На погребенных углях (ЛП), стр. 43

— Не совсем. Детёныши уже с года способны выжить самостоятельно, некоторые просто не хотят уходить от матери. Эскор прекрасно выживал в дикой природе. Ему почти три.

Ему всего три года… а он уже такой огромный?!

— Но ему, должно быть, было одиноко. — Я смотрю на дракона. — Иначе зачем ему оставаться здесь?

— Чтобы раздражать Дрогонаха.

Я невольно улыбаюсь. Рохан медленно подходит ко мне, присаживается рядом и ставит ноги по обе стороны от меня. Теперь он совсем близко. Меня окутывают его тепло и запах, и я не могу отвести взгляд.

— Как и Эскор, все, кого я считаю своими, остаются здесь.

Я опускаю глаза и тяжело вздыхаю.

За красивыми словами всегда скрывается яд.

— Я всё равно рабыня. Рано или поздно это перестанет иметь значение. Так было всегда.

Он хмыкает. Затем снова касается моего подбородка, заставляя поднять голову.

— В тот миг, когда я увидел тебя, ты перестала быть рабыней.

Я фыркаю, чувствуя, как глаза начинает щипать от жгучих слёз. Металл на шее словно тянет меня к земле, а чувства вдруг захлёстывают с головой. Я не привыкла, чтобы мне говорили такие вещи.

Не привыкла позволять себе им верить.

— Я всё ещё рабыня, просто теперь у другого хозяина. Ты можешь говорить мне красивые слова, позволять свободно ходить по своему лагерю, можешь даже говорить, что хочешь видеть меня в своей… в своей постели. Но я всё равно не свободна, Драконосвязанный.

У него дёргается челюсть, а пальцы сжимаются в кулак. Я настороженно слежу за этим движением.

— Да, я забрал тебя, потому что ты нужна мне для одной цели. Но разве здесь тебе не лучше, чем там, где ты была?

Я поднимаюсь и подхожу к камням возле Дрогонаха. Беру один и кладу перед ним.

— Пожалуйста, нагрей этот камень.

К моему удивлению, он слушается. Его взгляд скользит по мне, и я невольно отступаю, когда жар пламени накрывает меня, а по коже пробегает приятное покалывание.

— Здесь у меня есть еда, — говорю я Рохану, не оборачиваясь. — У меня есть крыша над головой и тепло. Но человек состоит не только из тела.

— И чего хочет тело?

— Тепла. Сытости… Чтобы не было так больно.

— А остальное? — спрашивает он.

Его дыхание касается моего уха. Он подходит совсем близко, но я не оборачиваюсь, продолжая смотреть на пламя.

— Разум. Сердце.

— Что говорит твоё сердце?

— Оно запуталось.

— А разум?

Хочет умереть.

Я молча поднимаю камень и кладу его в ведро. Он не настаивает, и я продолжаю собирать тёплые камни. Рохан тоже наполняет своё ведро, но я всё время чувствую на себе его взгляд.

Любопытный.

Обеспокоенный.

Обратно к его дому мы идём молча. Он даже помогает мне разложить камни внизу, чтобы тепло поднималось в комнаты наверху.

Когда мы входим в хижину, он велит мне сесть за стол. Я снимаю плащ и устраиваюсь на полу. Рохан уходит в спальню. Некоторое время он что-то ищет там, а затем возвращается и кладёт на стол книгу.

На обложке изображена голова дракона, а внизу написаны два слова. Наверное, имя автора.

Книга тонкая, но видно, что её часто читали. Края страниц потрёпаны, а на обложке нет ни пылинки.

Я перелистываю страницы. Слова расплываются перед глазами, но рисунки различить нетрудно. Здесь собраны драконы всех цветов и, должно быть, их описания.

Я провожу пальцем по чёрному дракону. Он так похож на Дрогонаха, что трудно поверить, будто это кто-то другой.

— Здесь описаны виды драконов и всё, что о них известно. Прочитай книгу, чтобы к Играм знать, с какими драконами мы можем столкнуться.

— Мне правда нужно всё это знать? — спрашиваю я, когда он протягивает мне чашку с водой.

— Да. Король выбирает участников, но мы не знаем, придётся ли нам столкнуться с мужчиной, женщиной, драконом или со всеми сразу.

Король Хейлен никогда не играет честно.

Я сглатываю.

— Я никогда не была на Играх.

Он смотрит на меня.

— Скорее всего, потому, что они не хотели, чтобы тебя обнаружили. Если бы король Хейлен узнал, что в Дракозаре есть эльфийка, он без колебаний забрал бы тебя.

— Почему? Что мы ему сделали?

— Потому что ему нужны ваши земли. Он попытался бы выведать у тебя всё, что только возможно.

— Но я ничего не знаю.

— Это не имеет значения. Не зря эльфы предпочитают убить себя, чем попасть в руки людей.

— Правда?

Он кивает.

— Поэтому тебе лучше оставаться незаметной. И скоро ты начнёшь тренироваться.

Я запинаюсь.

— Тренироваться?

— Учиться сражаться.

Я замираю и дрожащей рукой ставлю чашку на стол.

— Я… я не умею драться.

— Я заметил.

Стыд обжигает меня.

— Я не просила растить меня такой!

Его глаза вспыхивают, встречаясь с моими.

— В тебе есть огонь, Эльфийка. Просто никто ещё не раздул из него настоящее пламя.

Я кожа да кости. У меня… ничего нет.

— Ты будешь тренироваться с Калианом. Обычно я поручил бы это Калдару, но раз ты уже знакома с Калианом, думаю, тебе будет легче заниматься с ним. — Я бы не сказала, что рядом с ним мне легко. Один его взгляд пугает. — А потом мы зайдём к Беллами подобрать тебе доспехи. Похоже, Эскор скоро начнёт сбрасывать чешую. Если он позволит, Беллами сможет вплести её в твои доспехи.

— Я не воин.

— Ты выжившая. — Уверенность в его голосе заставляет моё сердце биться быстрее. — По сути, это одно и то же. Просто проявляется по-разному.

— Откуда ты можешь быть так уверен? — спрашиваю я, когда он берёт толстую прядь своих волос и протягивает её мне.

Не успев осознать, что делаю, я начинаю заплетать её, с головой погружаясь в знакомое с детства движение.

— Глаза никогда не лгут, что бы ни говорили слова или тело.

Я задумываюсь.

— А если ты не видишь глаз?

— Тогда ориентируйся на те части души, о которых сама говорила.

Я не уверена, что это так.

— Позволь мне рассказать тебе об Играх драконов подробнее.

— В тот раз ты отлично нагрел камни, Дрогонах. Почему сейчас не хочешь?

Ворчливый дракон лишь отворачивается и закрывает глаза.

— Вот как? А ведь я знаю, что той ночью ты согревал и меня.

Он фыркает.

— Даже не пытайся отрицать.

В ответ раздаётся глухой рык.

Я качаю головой и подхожу к следующему дракону. Блейз свернулся в плотный клубок и… храпит?

Склонив голову набок, я наблюдаю, как с каждым его выдохом из ноздрей выплывают крошечные облачка дыма, и невольно тихо смеюсь.

Я тут же замираю, прикрывая рот ладонью.

Я смеюсь.

Прошло уже несколько дней с той ночи, когда я спала в пещере с драконами. Рохан сказал, что оставит меня у себя. Чувства во мне смешались, но сильнее всего я ощущаю… тепло.

Меня никогда не хотели просто потому, что хотели. Меня хотели лишь затем, чтобы причинить боль. А Рохан сказал, что хочет оставить меня у себя. Что хочет видеть меня в своей постели.

В животе что-то сладко сжимается, и я прикусываю губу.

Я знаю, что он имел в виду, но… что, если однажды я и правда окажусь в его постели?

Смогу ли я удовлетворить такого мужчину, как он? И хочу ли этого сама?

Я представляю, сколько женщин у него было, но ни разу не замечала, чтобы между ним и кем-то из них было что-то большее.

Разве что Дарсия. Хотя, кажется, он неизменно отвергает её ухаживания.

Или… может быть, они встречаются, пока я занята работой.

От этой мысли внутри вспыхивает раздражение.

Я… ревную?

Раньше я тоже ревновала других. Когда они ели досыта. Когда их не отправляли ночевать в сарай. Когда им доставалась тёплая одежда и настоящая постель.

Вот что я чувствую сейчас, стоит лишь представить Рохана рядом с Дарсией.

Я оглядываю себя.

Пусть я немного поправилась, грудь у меня по-прежнему маленькая, а сама я всё ещё кожа да кости.