Как мама меня богатому дракону продала (СИ), стр. 26

Эви

Очень сложно злиться на мужчину, который адекватно извиняется, приносит цветы и смотрит так, будто ты единственная причина, по которой он вообще помнит, как дышать.

Я правда старалась, но проблема была в том, что Рейнар Валльгард без камзола уже представлял для здравого смысла серьезную угрозу. А Рейнар Валльгард, который просто сказал “я не хочу владеть вами”, оказался ужасающим оружием.

Поэтому я решила поцеловать его еще раз, наверное, для ясности, но не помогло. Потому что вдруг стало жарко-жарко, совсем жарко.

Рейнар подхватил меня за талию и посадил на край дубового стола так легко, будто я ничего не весила.

Он положил ладони по обе стороны от меня, наклонился и поцеловал снова глубже, жарче. Я обхватила его ногами за бедра, чтобы не дать отодвинуться, и Рейнар тихо выдохнул мне в губы.

– Вам нравится, лорд Валльгард?

– Эвелина… Вы мстительная женщина.

Дракон поцеловал в шею, и все мои замечательные слова исчезли. Я дернула его жилет, не справилась с пуговицей и раздраженно цокнула языком, так что лорду пришлось самому снять и бросить на стул.

Рубашка легла поверх жилета. Я на секунду забыла, что собиралась сказать, потому что передо мной снова был тот самый невозможный мужчина, которого договор когда-то выкинул в мою спальню мокрым и голым. И нынче я снова его увижу. А если нет... То сделаю что-нибудь плохое.

Я провела ладонями по его груди, ниже, к ребрам, и почувствовала, как он втянул воздух. Это было приятно – знать, что лорд Валльгард, который мог одним взглядом заставить замолчать половину Совета, теряет самообладание от моих пальцев.

– Эви, – сказал он хрипло.

Он накрыл мои руки своими и поднес к губам сначала одну ладонь, потом вторую. Поцелуи были горячими, медленными, нежными. Я потянулась к нему, он подхватил, поднял со стола и поставил на ноги только затем, чтобы развернуть спиной к себе.

В стекле отражались мы оба: я с растрепанными волосами, он за моей спиной. Высокий, темный, без рубашки, с руками на моей талии. Я могла бы пошутить, правда могла, о чем угодно.

Но даже когда воздух между нами плавился и густел до состояния расплавленного меда, он двигался медленно. Расправился с платьем. Затем пальцы Рейнара скользнули по моим плечам и подцепили тонкие бретельки сорочки. Дракон стягивал их неспешно, и ткань соскользнула, обнажая ключицы, плечи.

Горячее дыхание опалило кожу, и я вздрогнула, когда его язык скользнул по коже плеча – влажный, горячий, драконий жар, который чувствовался даже в этом легком прикосновении.

Сорочка упала к ногам бесшумной лужицей света и кружева, а он уже спускался ниже. Я вскинула голову и уперлась ладонями в столешницу, но он не позволил отстраниться. Руки дракона обхватили мою талию, жадные ладони легли на поясницу, притягивая ближе, и я почувствовала, как большой палец очерчивал позвонок за позвонком, а следом проходил язык.

Он опустился передо мной на одно колено, его губы прошлись по краю кружева на бедре, зубы прикусили тонкую ленту. Ткань поддалась с тихим, интимным треском, и дракон стянул остатки белья. Его пальцы скользнули по моим икрам, поднялись к коленям, развели бедра, и я забыла, как дышать.

– Обопрись на стол, – голос был низкий, хрипловатый, пробирающий до самого низа живота.

Дерево было теплым от лампы, но все равно обожгло разгоряченную грудь, когда я подалась вперед. Рейнар встал за мной, его пальцы снова легли на мои бедра, очерчивая форму, а губы прижались к выступу позвоночника на шее.

Поцелуй. Потом еще один, ниже. Еще ниже. Он целовал каждый позвонок, будто нанизывал невидимую нить. Когда его губы достигли поясницы, я всхлипнула от нетерпения. Дракон прижался губами к ямочкам над ягодицами и выдохнул, а у меня подогнулись колени. Широкие ладони обхватили мои бедра крепче, большие пальцы надавили на внутреннюю поверхность, разводя меня шире.

А потом он провел языком. Нежно и широко. От самого низа, где я была уже мокрой, и вверх до самого чувствительного места, на котором его губы задержались особенно долго. Я ахнула и подалась вперед, грудью ложась на стол, выгибая спину. Прохладное дерево, его горячий рот там, где я уже не могла сдерживать дрожь...

Он обвел языком самое чувствительное место, и я застонала, едва успев зажать ладонью губы. Пальцы Рейнара скользнули вперед, а язык проник глубже, пробуя так, будто я была самым редким вином из его коллекции.

То широкие движения языком, от которых я почти теряла связь с реальностью, то мягкие круги, мучительно медленные, а потом вдруг быстрые, ритмичные. Я вжималась в стол, хватаясь за край, а пальцы Рейнара – сначала один, потом два, скользнули внутрь, находя тот самый угол, от которого перед глазами вспыхивали звезды. Он двигал ими медленно, в такт движениям языка, и это сводило с ума.

Я чувствовала, как приближается оргазм, и он тоже это почувствовал по тому, как сжалась вокруг его пальцев и прерывисто задышала. И дурной дракон ведь не остановился. Его язык стал быстрее, пальцы глубже, а свободная рука легла мне на живот, прижимая к себе, не давая ускользнуть от ощущений. Я вскрикнула, выгибаясь.

И только тогда он поднялся, тяжело дыша мне в затылок. Его пальцы все еще нежно поглаживали мои бедра, так контрастируя с тем, что только что делали его губы и язык. Дракон развернул меня к себе, снова посадил на стол, но теперь уже не на край, а глубже, туда, где широкая дубовая поверхность была теплой от лампы и пахла старым вином.

– Последний раз спрашиваю, Эви, пока могу остановиться.

– Вы… Ты можешь перестать быть благородным хотя бы на ближайшие десять минут?

– Не уверен, что десяти хватит.

Вот тут я рассмеялась, что было совершенно не вовремя. Рейнар тоже улыбнулся, а потом спорить стало не с чем.

Дубовый стол скрипнул под нами, где-то снова звякнул бокал, я вцепилась в его плечи и зажмурилась, потому что мир слишком быстро сузился до ощущений. Дракон навис надо мной, заслонив собой и темное окно, и свет лампы, и все остальное. Я почувствовала, как его бедра раздвигают мои, и на мгновение замерла от остроты этого ощущения. Он был уже там – твердый, горячий, и одно это касание заставило меня выгнуться навстречу. Но он не вошел сразу. Его ладонь скользнула по моему животу, оглаживая каждый изгиб, поднимаясь к груди. Большой палец обвел сосок, чуть сжал ласково, и каждое прикосновение отдавалось во всем теле, будто я превратилась в один оголенный нерв.

– Смотри на меня, – выдохнул Рейнар.

Я открыла глаза и встретилась с его взглядом. Зрачки – бездонные, почти полностью вытеснившие радужку, в них – только я. Растрепанная, раскрасневшаяся, лежащая на столе под ним. Дракон вошел медленно, давая почувствовать каждое мгновение, и я ощутила, как он заполняет меня до самого предела. Замер внутри, давая привыкнуть, и его самоконтроль в этот момент, когда на скулах заходили желваки, был самым красноречивым признанием в чувствах, какое он только мог сделать.

– Рейнар, – выдохнула я, и это прозвучало и как мольба, и как приказ одновременно.

Он начал двигаться медленно, глубоко, так, что каждый толчок отдавался во мне волной от низа живота до самых кончиков пальцев. Стол скрипнул под нами, помнивший наверняка и не такое. Я обвила дракона ногами, притягивая ближе, глубже, и он хрипло застонал, уткнувшись лицом мне в шею. Его дыхание обжигало, губы находили чувствительное место за ухом, зубы прикусили мочку.

Рейнар приподнял мои бедра, меняя угол, и я вскрикнула, потому что теперь он задевал ту самую точку внутри. Мои пальцы скользили по его спине, чувствуя, как перекатываются мышцы под гладкой, горячей кожей.

– Еще, – шепнула я.

Его движения стали жестче, быстрее, но все еще с той самой драконьей сдержанностью, которая не исчезла даже сейчас. Он вжимал меня в стол, абсолютно неблагородно, и я чувствовала каждую его мышцу, каждый рваный выдох. Скрип дерева, смешанный с нашими стонами и влажным звуком тел, был совершенно бессовестным.