На погребенных углях (ЛП), стр. 18

Его взгляд скользит к моим спутанным волосам.

— Смотри.

Даже это слово звучит как рычание.

Несколько лошадей тревожно переступают, почувствовав его раздражение.

Я внимательно смотрю, как Рохан заплетает косу, стараясь запомнить каждое движение.

Я научусь. Я ведь научилась шить… Пусть не сразу, но научилась. Научилась сажать растения. Разделывать мясо. Стирать одежду, если добавить в мыло чуть больше воды…

— Ты вообще слушаешь?

— Д-да.

— Надо было оставить тебя умирать в Яме.

Я молча киваю.

Рохан раздражённо рычит.

Сера поворачивает голову, касается носом груди Рохана, а потом осторожно тычется губами мне в макушку.

Я тихо вскрикиваю, когда она слегка тянет меня за волосы, испугавшись, что она испортит единственное, что мне дорого.

Я не умею ухаживать за волосами. Не умею красиво заплетать их.

Но всё равно люблю их.

Это было единственное, что я могла любить тайком.

Единственное, что связывает меня с семьёй, которая когда-то у меня была.

Когда-то у меня была сестра, которая расчёсывала мне волосы.

Мать, от которой они мне достались.

Может быть, она обо мне заботилась?

Обнимала?

Любила?

Но она не осталась со мной.

Я машинально поднимаю руку к морде Серы, пока она продолжает осторожно теребить мои волосы.

Но это совсем не больно.

— Конечно, ты ей нравишься, Сера.

Рохан хмыкает.

Я тут же опускаю руку и отступаю.

— Не смей её отталкивать.

Я замираю и позволяю Сере продолжать, пока она наконец не отворачивается. Хвост радостно взмахивает, когда она приветствует подошедшую к ней другую лошадь.

Рохан тяжело вздыхает. Кажется, этот вздох идёт из самой глубины души.

И почему-то я прекрасно понимаю это чувство.

— Идём. Поедим у меня в палатке.

Он снова привязывает верёвку к своему поясу, и я, дрожа, иду следом.

Пока мы идём через лагерь, я чувствую на себе чужие взгляды. Вокруг переговариваются люди, над кострами кипят котлы с едой. Наверное, хорошо, когда рядом есть те, кому ты небезразличен, думаю я, замечая, как женщина помогает мужчине перевязать раненую ногу.

— Других драконов пока не видели, — говорит Гаррет, подходя к Рохану.

— Хорошо. Мы похоронили того дикого?

Мысли тут же возвращаются к дракону, который напал, когда я пыталась сбежать.

— Да, — с грустью отвечает Гаррет.

Рохан кивает.

Я и не знала, что они хоронят драконов. Мне казалось, если дракон погибает, его просто оставляют гнить.

Вскоре мы входим в палатку Рохана. Она самая большая в лагере. Мы садимся на разложенные на полу подушки. Рохан отвязывает мою верёвку, и я молча жду, опустив голову.

Украдкой наблюдаю, как он расплетает одну из своих кос.

Почему его волосы такие гладкие, а мои всё время путаются?

Он берёт со стола гребень и медленно проводит им по волосам.

— Драконосвязанный? — раздаётся голос снаружи.

— Войдите.

В палатку заходят две женщины, Саэлон и Агнис. Они приносят тарелки с едой и тепло улыбаются своему вождю.

— Проследите, чтобы нас не беспокоили.

Обе бросают взгляд на меня.

— Конечно.

Они ставят еду на стол и молча уходят.

— А теперь смотри.

Я поднимаю голову.

К моему удивлению, он медленно начинает заплетать волосы, показывая, как переплетать пряди между пальцами.

Закончив, он снова распускает косу и вопросительно смотрит на меня.

Я растерянно моргаю.

Чего он от меня ждёт?

Мой взгляд падает на еду.

Конечно.

Я идиотка.

Беру кусок хлеба и подношу к его губам.

Но он даже не открывает рот.

Вместо этого хватает меня за запястья и хмурится.

— Что ты делаешь?

— К-кормлю тебя? — выходит скорее вопрос, чем ответ.

— Меня не нужно кормить, — рычит он. — Я и сам прекрасно справлюсь.

— Виновата.

Он что-то недовольно бормочет, потом неожиданно запускает руку мне за пояс и достаёт спрятанное яблоко.

От испуга я тихо вскрикиваю.

Он держит яблоко между нами.

— Похоже, ты так и не отучилась воровать, Эльфийка.

Щёки вспыхивают от стыда. Он откусывает большой кусок яблока.

— Заплети мне волосы.

Я откладываю хлеб и вытираю пальцы.

Он не собирается наказывать меня за яблоко?

Я не решаюсь спросить.

Дрожащими руками я беру его волосы, разделяю их на три пряди, как он показывал, и начинаю переплетать.

— Ты решила оставить меня таким же лысым, как Калиан? — говорит он с набитым ртом.

Ой.

Наверное, я слишком сильно потянула.

— Прости. Я не хотела…

— Попробуй ещё раз.

Он потирает голову.

Я начинаю снова. И снова. И снова.

Каждую неудачную косу расплетаю и начинаю заново. Останавливаюсь только тогда, когда Рохан велит мне поесть. Пальцы сводит судорогой. Одежда отсырела. Веки слипаются от усталости. Но наконец у меня получается. Одна-единственная коса. Немного кривая. Немного неровная. Но это настоящая коса. Я даже перевязала её тонким кожаным ремешком. Я невольно улыбаюсь, чувствуя гордость.

Рохан вдруг берёт меня за запястье и довольно хмыкает.

Наши взгляды встречаются.

Я улыбаюсь ему, пока не понимаю, что делаю. Улыбка тут же исчезает. Нельзя показывать, что я рада. Он обязательно это отнимет.

— Мои волосы так тебя завораживают, Эльфийка?

Его голос звучит тише. Ниже.

Я опускаю взгляд на свою руку.

Оказывается, я всё ещё держу его косу, машинально намотав её на палец. Щёки вспыхивают. Я тут же отпускаю волосы.

Я играла с волосами Драконосвязанного.

Украдкой смотрю, как он осматривает косу.

— Даже ребёнок справился бы лучше.

Его слова больно задевают меня.

Но, к моему удивлению, он не расплетает косу, а лишь прячет её среди остальных.

— Никому об этом не говори.

— Не скажу.

— Поняла?

— Да.

— Точно?

— Да.

Сколько раз мне ещё нужно это повторить?

Он смотрит на мои волосы и тяжело вздыхает.

— И твои тоже придётся заплетать. Так что учись. Для нас волосы очень важны, но носить их распущенными нельзя. В бою они будут только мешать.

Сражаться придётся. Это лишь вопрос времени.

Я молча киваю, сдерживая желание коснуться своих волос.

Я никогда не умела за ними ухаживать. Всегда носила распущенными, чтобы скрывать уши. Так было безопаснее.

Но если Рохан хочет, чтобы они были заплетены…

— Пора спать.

Рохан поднимается и остаётся в одних штанах.

Я неловко отвожу взгляд, стараясь не смотреть на его обнажённый торс, пока он не бросает мне чистую тунику.

Внутри поднимается странное, незнакомое чувство. Стоит посмотреть на Рохана, и оно становится только сильнее.

Лучше вообще на него не смотреть.

Я быстро натягиваю сухую чистую тунику. Рохан, к счастью, снова не обращает никакого внимания на мою наготу.

Он указывает на меховую постель. Я подхожу, но он снова берёт верёвку и привязывает её к своему запястью. Потом резко тянет меня вниз. Я тихо вскрикиваю.

Дыхание сбивается. Я чувствую каждое своё движение, пока он укладывает меня рядом, почти так же, как прошлой ночью.

До меня доносится его сонный голос.

— Спи.

И почему-то я действительно засыпаю.

— Лошади готовы, — докладывает Калиан Рохану, окидывая взглядом осёдланных лошадей. — Мы потеряли одну упряжную лошадь из-за дикого дракона, но я запряг двух поменьше и часть груза снял, чтобы облегчить повозку.

— Хорошо. Калдар?

Тот кивает.

— Всё готово.

Рохан свистит. В ответ раздаётся ржание, и Сера рысью подбегает к нему. Он что-то тихо говорит ей, придерживая за голову, а я невольно смотрю на её гриву. Она заплетена в косу. Хвост тоже.

Это он заплёл её или кто-то другой?

— Дрогонах! — вдруг рявкает Рохан, отступая на шаг, и я невольно напрягаюсь.