На погребенных углях (ЛП), стр. 59

И есть она.

Каждый раз, когда я смотрю на Эльфийку, всё это сталкивается внутри меня. Я понимаю, что однажды всем нам придётся за это расплачиваться, но остановиться уже не могу.

Мне странно приятно смотреть, как она ест. Я и не подозревал, что способен испытывать подобное. Но стоит увидеть, с каким восторгом она пробует самую обычную еду, словно величайшее лакомство, как внутри снова вскипает ярость. Даже сильнее той, что охватила меня, когда я увидел волосы матери на своём столе.

Лишь однажды в жизни я полностью потерял власть над яростью Драконосвязанного. Это случилось в день, когда мать перед смертью открыла мне свою тайну. Мне понадобилось несколько дней, чтобы прийти в себя, а после осталось лишь опустошение.

Поля Эрброна тлеют до сих пор.

Я не могу позволить себе снова потерять контроль.

Тем более рядом с ней.

Лучше этот огонь сожжёт меня самого, чем хоть раз коснётся её. Я и без того уже слишком сильно её напугал.

— Ну-ну, тише, — доносится её голос.

Она уже без труда держит в руках тепловой камень.

Эльфийка окрепла. Больше не задыхается от обычной работы, уверенно обращается с кинжалом после тренировок с Калианом и Тофой.

Теперь пришло время учиться рукопашному бою.

За этим я и пришёл.

Калдар должен был заниматься с ней сам, но одной мысли о том, что он окажется так близко к ней, хватило, чтобы я передумал.

Вот до чего я докатился.

— Маленькая Шептунья, — зову я.

Она сразу оборачивается и улыбается.

У меня невольно сжимается челюсть.

Чёрт.

Что же ты со мной делаешь.

— Иди сюда.

Она поворачивается, прощается с моими драконами и идёт ко мне.

Когда она подходит ближе, её макушка едва достаёт мне до груди, и всё же смотрит она так, будто я и вправду для неё важен.

И это, блядь, опасно.

Для всех нас.

— Куда мы идём? — спрашивает она, когда Эскор незаметно подходит ближе, явно собираясь идти следом. Я бросаю на него строгий взгляд, приказывая оставаться на месте.

Если бы драконы умели смотреть щенячьими глазами, Эскор сейчас именно так бы и смотрел.

Последнее время он почти не отходит от неё ни на шаг, словно решил, что обязан её охранять. Я ворчу, но в глубине души только рад этому.

— На рукопашный бой. Со мной. Идём.

Она спешит следом. Пока я делаю один шаг, ей приходится делать два.

«Не бери её на руки. Не ставь к себе на ноги. Не трахай её.»

— Я думала, со мной будут заниматься Калдар или Калиан.

Они оба давно мои друзья.

Но если кто-нибудь из них прикоснётся к ней так…

— Они заняты, — отвечаю я, глубоко вдыхая.

— О.

Она надеялась, что заниматься с ней будут они?

Я тихо рычу себе под нос и замечаю, как она украдкой поглядывает на меня.

Дальше мы идём молча. Навстречу попадаются дракории, приветствуют меня. Некоторые уже начали относиться к моей маленькой эльфийке теплее, особенно дети. Им нравятся её уши.

И я прекрасно их понимаю.

Мы поднимаемся на холм, откуда открывается вид на тренировочную площадку. Несколько человек ещё занимаются, но к вечеру здесь становится тихо.

— Здесь? — спрашивает она. Потом замолкает, делает глубокий вдох и только после этого успокаивается.

Она любит задавать вопросы и почти перестала бояться, но иногда страх всё ещё берёт верх. На одно короткое мгновение она словно цепенеет, ожидая наказания, которого так и не следует.

От одного этого внутри снова поднимается злость.

— Да. Здесь ровнее, и земля мягче. — Её пальцы едва заметно шевелятся. Я уже знаю этот жест. Она хочет спросить что-то ещё.

Как всегда, любопытство оказывается сильнее.

Хорошая девочка.

…

Нет.

Я не называю её хорошей девочкой.

— А как вы убираете отсюда снег?

— Каждое утро Дрогонах растапливает его.

Она широко распахивает глаза.

— Правда? — Я киваю. — Никогда бы не подумала, что он станет заниматься такой мелочью.

И тут происходит то, чего я никак от себя не ожидал.

Я смеюсь.

Мы оба замираем.

Последние годы я жил только долгом. Вёл клан. Был Драконосвязанным. Я уже и забыл, когда смеялся в последний раз.

Её лицо озаряет такая счастливая улыбка, что на миг я забываю обо всём, что столько времени пытался себе внушить.

Что, чёрт возьми, со мной происходит?

— Дрогонах любит чувствовать себя полезным, — говорю я. — Но заставить его невозможно. Он делает только то, что сам считает нужным.

Она кивает.

— Но он великолепен, — тихо говорит она, опустив взгляд. — Я… рада, что встретила его. Их.

Отчего в её голосе столько грусти?

Я прочищаю горло и веду её дальше через площадку.

— Сегодня начнём с защиты. Освоим блоки и, если останется время, несколько ударов.

Она молча кивает.

Снег ещё идёт, но зима уже сдаёт позиции, и он почти не мешает тренировке. Она слегка дрожит от холода, но скоро разогреется.

Мы выходим на середину площадки.

— Ты меньше почти любого противника, а значит, двигаешься быстрее. Тебе легче уходить с линии удара. — Она кивает. — Но у этого есть и обратная сторона. Тебя гораздо легче одолеть силой.

Она сглатывает.

Ненавижу этот взгляд.

Дыши, Рохан.

— Отставь одну ногу назад. Ту, которой тебе удобнее отталкиваться. Так стойка станет устойчивее, и удару будет труднее сбить тебя с ног. По крайней мере, не сразу.

Она послушно отводит правую ногу назад.

— Хорошо. Теперь поставь ноги на ширину плеч.

Она тут же выполняет.

Она вообще всегда ловит каждое моё слово.

— Лучшая защита — не дать по себе попасть. Если я атакую вот так… — Я показываю удар в бок. — Ты разворачиваешься и уходишь с линии удара. Работай бёдрами.

Она повторяет движение.

— Хорошо. Теперь попробуем в обе стороны. Ты должна одинаково уверенно держать равновесие.

Мы повторяем упражнение снова и снова.

— Хорошо.

Она улыбается мне. Щёки у неё раскраснелись от мороза и движения.

Боги…

— А теперь представь, что кто-то схватил тебя сзади.

Я оказываюсь у неё за спиной и обхватываю за талию.

— Как ты выберешься?

Понимает ли она, что только что невольно выдохнула, когда я к ней прикоснулся?

— Эм…

Она пытается вырваться, и я сразу её останавливаю.

Нет.

Так нельзя.

— Опусти центр тяжести.

Она делает всё, как я сказал, и я показываю, как моё тело на миг подаётся вперёд.

— Видишь? Этого уже достаточно, чтобы вывести противника из равновесия.

— Да, — шепчет она.

Я и сам не замечаю, как мои руки сжимаются крепче.

От её тихого, хрипловатого голоса всё тело мгновенно напрягается.

Я незаметно утыкаюсь носом в её волосы, вдыхая запах роз.

Того самого мыла, которое с первого дня покупаю только для неё.

— Рохан?

Да.

— Когда опустишь центр тяжести, сразу разворачивайся и бей изо всех сил прямо в горло.

Я разворачиваю её лицом к себе, беру за руку, ту, что уже без шины, сжимаю её пальцы в кулак и, присев, чтобы нам обоим было удобнее, прижимаю его к своему горлу.

— От такого удара человек начнёт задыхаться и зайдётся кашлем. Пока он пытается вдохнуть, ты сразу убегаешь.

— Убегаю?

— Да, — цежу я сквозь зубы, чувствуя, как её прикосновение обжигает кожу.

— Куда мне бежать? — спрашивает она, задержав взгляд на моём горле, а потом снова смотрит мне в глаза.

— Ко мне.

— Нам нужно идти, Эскор, но мы скоро вернёмся.

Он рычит, ложится, прижимает уши и смотрит на меня самыми грустными глазами, какие я когда-либо видела.

Я перевожу взгляд на Рохана.

— Нет. — Он качает головой. — С таким нравом его разорвут.

Эскор скалит зубы.

Я прикусываю губу. Он прав.

— Я буду скучать по тебе. — Я подхожу к нему, наклоняюсь, целую его в морду, и он неохотно облизывает мне руку.