На погребенных углях (ЛП), стр. 51

Меня это не должно задевать, и всё же задевает. Раньше он всегда находил для меня какое-нибудь занятие, неизменно просил заплести ему волосы, а теперь вдруг перестал. После того разговора, когда он признался, что хочет меня, всё стало другим.

Я не понимаю, что сделала не так.

Вчера за ужином я всё-таки попыталась спросить его об этом, но он лишь покачал головой, кивнул на книгу о драконах, которую велел дочитать, молча поел и ушёл спать. Я ещё долго сидела за столом, бездумно глядя в миску с бульоном, пока тот совсем не остыл. Спать рядом с ним я тоже не решилась и устроилась у столба. С самой первой ночи он сам укладывал меня в свою постель, а вчера даже не посмотрел в мою сторону, просто оставив меня там, где я сидела.

Может быть, я ещё могу всё исправить. Может быть, перестану злить его.

— Ты вообще меня слушаешь?

Я вздрагиваю и отвожу взгляд от Рохана. Калиан раздражённо вздыхает.

— Что с тобой сегодня? Ты будто витаешь где-то далеко.

— Просто плохо спала, — тихо отвечаю я.

В этот момент к Рохану подходит Ретт. Они склоняются друг к другу и о чём-то негромко разговаривают. Я поспешно отвожу глаза.

— Прости. Я слушаю.

Калиан ещё несколько секунд смотрит на меня, потом продолжает:

— Этот клинок меньше тех, что мы обычно делаем, но Беллами выковал его специально для тебя. Вообще-то он сделал два, только второй ещё не закончил.

Он протягивает мне кинжал, и я неуверенно принимаю его. Оружие оказывается тяжелее, чем я ожидала, и пальцы сами собой крепче сжимают рукоять, пока тревога медленно расползается по всему телу.

— За конюшнями стоит тренировочный манекен. Будешь заниматься там. Каждое утро начнёшь с одного кинжала, а когда привыкнешь и покажешь, что справляешься, добавим второй.

Я молча иду за ним, всё ещё разглядывая клинок в своей руке. За конюшнями оказывается небольшая площадка, которую я раньше не замечала. Перед тремя деревянными столбами стоят набитые соломой чучела в человеческий рост, туго перетянутые верёвками посередине.

Подойдя к одному из них, Калиан вынимает свой кинжал и одним коротким движением легко вспарывает солому.

— Лезвие очень острое, так что будь осторожна. Когда придёт время работать, я зайду за тобой.

В этот миг над двором проносится резкий порыв ветра, взметая снег. Калиан поднимает голову к небу, несколько мгновений всматривается в затянувшиеся тучами вершины и хмурится.

— Хотя, возможно, придётся закончить пораньше. Похоже, надвигается буря.

Я долго смотрю на соломенное чучело, покусывая губу. Никогда не считала себя жестоким человеком. Даже когда меня били и пинали, я не пыталась дать сдачи, а только просила остановиться, пока однажды не перестала просить вовсе.

Опустив взгляд на кинжал, я замечаю, что рука дрожит, а внутри медленно нарастает тревога.

— Таков наш путь, — говорит Тофа, подходя ко мне. — Мы должны уметь защищать себя, неважно, кто перед нами — человек или дракон.

Я крепче сжимаю рукоять и тяжело вздыхаю.

— Я никогда никому не причиняла боли.

Тофа тихо фыркает и, остановившись напротив, внимательно смотрит мне в лицо.

— Это неудивительно. Но разве ты не злишься? У тебя украли жизнь, сделали рабыней. — Её взгляд скользит к моей шее. — И ты до сих пор носишь на себе это клеймо.

Я невольно касаюсь ошейника.

Наверное, где-то глубоко внутри я и правда злюсь. Только что это изменит? Ничего.

— Гнев мне не поможет.

— Ошибаешься, — тихо отвечает Тофа, осторожно касаясь кончиков моих кос, которые сегодня мне пришлось заплести самой. — Иногда именно гнев помогает подняться после падения. Он заставляет идти дальше и защищать себя, когда другого выхода уже нет.

Я качаю головой.

— Гнев приносит только боль.

Перед глазами всплывает другая девушка. Она боролась каждый день и не сдавалась до последнего, а однажды, когда я пошла за водой к колодцу позади дома Хозяина, увидела её изломанное тело, покачивающееся на поверхности.

— Да, — негромко соглашается Тофа. — Но он же даёт силы причинить боль тем, кто этого заслуживает. На Играх нет места жалости. Там выживают не те, кто сильнее, а те, кому есть ради чего сражаться.

— Ты была на Играх?

Она молча кивает и отводит взгляд.

— Один раз. Несколько лет назад.

— И как это было?

Тофа долго молчит. Когда она снова поднимает на меня глаза, в них столько боли, что у меня сжимается сердце.

— Варварство.

Я невольно сглатываю.

— Варварами называют нас, дракориев, но всё, что происходит на Играх, не имеет с нами ничего общего. Это не мы такие. Такими нас заставляет быть король.

— Значит, без Игр можно обойтись?

— Если бы король оставил нас в покое, они никогда бы не появились. — Она берёт меня за руку и подводит к соломенному чучелу. — Но чем бы он тогда себя развлекал?

Тофа остаётся рядом почти до самого полудня, терпеливо поправляя мои движения, пока руки не начинают ныть от усталости.

— Я пойду соберу лошадей с выпаса. Приготовишь для них корм?

Я киваю, вытирая пот со лба.

По дороге к конюшням до меня доносится смех Бо, и я невольно улыбаюсь. Сегодня мы почти не виделись. Последние дни он всё время занят и говорил, что помогает готовиться к поездке в Рощу. Может быть, ему пригодится ещё одна пара рук.

— Бо…

Я осекаюсь, услышав чужой голос.

— Нам ведь стоит их помыть? — спрашивает Дарсия.

Я замедляю шаг и невольно замираю.

Дарсия? Что она здесь делает?

— Конечно! — с воодушевлением отвечает Бо. — Драконосвязанный каждый год снимает их, чтобы вымыть и заново переплести. Мы можем сделать это сами, а потом просто вернуть ему.

— И поводья Дрогонаха тоже почистим.

— Он наверняка обрадуется. У него и без того полно забот.

— Обрадуется, — соглашается Бо. — Но сегодня у меня ещё куча дел. Давай завтра.

— Тогда встретимся утром. А потом вместе приготовим еду…

Их голоса постепенно затихают. Я поспешно прячусь в пустом стойле и успокаиваю шиканьем любопытную лошадь, которая тянется ко мне мордой. Выждав немного, осторожно выглядываю наружу.

Они уже ушли.

Интересно, о чём они говорили?

Войдя в седельную, я внимательно оглядываюсь по сторонам и лишь спустя мгновение замечаю поводья Дрогонаха. На их концах вплетены пряди волос.

Так вот что они собираются мыть завтра…

Я задумчиво прикусываю губу. Если это поможет Рохану, если после этого он перестанет злиться на меня… Всё равно сейчас мне больше нечем заняться.

Ещё раз оглянувшись, я решительно направляюсь к поводьям Дрогонаха.

К тому времени, как я возвращаюсь к хижине, буря уже разыгралась не на шутку. Почти весь день ушёл на то, чтобы придумать, как помириться с Роханом. Стоит пошевелить пальцами, как их тут же пронзает боль, но я ни о чём не жалею.

Я осторожно вымыла поводья, а потом сходила к источнику, который Рохан показал мне возле тренировочной площадки, и так же бережно промыла вплетённые в них волосы с мылом, следя, чтобы не осталось ни грязи, ни снега. Потом заново заплела их так аккуратно, как только смогла. Кажется, лучше у меня ещё никогда не получалось. Перевязав косы чёрной лентой, похожей на те, что Рохан носит на предплечьях, я оставила поводья на столе в надежде, что он увидит их сразу, как только войдёт.

Обычно он возвращается раньше меня, и теперь я никак не могу отделаться от тревоги. Уже видел? Понравилось ли ему? Может быть, он наконец перестал на меня сердиться?

Подойдя к хижине, я срываю ещё несколько роз, оплетающих стену. Они почти полностью оттаяли, и каждый раз, глядя на них, я вспоминаю, что природа продолжает жить вопреки любым холодам. Сегодня я срываю их больше обычного. Рохан всегда забирал цветы, которые я оставляла для него, а утром я не успела принести ни одного, поэтому теперь хочу это исправить. Может быть, они его порадуют и он больше не будет на меня сердиться.