Как мама меня богатому дракону продала (СИ), стр. 1

Как мама меня богатому дракону продала

Глава первая. В которой меня продали

– Ты только не переживай сразу, ладно?

Мама произнесла это таким ласковым, почти виноватым голосом, что я сразу поняла – стоит и еще как. Не может она говорить так о чем-то… несерьезном.

– Я все могу объяснить, только ты сядь.

Я медленно поставила корзину с виноградом возле двери и посмотрела на улыбающуюся маму, затем на еще теплый яблочный пирог. За двадцать четыре года я научилась безошибочно определять масштаб катастрофы по содержимому кухонного стола.

И, поверьте, яблочный пирог означал катастрофу, потому что мама не любила печь, тем более пироги. А еще она заварила чай с душицей, которую, в отличие от меня, терпеть не могла.

– Нет-нет-нет, – я невесело рассмеялась. – Давай сразу определимся, что именно ты натворила в этот раз, а потом я съем этот подозрительный пирог.

– Почему сразу "натворила"? – возмутилась мама так искренне, как будто я ее не знала. – Иногда мать просто хочет порадовать единственную дочь.

Ага, верим. Конечно. Проснулась утром и подумала: "А не испечь ли мне пирог для доченьки? Среда же. Самое время." Очень правдоподобно…

– Мам, я тебя слишком давно и хорошо знаю. Если печешь пирог, то, как минимум, наступил конец света.

Она обиженно поджала губы, а я все же ополоснула руки и села к столу. Мама тут же принялась резать пирог. Я украла упавшую дольку печеного яблока и облизнула палец.

– Ты преувеличиваешь, доченька.

– Да неужели? Напомнить, когда ты испекла его в прошлый раз?

– Не надо…

– В первый раз ты призналась, что случайно обменяла дедушкину телегу на волшебную козу, которая, как потом выяснилось, вообще не волшебная, – я загнула указательный. – Во второй сообщила, что у нас временно поживет твоя троюродная сестра с шестью детьми, потому что они "всего на недельку", а прожили полгода. В третий...

– Эви.

– ...в третий выяснилось, что ты купила винный пресс у гнома, который находился в международном розыске сразу в трех королевствах. И нас потом затаскали по судейской канцелярии. Мне продолжить?

– Просто были… такие обстоятельства, – мама положила на тарелку огромный кусок и поставила мне поближе.

– Объединяло их только одно – каждый раз на столе стоял вот этот. Яблочный. Пирог. Не спорю, он очень вкусный, но все-таки… Пока я добрая и ем, рассказывай.

Она тяжело вздохнула, вытерла руки о передник и наконец села напротив меня. Наверное, больше всего меня пугало то, как вяло и без искорки мама спорила. Потому что она могла спорить с инспекторами, перекрикивать торговцев на ярмарке и однажды выгнала со двора пьяного тролля обычной скалкой. Но теперь выглядела слишком уж виноватой.

– У винодельни были проблемы, – начала она осторожно.

– Да, я в курсе. После смерти папы нам было сложно, ай… Горячо, – я не собиралась ждать, пока пирог остынет. – Но мы вроде справляемся, нет?

– Все не так хорошо, как ты думаешь, – мама теребила краешек салфетки. – Если бы я ничего не сделала, то к зиме мы бы остались без земли, дома, виноградных полей… и вообще без всего.

– Ну предположим, об этом мы говорили и даже план составили. Где же начинается та часть, после которой понадобился пирог?

Мама подняла на меня глаза.

– Я нашла человека... ну, почти человека... который согласился нам помочь.

– Предположим… – повторила я, молясь, чтобы это не были какие-то теневые дела, гильдия воров или что похуже.

– Он очень богатый.

– Ты взяла ссуду?

– Очень порядочный.

– Это начинает звучать подозрительно.

– И вообще, в нашей провинции у него почти безупречная репутация.

Я прищурилась. Звучало как речь торговца на ярмарке, который уже десять минут рассказывает, что его чудо-лопата сама копает огород, лечит ревматизм и повышает… всякое у мужа.

– Мам, – я подалась вперед.

– Что?

– Почему ты так старательно продаешь мне этого мужчину, если разговор вроде бы про винодельню?

Она кашлянула, а затем неожиданно схватила нож и принялась совершенно без всякой необходимости поправлять кусок пирога. Я даже отшатнулась на всякий случай.

– Просто пытаюсь объяснить, что он действительно хороший.

– Так. Кто он?

– Дракон.

Я закрыла глаза и медленно вдохнула. За последние годы успела усвоить одну простую истину: если мама начинала предложение со слова “дракон”, дальше уже не существовало нормального развития событий.

– Идем с другой стороны. Что ты подписала?

Она виновато улыбнулась и подняла нож. Выглядело вообще не мило, если честно.

– Совсем мааааааленький договор.

– Мам…

– Очень короткий.

– Мам.

– Там даже мелкого шрифта почти не было.

– Мама!

Она зажмурилась, словно собиралась прыгнуть с обрыва, и выпалила так быстро, что я едва разобрала этот ужас.

– Я случайно продала тебя дракону.

Глава вторая. В которой покупатель тоже недоволен

– Ты… ты… что сделала? – спросила я очень тихо.

Теперь уже мама поспешила осторожно отодвинуть от себя нож и даже прикрыть им тарелку с пирогом, словно меч на щит, сдаваясь.

– Эви, солнышко, только не смотри на меня так, будто я специально встала сегодня пораньше, посмотрела в окно и решила: а не продать ли мне дочь дракону, пока день такой хороший… – затараторила она, неестественно улыбаясь. – Все вышло совершенно случайно, я тебе клянусь, в очень сложных хозяйственных обстоятельствах, возможно, из-за моей небольшой невнимательности.

– Небольшой невнимательности? – переспросила я, чувствуя, как во мне поднимается маааленькая такая, малюсенькая истерика. – Небольшая невнимательность – это когда ты пересолила суп. А тут родная мать подписывает бумагу, после которой ее единственную дочь можно забрать вместе с виноградниками! Я что тебе, движимое имущество?!

– Ну почему сразу "движимое имущество", – обиделась мама, хотя стоило бы извиниться. – Ты у меня не имущество, доченька, ты у меня радость, опора, свет в окне и вообще самое дорогое, что у меня есть.

– Которое ты продала.

– Не продала… а… временно передала в рамках долгового обязательства.

– Мама!

– Ну хорошо, формально продала, – всплеснула она руками. – Но там были нюансы, а я не очень понимаю во всех этих бумажках.

Я медленно вдохнула и вцепилась пальцами в собственные рыжие пряди, опустив голову. Мама вообще прекрасно умела превращать ужас в бытовую мелочь: долг перед банком у нее становился "небольшой неприятностью", налоговая проверка – "гостями из города", а продажа дочери дракону… "временной передачей в рамках обязательства".

– Это уже ни в какие ворота, – пробормотала я наконец и подняла взгляд на мать. – Я понимаю, что у нас бывали разные семейные ситуации, и я даже готова признать, что не каждая из них была полностью твоей виной, но продать дочь дракону…

– Во-первых, мы еще ничего не знаем точно, – подвинула мама мне бодро чашку под нос. – Во-вторых, лорд Рейнар человек благородный, в смысле дракон благородный. И он тоже остался не в восторге.

Я замерла, а потом медленно приподнялась.

– Прости?

Мама явно поняла, что выбрала не самый удачный способ поддержки, но было уже поздно.

– Ну, он тоже не в восторге, – повторила она уже осторожнее. – Когда я отправила ему копию договора, он сначала решил, что это подделка, потом прислал очень вежливое письмо с просьбой немедленно объяснить, почему в список включена девушка, которую он не заказывал.

– Ах, он не заказывал?! – я хлопнула ладонями по столу от возмущения. – Как жаль. Как же неловко вышло. Бедный дракон, представляю, как тяжело ему было узнать, что где-то в провинции его случайно осчастливили чужой дочерью. Может, нам еще извинительную корзину собрать? Вино, сыр, пирог, записочку: "Простите, что дочь оказалась не по вашему вкусу, в следующий раз постараемся продаться аккуратнее"?