек, испугавшийся не врага снаружи, а того, что Церковь делает с собой изнутри.