На погребенных углях (ЛП), стр. 66

Дарсия только смеётся. Она снова с размаху швыряет меня на повозку. Удар следует за ударом. Сверху падает ведро, зерно рассыпается по земле.

— Вот кто ты на самом деле. — Она с презрением смотрит на ошейник. — Рабыня. И всегда ею останешься. Бедная маленькая эльфийка. «Мой хозяин меня обидел…» — передразнивает она, мерзко хихикая. Я пытаюсь её оттолкнуть, но она гораздо сильнее. Её ногти впиваются мне в шею.

— Я убью тебя.

— Дарсия?

Кто-то окликает её, но в ушах уже стоит звон, а перед глазами всё расплывается. Она снова и снова впечатывает меня в повозку. Каждый удар отдаётся в позвоночнике.

— Ты здесь никому не нужна. Так сдохни. Почему ты всё ещё жива?

Удар.

— Сдохни.

Удар.

— Сдохни.

— Дарсия, хватит. Кто-нибудь увидит.

Она с силой отталкивает меня. Я падаю на землю, жадно хватая ртом воздух. Дарсия наклоняется, грубо хватает меня за волосы и дёргает вверх. От боли я вскрикиваю.

— Я убью тебя, Эльфийка, — шепчет она мне в лицо. — Запомни мои слова. В следующий раз, когда останешься одна, я, блядь, тебя прикончу.

Она уходит. Я с трудом поднимаюсь на ноги. Нужно добраться до палатки. К Рохану. Рядом с ним я в безопасности. Он скажет, что всё хорошо. Слёзы уже текут по щекам. Кажется, ошейник становится всё теснее. Я не хочу умирать. Когда-то я и правда хотела умереть. Теперь — нет.

Она всё равно тебя убьёт.

Шёпот звучит так отчётливо, что я прижимаю ладонь к груди.

Нет.

Бесполезно.

Слабая. Когда-то всё было проще. Терпи. Позволяй себя бить. Позволяй себя унижать. Делай, что велят, и молчи.

Я хватаюсь за ошейник и дёргаю. Ещё раз. Без толку. Снова тяну его, царапая ногтями шею, будто так смогу сорвать проклятый металл. Воздуха не хватает, перед глазами всё плывёт.

Я…

Хочу…

Снять…

Его…

Я валюсь набок. Кто-то кричит. Чьи-то руки тянутся ко мне. Я дёргаюсь, отбиваюсь.

— Не трогайте! Не трогайте меня!

— Рохан!

— Эльфийка! Это Бо! Всё хорошо!

Нет. Мне нужен Рохан. Бо снова пытается ко мне приблизиться, но я шарахаюсь, почти ничего не видя. В следующий миг меня подхватывают на руки. Я утыкаюсь лицом в знакомую шею и сразу узнаю его запах. Напряжение отпускает так резко, что всё тело обмякает.

Я в безопасности.

— Какого хрена здесь произошло?! — реву я, расхаживая перед своей палаткой, где собрался весь клан. — Кто это с ней сделал?

В два шага оказываюсь рядом с Бо, хватаю его за тунику и рывком подтягиваю к себе.

— Что ты сделал?

— Ничего… Клянусь.

— Ты был с ней!

— Я нашёл её уже такой. Она не могла успокоиться, и я позвал остальных.

Я его убью.

— Он говорит правду, брат, — говорит Калдар, подходя ко мне. Он кладёт руку мне на плечо, хотя знает, как близок я к срыву.

Я резко поворачиваюсь к нему, скаля зубы.

— Я видел её, когда Бо позвал нас. Она издавала эти жуткие звуки, потом начала кричать. Он пытался её успокоить.

Я с рычанием отталкиваю Бо. Он падает на землю, но мне плевать, что весь клан это видит.

Я услышал её крик через весь лагерь. Никогда ещё не бегал так быстро.

Когда я увидел, как она царапает себе шею, а по лицу текут слёзы, у меня потемнело в глазах. Я не понимал, чего во мне больше — ярости или страха. Я унёс её к себе и просидел рядом, пока она не уснула.

Она не сказала мне ни слова.

Ни единого.

— После ужина она ушла, — говорит Тофа.

Я тут же поворачиваюсь к ней. Она невольно делает шаг назад.

— Мы просто разговаривали, вот и всё. Она выглядела совершенно спокойной.

— О чём?

— Об Играх. Все только о них и говорили.

— Значит, вы её напугали?

Я делаю шаг вперёд, но Калиан становится между нами, положив руку мне на плечо. Я перевожу взгляд на неё, потом снова смотрю ему в глаза.

— Убери руку. Пока она у тебя ещё есть.

— Успокойся. Тофа здесь ни при чём.

— Тогда кто довёл её до такого состояния?

Он хмурится.

— Об Играх говорил весь лагерь, Рохан. Они скоро начнутся. Ничего удивительного, что все только об этом и говорят.

Я знаю.

Но сейчас мне всё равно.

— Кто-то здесь посмел тронуть мою эльфийку! — рявкаю я, когда Калиан отступает к Тофе. Медленно прохожу между своими людьми, обводя каждого взглядом. — Вы что, забыли правила? Забыли, как совсем недавно получили наказание?

Одни переминаются с ноги на ногу, другие опускают глаза.

— Забыли?! — требую я.

— Нет, Драконосвязанный.

— Тогда почему она ранена? — Я указываю на свою палатку. — Почему снова пострадала моя эльфийка?

— Рохан… — начинает Калдар.

Он осекается, встретившись со мной взглядом.

— Найдите виновного, — рычу я, чувствуя, как жар пламени обжигает кожу. — Выясни, кто это сделал, Калдар. Найди его. Иначе я так отделаю весь клан, что прошлое наказание покажется шуткой. А виновник ещё будет умолять меня о смерти. Ты меня понял?

— Не думаю, что это понадобится, — осторожно отвечает Калдар.

— Понадобится.

— Не все в клане причинили ей вред, Рохан. Подумай.

— Думаешь, я об этом не думал? Второй раз её калечат в моём клане. С меня хватит! — рявкаю я, сжимая кулаки. Клан невольно пятится. Где-то вдалеке ревёт Дрогонах, словно вторя моей ярости. — Найдите того, кто, мать его, это сделал.

— Хорошо, — примирительно говорит Калдар, подняв руки. — Хорошо. Я найду его. Но тебе нужно успокоиться. Не здесь.

Я шумно втягиваю воздух. Он прав, и мы оба это знаем. Но она пострадала. Опять.

— Иди к ней, Рохан, — уже мягче говорит Калдар. — Если она проснётся и не увидит тебя рядом, ей станет только хуже.

Я знаю. Но она слишком плохо переносит, когда я злюсь.

— Я найду виновного, — обещает Калдар.

Я медленно выдыхаю.

— Смотри не подведи меня, Калдар. Ещё немного — и я перестану себя сдерживать.

Я молча возвращаюсь к своей палатке. У самого входа задерживаюсь на несколько мгновений, заставляя себя успокоиться, и только потом откидываю полог.

«Но ты всё равно везёшь её на Игры…»

Я отгоняю эту мысль и вхожу. Первым делом смотрю на неё.

Она свернулась клубком на своей импровизированной постели. Такая маленькая. Я присаживаюсь рядом, осторожно убираю с её щеки выбившуюся прядь волос. Веки опухли от слёз.

— Скажи, кто это был, Маленькая Шептунья. Остальное я сделаю сам.

Её ресницы дрожат. Она медленно открывает глаза. Они потускнели.

— Пожалуйста… скажи мне, кто это сделал. Кто довёл тебя до такого.

— Рохан? — едва слышно шепчет она.

То, как она произносит моё имя, переворачивает мне душу.

— Я здесь.

— Ты… правда здесь?

— Всегда.

Она едва заметно улыбается.

— Спи. Тебе нужно отдохнуть.

— Я хочу снять его…

Её глаза снова закрываются.

— Что?

Ответа нет.

— Что ты хочешь снять? Скажи мне. Я всё сделаю.

— Снять…

Её дыхание становится ровным. Она снова уснула.

Я смотрю на царапины под подбородком и на шее. Стискиваю зубы.

Она хочет снять его.

Ошейник.

Я сквозь зубы выругиваюсь и резко поднимаюсь.

Почему, мать его, я до сих пор не нашёл способ снять с неё этот проклятый ошейник?

Я распахиваю полог палатки.

— Дрогонах!

По лагерю проходит движение. Все поднимают головы. Через несколько мгновений Дрогонах опускается на свободное место за палаткой.

Я хватаю топор и подхожу к нему.

— Нагрей.

Дрогонах недовольно ворчит, но раскрывает пасть и выпускает узкую струю огня прямо на лезвие. Когда металл раскаляется докрасна, но не плавится благодаря вплавленной в него чешуе Дрогонаха, я возвращаюсь в палатку.

— Калиан! Калдар!

Оба появляются почти мгновенно.

— Что случилось? — спрашивает Калдар.

— Мне нужно, чтобы ты её держал.