На погребенных углях (ЛП), стр. 76

Рохан медленно оглядывается по сторонам.

— Откуда это идёт?

Я всматриваюсь в чащу, но не могу определить направление.

— Не знаю. Будто отовсюду… и одновременно ниоткуда.

Он резко переводит взгляд на меня.

— Я не знаю, Рохан, — выдыхаю я, и в голосе невольно проскальзывает отчаяние. Тревога всё сильнее сжимает меня изнутри.

— Чёрт. Всё хорошо. Мы найдём источник.

Он берёт меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Ты справишься. Просто иди. Позволь своему чутью вести тебя.

Я крепче сжимаю пальцы.

— А если не получится? Если я поведу нас не туда? Если…

— Дыши, Маленькая Шептунья.

Я смотрю ему в глаза. Он мягко целует меня в лоб, придерживая ладонью мой затылок.

— У тебя получится. Просто дыши. И слушай себя.

Я медленно вдыхаю и киваю.

Если Рохан верит, что я смогу, значит, смогу.

Мы идём по Роще, и вокруг стоит зловещая тишина. Не слышно ни далёкого рёва, ни утробного урчания, ни треска ветвей под тяжёлой поступью драконов, ни хлопанья крыльев, когда они взмывают в небо. Мне страшно. За себя. За Рохана. Но сильнее всего за драконов.

Внезапно меня захлёстывает волна гнева. Я хватаю Рохана за руку, заставляя его остановиться. В тот же миг из чащи вырываются три дракона. Они окружают нас, скалят клыки, рычат. Рохан мгновенно оттесняет меня себе за спину, заслоняя собой, медленно поворачивается, не выпуская никого из них из виду, и поднимает топор.

Из плеча синего дракона сочится кровь. Зелёный, поменьше, припадает на одну лапу.

— Успокойтесь! — приказывает Рохан, и в его голосе звучит непререкаемая власть.

В ответ ему гремит рёв.

— Чтобы добраться до неё, вам сначала придётся пройти через меня, — низко рычит он, крепче сжимая топор. — И я не позволю никому причинить ей вред.

Красный дракон напротив раскрывает пасть. В глубине его глотки вспыхивает пламя.

Игнис. Если он выдохнет огонь, лес вспыхнет за считаные мгновения.

— Эй! — Рохан вновь заслоняет меня собой, выставляя вперёд топор. — Только попробуй, мать твою!

Дракон медленно закрывает пасть и склоняет голову, повинуясь его приказу.

— Мы пришли не причинять вам вред. Но если хоть пальцем её тронешь, я не стану колебаться. — В ответ раздаётся глухое рычание. — Вы знаете, кто я. Я бывал здесь много раз. Так что успокойтесь, чёрт вас побери!

Но вред уже причинён. Я чувствую это. Чужая боль обжигает меня изнутри, словно становится моей собственной.

Дракон. Ему больно. Ему причиняют боль прямо сейчас.

Я перевожу взгляд с одного дракона на другого. Да, они ранены. Да, им больно. Но эта боль исходит не от них. Рохан всё ещё пытается успокоить драконов, однако его голос тонет в грохоте крови у меня в ушах.

Где? Где ты?

— Рохан… — едва слышно выдыхаю я.

Слёзы застилают глаза. Я медленно поворачиваюсь влево, за спину зелёного дракона. Дыхание обрывается. Я застываю.

— Эльфийка?

Я не отвечаю. Не могу. Меня словно тянет вперёд. Я бросаюсь бежать.

— Эльфийка! Держись рядом со мной!

Я мчусь сквозь лес, продираясь между деревьями. Позади слышится отборная ругань Рохана, а уже через мгновение он оказывается рядом. Но не пытается меня остановить. Не тогда, когда я ломлюсь сквозь кустарник, не замечая, как ветви оставляют на коже царапины. Не тогда, когда резко сворачиваю влево и едва не врезаюсь в каменную стену небольшой пещеры. И не тогда, когда боль вдруг исчезает — так же внезапно, как появилась.

Мы останавливаемся у самого входа. Перед нами лежит красная драконица, свернувшаяся и укрывшая себя крыльями.

— Нет… — срывается с моих губ.

Из глубокой раны на её шее медленно течёт кровь.

Рохан бросается к ней, падает на колени и обеими руками зажимает рану, пытаясь остановить кровь.

— Чёрт… Чёрт! Нет! — кричит он, бросаясь к её голове. Опускается рядом и проводит ладонью под её глазом. — Давай, Фрелия. У тебя же детёныш, помнишь? Ты нужна ему. Давай… очнись.

— Фрелия… — зовёт он снова, и столько боли звучит в его голосе, что у меня сжимается сердце. Он осторожно встряхивает её. — Не смей. Слышишь? Не смей уходить. — Затем обеими ладонями упирается ей в грудь, словно надеясь заставить подняться. — Ну же… Вставай.

Но она не шевелится.

Слёзы текут по моим щекам. Её глаза остаются закрытыми. Грудь неподвижна. Слишком неподвижна.

На ватных ногах я подхожу ближе. Колени дрожат, едва удерживая меня. Рохан всё ещё пытается привести её в чувство. Я кладу ладонь на её лапу и невольно вздрагиваю.

Она совсем холодная.

— Фрелия… пожалуйста… — Голос Рохана срывается, и сердце разрывается вместе с ним. Смотреть, как человек, которого я всегда считала несокрушимым, стоит перед ней на коленях и молит открыть глаза, почти невыносимо.

Рыдания сотрясают всё моё тело. Я уже знаю: она не поднимется. Не ответит. Не откроет глаза. Не сможет.

Она мертва.

— Я не успела… — выдыхаю я, не отпуская её лапу. Рохан бессильно склоняет голову, прижимаясь лбом к её шее. Его руки перепачканы кровью.

— Я не успела, Рохан. — От чувства вины к горлу подкатывает тошнота. — Я чувствовала, что что-то не так. Чувствовала… и всё равно не успела.

Он долго не двигается. Потом медленно поднимается, садится позади меня и молча притягивает к себе. Его руки крепко смыкаются вокруг меня, а тело заметно дрожит. Меня захлёстывает стыд. Это неправильно. Не меня сейчас должны утешать. Не я знала Фрелию. Не я её потеряла.

Я пытаюсь высвободиться, пытаюсь перестать плакать, но он только крепче прижимает меня к себе, уткнувшись лицом мне в шею. Я осторожно запускаю пальцы в его волосы и начинаю медленно гладить.

Когда он наконец нарушает молчание, голос звучит хрипло:

— Это не твоя вина. Но я найду того, кто сделал это. Найду… и оторву ему голову.

Над Рощей прокатывается рёв.

Я узнаю его сразу.

Дрогонах.

— Он почувствовал её смерть, — хрипло говорит Рохан. — Пусть они и не из одного клана, драконы Рощи живут по своим законам. Клановые драконы чтят их. Потеря любого из них…

Он не договаривает.

Дрогонах жил здесь рядом с ней.

Я поднимаю взгляд. Высоко над деревьями кружит Дрогонах, и в следующее мгновение в небо взмывает столб пламени. Почти сразу ему отвечают другие драконы. Один за другим. Их рёв полон такой скорби, что она отзывается болью у меня в груди.

Мы долго сидим молча, оплакивая величественное существо, которому так и не довелось стать матерью.

Матерью…

Я резко вскидываю голову.

— Рохан! Ты говорил, у неё было яйцо.

Словно в ответ впереди раздаётся тихое, едва слышное рычание. Мы оба поворачиваемся на звук. Оно повторяется.

Я осторожно выбираюсь из объятий Рохана и приподнимаю край крыла Фрелии.

У меня перехватывает дыхание.

На меня смотрят большие жёлтые глаза.

Скорлупа яйца уже растрескалась, и из неё выглядывает крошечный дракончик.

— Её детёныш… — хрипло произносит Рохан.

Я перевожу взгляд на Фрелию. Даже умирая, она накрыла малыша своими крыльями.

— Она защищала его до последнего… — всхлипываю я.

Рохан молча кивает, тяжело сглотнув.

Я снова смотрю на маленького дракончика. Он настороженно переводит взгляд с меня на Рохана.

— Всё хорошо, — тихо говорю я, когда он испуганно отползает глубже под крыло. Мы с Роханом осторожно приподнимаем его. — Выходи. Мы тебя не обидим.

Дракончик не шевелится.

— Иди сюда, — спокойно говорит Рохан.

После недолгого колебания малыш медленно выбирается из-под тела матери, словно доверившись его голосу. Оказавшись рядом с ней, он растерянно оглядывается и издаёт тихий, жалобный писк.

Я зажимаю ладонью рот, чтобы не разрыдаться. Мы с Роханом одновременно протягиваем к нему руки. Дракончик недоверчиво смотрит на нас, потом осторожно подходит на дрожащих лапах и обнюхивает наши ладони.

Когда его тёплый язычок касается моей кожи, сердце не выдерживает. Я бережно поднимаю его на руки и прижимаю к груди. Он едва достаёт мне до колен, но даже таким крохой оказывается неожиданно тяжёлым.