Как мама меня богатому дракону продала (СИ), стр. 25

Мама поднялась, я тоже встала, хотя печать тут же дернула запястье, будто хотела напомнить, что еще не закончила воспитательную работу.

Лист оказался официальным, с печатью, и я развернула его прямо у кровати. Пришлось аж перечитать, потому что смысл был настолько наглый, что мозг отказался принимать его с первого раза.

Совет договоров требовал срочного обследования южного склона и прилегающих подземных сооружений в связи с нестабильностью спорного договора, угрозой порчи родового имущества и необходимостью установить, не является ли земля источником магического нарушения. Комиссия должна была прибыть завтра до полудня. До завершения обследования семье Астерен предписывалось не препятствовать доступу уполномоченных лиц.

Я медленно опустила лист.

– Они хотят попасть к ледяному колодцу, – сказала я.

Мама побледнела, а управляющий выругался так тихо, что даже Дорн бы одобрил. И вот тут договор дернул снова. Но теперь вместе с болью пришло не только чужое чувство, а резкая тревога. Рейнар или почувствовал мой страх, или получил такое же письмо. Неважно.

Наша ссора оказалась удобной. Я ушла от него утром, отказалась от сопровождения, не пришла на подтверждение, и Совет тут же получил прекрасный повод. Не так уж сложно было все узнать через слуг, работников… Я села на край кровати и рассмеялась.

– Великолепно. Просто великолепно. Я решила доказать, что могу сама, а враг, кажется, решил прислать благодарственную корзину. Нет, я понимаю, – сказала, глядя на письмо. – Понимаю.

Им нужно, чтобы я злилась, а Рейнар держался на расстоянии. И если начну кричать, что никого не пущу, они скажут, что Астерен препятствуют расследованию. Если пущу – они доберутся до колодца первыми.

Печать снова заболела, но теперь я даже не разозлилась. Очень неприятно признавать, что древняя магическая гадость иногда понимает ситуацию быстрее хозяйки. Еще неприятнее было признавать, что мне нужен Рейнар.

– Подать карету? – спросил управляющий.

– Я не поеду к нему посреди ночи с видом женщины, которая сама хлопнула дверью, а теперь прибежала, потому что Совет снова оказался мерзким.

– А что ты сделаешь?.. – осторожно решила узнать мама.

Я взяла чистый лист, перо и села к столу.

Лорд Валльгард. Совет требует срочного обследования южного склона и подземных сооружений завтра до полудня. Формулировка: нестабильность договора и угроза родовому имуществу. Полагаю, наша ссора оказалась им полезна. Я все еще злюсь. Это не отменяет того, что вы нужны рядом. Э. Астерен.

Глава двадцать третья. В которой дракон приходит не за поцелуем

Рейнар

Цветы были весьма плохой идеей… Я понял это примерно через пять минут после того, как купил их и оказался посреди ночной улицы с букетом темно-красных пышных астр.

Валльгард с цветами, едущий извиняться к женщине, которую обидел вполне обдуманным решением, выглядел глупо. И я понятия не имел, как извиняться без попытки сразу же объяснить и приложить доказательства.

Не оправдываться. Нельзя, дракон, она закроет дверь и даже слушать не станет. И уж точно не объяснять, как ловушка помогла найти след, потому что сама все поняла, и проблема была не совсем в этом.

Когда карета остановилась у винодельни, дом еще не спал. В окнах двигались тени, у погреба дежурили двое моих людей. Печать на запястье неприятно ныла, договор ждал подтверждения, но я приехал не за ним.

Эвелина вышла на крыльцо сама, в красном домашнем платье, с распущенными волосами. Дракон внутри поднял голову и едва не рванулся навстречу. Я заставил себя остановиться у нижней ступени и не тянуться к ее руке.

– Лорд Валльгард, – сказала Эвелина после долгой паузы. – Если вы пришли извиняться цветами, предупреждаю сразу, что это не поможет. И подтверждение…

– Я пришел не за поцелуем.

Она едва заметно напряглась, но стояла неожиданно тихая, осторожная, будто не доверяла и мне, и себе. Я поднялся на одну ступень и протянул все-таки букет, не приближаясь вплотную.

– Я пришел извиниться.

Эвелина не сразу взяла цветы, но все же через секунд тридцать протянула руки и забрала букет. Вот теперь надо было сказать все просто и без тех самых оправданий.

– Я не должен был скрывать от вас свои подозрения, даже если считал, что защищаю. И еще я не хочу владеть вами ни по договору, ни по решению Совета. Не имею на это никакого права.

Она сжала букет крепче, и одна астра страдальчески изогнулась, пытаясь не сломаться.

– Вы очень мешаете мне на вас злиться, – сказала Эви, помедлив.

Я почти улыбнулся, но не позволил себе, потому что слишком много еще оставалось между нами несказанного. Печать на запястье вдруг потеплела, напоминая о времени. Эвелина тоже почувствовала, ее пальцы дрогнули на букете, взгляд перешел к рукаву.

– Надо подтвердить, – произнесла она сухо. – Пока договор не решил, что мы недостаточно страдаем.

– Только если вы хотите.

Эвелина раздраженно выдохнула, потом резко развернулась и пошла в дом.

– Идите уже, лорд Валльгард. Но если мама увидит вас с цветами, она решит, что мы почти помолвлены.

В доме пахло теплым деревом и травяным чаем. Эви прошла не в гостиную, где мог оказаться кто угодно и подслушать разговор, а в старую дегустационную комнату рядом с кабинетом. Там стоял широкий дубовый стол, полки с бокалами, несколько темных бутылок без этикеток и высокий шкаф.

Она поставила цветы в пустой кувшин, который нашла на полке, потом повернулась. Между нами было несколько шагов. И десять секунд поцелуя…

Собирался держать себя в руках. Конечно, собирался, даже когда Эви подошла и поцеловала меня. У меня было много благородных намерений, и все они прожили до того момента, как ее губы коснулись моих.

Я ответил медленно, не углубляя поцелуй сразу, давая ей возможность отстраниться и позволяя себе сохранить хотя бы немного самообладания. Но ее пальцы легли мне на грудь, смяли ткань рубашки и потянули ближе с таким нетерпением, что…

Печати на наших запястьях едва теплели, молчали, что было совершенно нетипично. Эвелина открыла глаза, нахмурилась.

– Почему не сработало? Мы ведь нормально целовались, что опять не так?

– Возможно, сработало слабее…

– Рейнар.

Плохо. Очень плохо. Когда она произносила мое имя так, мир вокруг вообще становился неважным.

– Возможно… Я догадываюсь.

– Нет. Не надо снова. Не “догадываюсь”, не “возможно”, не “нужно проверить”. Вы знаете больше, чем говорите, лорд.

Я должен был сказать, что она моя Истинная. Одно слово, которое многое объяснило бы и разрушило одновременно. Ее тягу, мое поведение, то, почему древний договор с каждым днем все слабее напоминал обычное подтверждение и все сильнее – самое вредное существо на континенте. Постепенно затихая с тем, как между нами устанавливалась связь куда глубже.

Но если скажу сейчас, после ссоры, после того как она сама признала, что я нужен рядом, Эвелина услышит, что так решила магия, дракон, мир за нее.

– Если я скажу сейчас, – произнес я, чувствуя, как каждое слово режет горло. – Вы решите, что у вас снова отняли выбор.

– А сейчас, – ответила Эвелина тихо, – я должна гадать, где магия, а где я? Ведь именно это вы мне и предлагаете. Не знать. Снова.

Эвелина отвернулась, уперлась ладонями в дубовый стол и опустила голову. Волосы упали вперед, закрывая лицо, и я заставил себя не подходить.

– Я не хочу больше гадать, – сказала она глухо. – Не хочу думать, что если меня тянет к вам, то это договор или еще какая-нибудь семейная дрянь. Я хочу хотя бы в собственном желании быть уверенной.

– Эвелина...

– Молчите, лорд.

Она выпрямилась, обернулась и посмотрела на меня так, что остановилось дыхание. Боги, какая же она красивая.

– Сейчас уверена, что хочу вас поцеловать. И если еще раз остановитесь без причины, я… я не знаю, что сделаю с вами.