На погребенных углях (ЛП), стр. 67

— Что?

— Держал её крепко.

Кто-то крепко держит меня за руки и осторожно поворачивает набок. Я просыпаюсь, не сразу понимая, что происходит.

— Что… — сонно бормочу я.

— Тихо, Эльфийка. Это займёт всего минуту.

Зрение проясняется, и краем глаза я замечаю раскалённое лезвие. Я в панике начинаю вырываться.

Калиан.

Калдар.

— Нет… подождите… пожалуйста! Простите! — отчаянно прошу я, пытаясь вырваться.

Они всё-таки решили меня наказать.

— Тихо.

— Простите… Я больше не буду. — Слова срываются сами собой. — Пожалуйста… не надо… Мне очень жаль. Пожалуйста… не делайте мне больно… Пожалуйста…

— Какого хрена…

— Не знаю.

Я уже захлёбываюсь слезами, всё тело трясётся. Кто-то тихо выругивается. Меня отпускают, а в следующий миг подхватывают и усаживают к кому-то на колени.

— Мне… жаль… — всхлипываю я.

— Тише. Ты ничего плохого не сделала.

— Нет… пожалуйста…

— Эльфийка, успокойся.

— Я ничего не сделала… пожалуйста…

— Эльфийка!

— Что бы я ни сделала, я всё исправлю! Рохан… пожалуйста…

— Эй. Это я. Я здесь.

Он прижимает моё лицо к своей шее.

— Тш-ш… Это всего лишь я.

Рохан.

Я сразу обмякаю, вдыхая его запах. Где-то рядом кто-то ругается, но мне всё равно. Я прижимаюсь к нему так крепко, как только могу. Одной рукой он придерживает меня за затылок, другой крепко обнимает.

Безопасно.

Тепло.

— Рохан… — всхлипываю я.

Его пальцы сильнее сжимаются в моих волосах.

— Я здесь.

Постепенно я начинаю дышать ровнее. Пальцы, судорожно впивавшиеся в его руку, медленно разжимаются.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает он, и его дыхание касается моего уха.

Киваю, ещё крепче прижимаясь к нему.

— Посмотри на меня.

Поднимаю голову и встречаюсь с его тёмными глазами.

— Я пытался снять с тебя ошейник.

Замираю. Глаза снова наполняются слезами, а он бережно стирает их большими пальцами.

— Мой топор возьмёт этот металл. Я не причиню тебе боли. Понимаешь? Я долго не решался, но прослежу, чтобы лезвие тебя не коснулось.

— Ошейник? — Невольно касаюсь его.

— Ты ведь хотела его снять?

Смотрю ему в глаза и киваю.

— Да… Я хочу наконец вдохнуть.

По щеке скатывается новая слеза.

— Ох, Эльфийка… Этот ошейник не делает тебя той, кто ты есть, — тихо говорит он и целует меня в лоб.

Закрываю глаза. От этой нежности хочется расплакаться ещё сильнее.

— Мы начнём, когда ты будешь готова. Но сначала скажи, что случилось до того, как тебя принесли сюда.

Вспоминаю Сигрид.

Потом Дарсию.

К горлу подкатывает тошнота.

— Я хочу наконец вдохнуть, Рохан. — Поднимаю взгляд. — Помоги мне дышать.

Он осторожно касается моей щеки и крепче стискивает зубы.

— Помогу. Но ты должна мне довериться. Одно неверное движение — и всё может закончиться плохо.

Молча смотрю на него.

— Посмотри мне в глаза, Эльфийка. Что ты в них видишь?

Он сам когда-то сказал мне: глаза не лгут.

И сейчас я не вижу в них лжи.

— Никакой лжи.

— Никакой, — повторяет он. — Доверься мне. Будь смелой.

Дрожащими губами втягиваю воздух.

— Хорошо.

— Вот и моя смелая Эльфийка.

Меня снова осторожно укладывают. Под ошейник подкладывают сложенную ткань.

— Чтобы защитить кожу, — негромко объясняет Калиан.

Он берёт меня за руку, пока Калдар убирает волосы с моей шеи. Отворачиваю голову.

Тихий всхлип срывается сам собой.

— Только не двигайся, — говорит Рохан.

Его голос успокаивает. Чувствую приближающийся жар.

— Это всё, что от тебя требуется. Хорошо?

— Хорошо, — шепчу я.

Кто-то накрывает половину моего лица влажной тканью. Зажмуриваюсь и крепче сжимаю руку Калиана, когда раскалённое лезвие касается ошейника.

Раздаётся шипение.

Боли нет.

Калдар льёт мне на шею воду. Поднимается пар.

— Постель… — шепчу я. — Она промокнет…

— Да плевать мне на постель, Эльфийка, — рычит Рохан.

— Просто дыши, — тихо говорит Калиан.

— Ещё воды, — бросает Рохан.

— Чуть левее, — подсказывает Калдар.

Снова вода. Снова шипение. Снова пар. Крепче сжимаю руку Калиана.

Ошейник наконец поддаётся.

— Готово.

Меня осторожно усаживают. Кто-то отводит волосы с моей шеи, а Рохан кладёт ладонь мне на горло.

Я не отвожу взгляда. Не могу. Наши глаза встречаются, и вдруг тяжесть, которую я носила столько лет, исчезает. Глаза наполняются слезами.

— Всё, Эльфийка. Его больше нет, — хрипло говорит Рохан.

Краем уха слышу, как остальные выходят из палатки.

— Правда? — Голос дрожит.

Он кивает.

— Правда.

Рохан небрежно бросает ошейник на пол. Я даже смотреть на него не хочу. Он берёт мою ладонь и сам проводит ею по шее.

Впервые за долгие годы моя шея свободна.

— Я… свободна… — выдыхаю я, уже не сдерживая слёз.

— Ты была свободной с той самой минуты, как встретила меня, — тихо отвечает он.

Я бросаюсь к нему. На миг он замирает, а потом крепко обнимает меня. Я прячу лицо у него на шее. Грудь у него тихо рокочет.

— Спасибо.

Он лишь прижимает меня крепче.

— Не благодари.

Отстраняюсь и снова касаюсь шеи. Под пальцами шрамы. Хмурюсь.

Рохан мягко отводит мою руку, поворачивает мой подбородок набок и прижимается губами к моей шее. Не целует. Просто касается её губами.

— Не нужно меня благодарить, — едва слышно говорит он, и тёплое дыхание касается моей кожи. — Просто живи.

— Драконосвязанный, ванна готова! — доносится снаружи.

От неожиданности я вздрагиваю. Соскальзываю с колен Рохана. Он велит занести ванну, а я чувствую, как вспыхивают щёки.

Деревянную лохань ставят справа.

Рохан велит мне залезть.

Я снимаю тунику. Обычно он всегда отворачивается и оставляет меня одну, поэтому я давно перестала стесняться его присутствия. Но сегодня он остаётся рядом.

Его ладонь касается моей спины. По коже сразу разливается жар. Когда пальцы задевают один из синяков, я невольно вскрикиваю и отшатываюсь. Его ладонь медленно соскальзывает мне на бедро.

— Кто это сделал, Эльфийка? — тихо спрашивает он. — Уже второй раз я вижу на тебе следы чужих рук. — Он глубоко вдыхает. — Кто сделал с тобой это? Кто заставил тебя звать меня так, будто без меня ты не выживешь?

Прикосновение остаётся мягким. Но в его голосе слышится смертный приговор.

— Я…

Его пальцы крепче сжимают моё бедро.

— Не лги мне. Ты ведь знаешь, кто избил тебя в прошлый раз?

Киваю.

— Почему молчишь?

— Мне страшно.

Он резко разворачивает меня к себе. Я невольно упираюсь ладонями ему в грудь, чтобы не потерять равновесие.

— Страшно? — глухо спрашивает он. — Ты боишься меня?

— Нет… — тихо отвечаю я. — Уже нет. Но боюсь, что тебе не понравится то, что я скажу…

— Потому что виноваты люди из моего клана.

Я молчу.

Он закрывает глаза, медленно выдыхает и снова смотрит на меня. Я вижу, как он борется с собой.

— Иди. Вода стынет.

Он помогает мне забраться в ванну, а сам отходит к сундуку. Молча моюсь, украдкой наблюдая за ним.

Молчание затягивается.

— Ты сердишься на меня?

— Что? — Он оглядывается через плечо. — Нет, Эльфийка. Я сержусь на себя. Потому что снова не смог тебя защитить.

— Это не твоя вина.

— Нет, моя, — рычит он, подбрасывая дрова в огонь. — Этого не должно было случиться ни тогда, ни сейчас.

О других случаях я молчу.

— Я скоро с ума сойду. Не понимаю, кто, мать его, это делает. Хочется вытрясти из тебя правду, но я жду, когда ты сама будешь готова её сказать. Только терпение у меня уже на исходе.

Он ненадолго замолкает. Потом тяжело вздыхает.

— Почему ты так испугалась раскалённого лезвия? Это было что-то другое. Будто ты снова оказалась там.