На погребенных углях (ЛП), стр. 42

Его советники были рядом с ним годами, друзья и союзники, которые, как я предполагаю, не раз подвергались невыносимому давлению, и всё же… они выжили.

А я для него просто… никто.

— Другие…

— Они имеют право высказывать свои советы и мнения, но в конечном счёте решение принимаю я.

И за это они будут ненавидеть меня ещё сильнее.

— Я стал лидером клана не только потому, что я Драконосвязанный, Альфа одного из крупнейших драконов, которые когда-либо бродили по Дракозару. Да, у меня есть титул, но титул не сделал меня лидером. Другие придают своим титулам слишком большое значение, думают, что превосходят всех, но здесь всё иначе. Я поступаю иначе.

Я хмурюсь, и он проводит пальцами по моей щеке, поглаживая моё ухо.

— Я боролся за своё место. Проливал кровь и оттачивал топор для любого, кто бросал мне вызов — дракона или человека. И сделаю это снова для тех, кто ещё придёт. Но это место я завоевал. Так же, как завоевал тебя. Ты думаешь, я человек без чести? Что мои слова ничего не значат?

— Я совсем не знаю, что ты за человек, — шепчу я, прикусывая губу.

Я замираю, когда он выпускает мою искусанную губу, наблюдая, как его большой палец медленно скользит по ней взад-вперёд. У меня перехватывает дыхание, когда его глаза становятся ещё темнее, почти густо-фиолетовыми.

— Я мог бы показать тебе многими способами, что я за человек. — Его взгляд вновь встречается с моим. — Ты искушаешь меня так, как никто другой. Так что если когда-нибудь захочешь узнать… действительно узнать, Маленькая Шептунья, убедись, что именно этого ты хочешь, потому что у меня не хватит самообладания остановиться.

Моя грудь тяжело вздымается от его слов. Я понимаю, к чему он клонит. Я… сбита с толку.

Дракории — варварский народ, но этот человек не причинил мне вреда. Даже моё наказание за Серу не было по-настоящему болезненным. И теперь он хочет меня… вот так? Эльфийку?

Неслыханно, чтобы они спали с представителями моего народа, хотим мы того или нет, но делают они это только в Подземелье, скрываясь от глаз короля. Рохан говорит об этом так, будто это не порицается. Будто я просто любая другая женщина и король не заберёт меня у него.

Я не понимаю.

Всё, что я когда-либо слышала о них, — рассказы об их жестокости, но пока я не видела ничего подобного, и он не принуждал меня, хотя и говорит, что хочет.

Это не значит, что он не сделает этого. Мужчины любят говорить нам красивые вещи, когда на самом деле это ловушка.

— Теперь есть что-то ещё, что ты хотела бы обсудить насчёт вчерашнего?

Я качаю головой.

— Хорошо, но есть ещё кое-что. — Он наклоняется почти вплотную ко мне. — Больше не убегай и не плачь в одиночестве.

Я молчу.

— Я серьёзно, Эльфийка. Ты стояла там, а за твоей спиной был мой собственный дракон, готовый броситься на меня, и я не мог до тебя добраться, потому что ты защищала его.

Он глубоко вздыхает.

— И хотя часть меня переполняет гордость оттого, что ты готова защищать моего дракона, даже от меня, другая хотела оттащить его от тебя, лишь бы ты перестала плакать. — Он рычит. — Больше никогда так не делай. Поняла?

Я киваю. По груди разливается тепло.

Но Эскор рычит на Рохана и ударяет его хвостом.

— Дрогонах встревожен, — спокойно говорит Рохан. — Не заставляй меня просить его преподать тебе урок, Эскор.

За моей спиной недовольно ворчит дракон.

— Оставь нас.

После короткой паузы Эскор поднимается, осторожно касается своей головой моей, а затем уходит к своей лежанке.

— А теперь… — Он подхватывает меня и усаживает к себе на колени. — Больше никаких слёз.

Я смотрю на него и киваю.

— Я постараюсь. — В последнее время я столько плачу, что удивительно, как у меня ещё не закончились слёзы.

— Пока этого достаточно.

— Мне заняться своими делами? — Я перевожу взгляд на свет, льющийся через отверстие. — Уже утро.

— С этим можно подождать. Зима подходит к концу, и кое-что изменилось.

Что изменилось?

— Что ты знаешь о драконах?

Я качаю головой, удивлённая такой резкой сменой темы. Трудно думать, когда его пальцы принимаются расплетать мою косу.

— Всё, что я знаю, — это то, что подслушала.

— А слухи полны полуправды и лжи. — Он кивает. — До Игр я научу тебя всему, что смогу. Иначе это будет позором для меня, если ты ничего не будешь знать о драконах.

Чтобы я его не опозорила. Я фыркаю, и он усмехается.

— Игры начнутся через несколько недель. Они смертельно опасны, и не все переживут их, ни драконы, ни люди.

Я киваю, сглатывая. Это я и так знала.

— Участников в основном выбирают случайно, но это может быть кто угодно из клана, и лидер клана всегда участвует. Кроме того, лидер сам выбирает ещё от трёх до пяти человек, которых берёт с собой. Ты будешь тренироваться как можно усерднее, чтобы подготовиться.

— Я тоже поеду?

— Изначально это не планировалось, но Игры дают нам шанс, который нельзя упустить. Здесь ты увидишь драконов, но их будет далеко не так много, как на Играх, где собираются все клановые драконы.

— Все до одного? — Я оглядываюсь на драконов, затем перевожу взгляд на Эскора.

— Да. — Он поворачивает моё лицо к себе и принимается расплетать вторую косу. — Так мы сможем выяснить, кто помогает красть яйца.

Теперь понятно.

— Ты будешь участвовать, но я позабочусь о твоей безопасности. Тебе придётся постоянно ходить с накинутым капюшоном и прятать уши под волосами. — Я киваю, чувствуя, как дрожат пальцы. — Никто не должен узнать, что ты эльфийка. — Он пристально смотрит мне в глаза. — Если узнают, всё плохо кончится.

— Может, мне лучше остаться здесь?

Он медленно качает головой.

— Будь это возможно, ты бы осталась в моей хижине и ждала моего возвращения. — Я уже собираюсь спросить, что он имеет в виду, но он продолжает: — Тебе нужно знать всё о драконах, потому что у каждого вида есть свои особенности, важные для Игр. У меня есть книга, которую ты сможешь перечитывать столько раз, сколько потребуется, пока не выучишь всё. Я не знаю, что именно ты успела услышать, но буду учить тебя всему, что касается драконов и Игр, с самого начала.

— Но…

— Первый урок о драконах, — перебивает он меня и поднимается.

Драконы вокруг нас начинают подниматься и расходиться, расправляя крылья. Рохан раскладывает перед каждой лежанкой по камню.

— Дрогонах относится к виду Тенебри — самому крупному среди драконов. Их чешуя черна, как ночь, поэтому они легко сливаются с ночным небом. Никогда не сражайся с драконом Тенебри ночью. Проиграешь.

— Тогда Эскор тоже Тенебри? — Дракон урчит на своей лежанке позади меня.

Он кивает.

— Верно, хотя детёныши Тенебри появляются на свет редко.

Теперь понятно. До сих пор я видела в небе в основном зелёных и синих драконов.

— Он… детёныш Дрогонаха? Так их называют? — спрашиваю я, стараясь не думать о том, что скоро окажусь на Играх. Стану их частью.

Рохан тихо смеётся.

— Детёныш — да. Но нет, Дрогонах никогда не спаривался, хотя самки драконов и пытались. — Он оглядывается на огромного дракона, который фыркает и демонстративно отворачивается.

— Он… немного ворчливый.

Он вновь поворачивается ко мне и щёлкает челюстями в мою сторону.

Я подпрыгиваю.

— Веди себя прилично, — предупреждает его Рохан.

Тот лишь фыркает.

— Эскор с нами недавно. Мы нашли его прошлой осенью, когда начали опадать листья, и с тех пор он не уходил.

Я хмурюсь и поворачиваюсь к Эскору. Его тёмные глаза не отрываются от моих.

— А его мать?

— Предположительно мертва.

Эскор отворачивается.

Печаль окутывает меня.

— Когда детёныши уходят от матери?

— По-разному, — отвечает Рохан. — Некоторые остаются с матерью до самого взросления, примерно до восьми лет, другие уходят уже в два года.

— Так рано, — бормочу я.