На погребенных углях (ЛП), стр. 75

— Я хочу, чтобы ты была со мной. Я хочу видеть тебя в своей постели. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной и с моими драконами. Чего хочешь ты?

— Я хочу тебя, — тихо отвечает она, поднимая руку и кладя её мне на сердце. Оно ускоряется от её слов и прикосновения. — Я хочу… жить.

Её глаза сияют, когда она встречается со мной взглядом.

— Я хочу жить с тобой. Я хочу остаться с тобой… если мне позволено.

Она выглядит так, будто уже готовится услышать отказ. Её плечи напряжены, пальцы впиваются в мою грудь.

Разве она не понимает, что я отдам ей всё, чего она когда-либо захочет?

— Я уже твой, — говорю я, касаясь губами её губ. — И ты можешь остаться со мной так же, как я выбрал тебя.

Я быстро встаю, стараясь не показать, насколько сильно её слова тронули меня.

Она не знает, что никто никогда не хотел выбрать меня. Никто никогда не хотел остаться.

— Отдохни. Я вернусь как можно скорее.

Я бросаю последний взгляд на женщину в моей постели — на мою женщину — и выхожу из палатки.

Да, наши отношения будут осуждать. Не мой клан. Остальные земли.

Но я сожгу всё дотла, прежде чем позволю чужим словам причинить ей боль.

Кого выбирает Драконосвязанный — не решать никому.

Я сделаю так, чтобы она побывала на рынке, научилась ездить верхом, заплетать волосы так, как ей нравится, и наслаждаться разной едой.

Я дам ей всё, чего она когда-либо хотела и чего была лишена.

— Где? — спрашиваю я Калдара.

Он выглядит уставшим. Сильнее, чем обычно.

— На холме перед Рощей.

Я киваю, затем оглядываю его.

— Где ты был всю ночь?

Он тяжело вздыхает, поворачивается и скрещивает руки.

— С Адорой и Олафом.

— Тогда почему у тебя такое лицо?

Его челюсть напрягается.

— Олаф сказал, что ему нравится кто-то другой.

Я моргаю, удивлённый.

— Что? Кто?

Они были втроём почти год, и я никогда не видел, чтобы Олаф интересовался кем-то ещё.

— Он нам не говорит. Но я видел его с членом клана Высокого Крыла.

Я замираю. Он тоже.

— Клан Сигрид?

Он кивает.

— Какого чёрта?

— Я знаю. — Он проводит рукой по лицу. — Я даже не понимаю, как они сблизились. Они смеялись у костра, а тот парень касался его так легко и привычно, будто они знали друг друга давно.

— Ты говорил с ним?

— Пока нет.

Кланы почти не общаются между собой, кроме Благословения Рощи, торговли и Игр, поэтому я не понимаю, как Олаф успел сблизиться с кем-то из другого клана. Отношения с другим кланом не запрещены, но он должен был сказать мне. Я должен знать, чтобы следить за этим. Хотя к нам редко приходят новые члены из других кланов, каждого принимают под вниманием всех, пока он не заслужит доверие. Никогда не знаешь, кто скрывает свои настоящие намерения.

— Что ты собираешься делать? — спрашиваю я. — По моим правилам, он должен был сказать мне.

— Я знаю. Я разберусь с ним, если ты позволишь?

Я киваю.

— Мне нужно поговорить с Адорой и узнать, что она думает. Олаф ей дорог. Это известие её ранит.

— Потому что он любит другого?

Он качает головой.

— Потому что он скрыл это от нас. От тебя.

— Может, они просто встретились той ночью?

— То, как он держался с ним, говорит об обратном. Олаф не такой. Ему нужна связь, прежде чем он позволит себе что-то большее.

Я киваю, будто понимаю, но это не так. Я никогда не был в отношениях. Никогда не позволял никому приблизиться настолько. Кроме моей маленькой Эльфийки.

— В любом случае, — Калдар кивает в сторону холма, пока мы идём вперёд. — Похоже, вы двое сблизились.

Он толкает меня плечом.

— Это было неизбежно, — признаю я.

Он смеётся.

— Я знаю. Мы все видели, как ты на неё смотрел. Я просто надеюсь, что ты понимаешь, что делаешь.

— Не понимаю. Но я выбираю её.

— А как насчёт…

— Наконец-то, — говорит Олаф с натянутой улыбкой. — Завтрак готов.

— Я оставлю вас, — тихо говорит Калдар, сжимая моё плечо перед тем, как уйти вместе с Олафом. Напряжение между ними невозможно не заметить.

Я прохожу через палатки моего клана. Люди просыпаются с первыми лучами солнца, протирают глаза и начинают разжигать костры. Я произношу утренние приветствия, отдаю указания и проверяю, что нужно сделать. Я бы предпочёл быть рядом с ней, но долг зовёт.

Мы поднимаемся на холм, где на вершине стоят четыре тени. Я останавливаюсь рядом с Сигрид и смотрю на неё так же, как она смотрит на меня. Она слегка кивает, и я думаю о том, была ли Эльфийка права. Можно ли ей доверять? Она действительно позаботилась о том, чтобы Дарсия ушла.

— Что случилось? — спрашиваю я, потому что мы обычно не созываем собрания в Роще без причины.

— Сегодня утром Варан видел, как кто-то вошёл в Рощу, — говорит Сигрид, и я напрягаюсь. — Он последовал за ним, но потерял след.

— Кто это был?

— Я не знаю, — говорит Варан, — но уверен, что на его плаще была печать короля.

— Что? — рявкаю я, поворачиваясь к ним.

— Ты уверен? — спрашивает Дуррук.

Он кивает.

— Почему? — говорит Караг, скрестив руки. — Игры скоро начнутся. Какой смысл?

Мы молчим, потому что никогда, чёрт возьми, не знаем, что задумал король. Знаем только одно: он снова подвергает всех нас опасности.

— Нужно обыскать Рощу, — говорю я.

— Это слишком близко к Благословению. Нас могут разорвать на части, — говорит Сигрид, проводя рукой по лицу.

— У нас нет выбора.

— Он прав, — говорит Караг, удивляя меня. — Он может быть там. Их может быть больше. Мы должны защитить Рощу.

— Но драконы не предупреждали нас, — говорит Варан.

— Они не могут, если использован Ночной Угар, — мрачно отвечаю я.

— Чёрт, — ругается Сигрид.

— Соберём людей и будем искать до полудня. Дольше ждать нельзя, — говорю я.

— Согласны.

Мы расходимся, и я направляюсь к моей Эльфийке. Если тот, кто вошёл в Рощу, представляет угрозу, она может оказаться единственной, кто способен это почувствовать.

На этот раз, входя в Рощу, я не чувствую ни привычного волнения, ни предвкушения чуда. Только странность. Желудок пронзает резкая боль, и я невольно прижимаю к нему ладонь. За моей спиной идёт Рохан — настороженный, с топором наготове.

— Держись рядом, — говорит он.

Я молча киваю. Дрогонах кружит над нами, но густые кроны почти полностью скрывают его из виду.

Но что-то не так.

Видели человека. С королевской печатью. Возможно, Сигрид была права. Возможно, король и правда как-то в этом замешан. Я глубоко вдыхаю. Воздух… Он другой. Тяжёлый. Будто пропитан чем-то чужим. Я останавливаюсь.

— Что? — тут же спрашивает Рохан, оборачиваясь. Его взгляд падает на руку, которой я держусь за живот. — Что случилось?

Я сглатываю, стараясь дышать ровнее.

— То, чем травят драконов. Яд, от которого они засыпают. Что это такое?

— Ночной Угар?

— Да. Что это?

— Что-то вроде зелёного тумана. Ассея однажды рассказывала, что использовала похожее растение, чтобы усыпить человека перед лечением. Не знаю, одно ли это и то же, но драконам эта дрянь точно вредит, если они её вдыхают. Почему ты спрашиваешь?

— Здесь что-то не так.

— В каком смысле?

Он снова смотрит на мой живот. В этот момент боль прошивает меня ещё сильнее.

— Я сделал тебе больно? — спрашивает он, стиснув челюсти, и осторожно кладёт ладонь мне на живот. — Проклятье… Это из-за меня, Эльфийка? Из-за прошлой ночи?..

— Нет, — быстро отвечаю я, накрывая его руку своей. — Не в этом дело. Здесь есть что-то… чего быть не должно. И ещё… боль. Её здесь так много, Рохан.

— Боль драконов?

— Думаю, да.

Он хмурится.

— Я знал, что ты чувствуешь их эмоции. Поэтому ты можешь говорить с ними?

Я киваю.

— Я чувствую то, что чувствуют они. Их боль. Их гнев.