Как мама меня богатому дракону продала (СИ), стр. 19

Оно было винного цвета, в тоне нашего рода. Глубокого, темного, почти ягодного, с плотной тяжелой тканью и тонкой вышивкой по краю. Лоза, листья, маленькие гроздья, спрятанные в узоре так, будто ткань выросла не в мастерской, а на нашем южном склоне. Я достала платье осторожно, разложила на кровати и только тогда увидела на внутренней стороне манжет маленькие вышитые буквы: Астерен.

С этим стало трудно спорить, хотя очень хотелось. Сказала себе, что платье слишком красивое, что Рейнар не имел права, что я могу надеть другое… Что не обязана принимать, особенно от мужчины, который то целует меня на сене до потери разума, то останавливается когда не надо.

Но… Он подарил платье, которое мне понравилось. Будто запомнил, какие я люблю детали, рукава, линию декольте. И еще цвет, вышивка… Черт бы тебя побрал, дракон.

Ночь перед слушанием прошла плохо. Я почти не спала, хотя пыталась, потому что стоило закрыть глаза, перед ними появлялись то строки про живой объект, то след второй печати. То Рейнар. В каждом воспоминании он был разный: сдержанный, сорвавшийся, больной, опасный, заботливый, и во всех случаях от него становилось одинаково трудно дышать.

Утром Лиза должна была помочь мне с застежками, но за тридцать минут до выезда обнаружилось, что где-то потерялась коробка с булавками для рукавов. Она выскочила буквально на мгновение, пообещав вернуться сразу.

Сначала я ждала спокойно, а потом поняла, что стою в нижнем платье уже десять минут, а служанка не возвращается.

– Лиза? – позвала я, глядя на дверь. – Если вы просто решили, что я должна явиться на слушание в нижнем платье, то идея, конечно, смелая, но…

В дверь вдруг постучали, и я могла поклясться, что уже знала, кто там.

– До выезда осталось мало времени. Лиза сказала, что вернется к вам, но ее задержали внизу. Вам нужна помощь? – раздался голос дракона.

Я посмотрела на себя в зеркало. Тонкая светлая ткань закрывала все, что должна была закрывать, но делала это с таким недостатком энтузиазма, что даже смешно.

– Если я скажу нет, – произнесла, все еще глядя на свое отражение, – мне придется остаться в нижнем платье.

За дверью на секунду стало очень тихо.

– Я могу позвать другую служанку, – сказал Рейнар наконец.

Боги, мужчины совсем не понимают намеков, да? Вот прям в собственном доме и не может быть чуточку… наглее? Чтобы я не чувствовала, как в голову лезут безумные идеи и хочется захихикать.

– Можете войти, но только если снимете камзол.

– Простите? – спросил Рейнар после долгого молчания.

– Я стою в нижнем платье, лорд Валльгард, – сказала я, внезапно становясь очень смелой. – Будет честно, если вы тоже лишитесь хотя бы одного слоя. Снимете камзол – и тогда можете входить.

За дверью снова стало тихо. Потом я услышала медленный, почти неслышный выдох. Потом дверь открылась, и он вошел без камзола.

На лорде осталась темная рубашка, строгий жилет, расстегнутый у горла ворот, и все равно казалось, будто между нами вдруг стало ну совсем мало ткани. Камзол он держал в руке, а потом аккуратно положил на спинку кресла, не отводя от меня взгляда.

Я смотрела в зеркало, поэтому видела нас обоих. Себя в нижнем платье, с открытой шеей, с волосами, которые еще не успели собрать. Его – темного, высокого, слишком близкого к тому, чтобы быть не лордом Валльгардом, а просто мужчиной в моей комнате.

– Честнее? – спросил он тихо.

Я сглотнула. Рейнар подошел к ширме, взял осторожно верхнее платье и встал за моей спиной. В отражении видела каждое его движение: как дракон поднял платье, как расправил рукава и не смотрел на меня.

– Руки, – сказал он негромко.

Но так, что у меня внутри все предательски сжалось. Я послушалась, и Рейнар накинул платье мне на плечи, осторожно провел ткань вдоль предплечий, помог попасть в рукава и все это время не касался больше, чем было необходимо.

Плотная ткань сразу изменила меня в зеркале: нижняя светлая тонкость спряталась под винным цветом, талия стала уже, и в отражении появилась женщина, которая почти могла убедить кого угодно, что ничего не боится. Но Рейнар все еще стоял за моей спиной без камзола, и его пальцы уже находили первую застежку у моего бока.

– Там крючки, – сказала я зачем-то, хотя он явно видел.

– Я справлюсь с застежками на женском платье, госпожа Астерен, – ответил Рейнар.

В зеркале наши взгляды встретились, и шутка тут же стала тоньше, опаснее. Дракон опустил взгляд первым и начал застегивать платье.

Сначала сбоку, у талии. Крошечный крючок, узкая петля, легкое натяжение ткани. Каждый застегнутый элемент приближал нас к отъезду, но думать об этом становилось все труднее.

– Вы… так сосредоточены, – сказала я, когда молчать было уже невозможно. – Так заняты крючками, хорошо, что не надо шнуровать корсет.

– Я занят своим самообладанием.

Смеяться что-то перехотелось. Его пальцы продолжали застегивать платье, один крючок за другим, а я смотрела на нас в зеркало и понимала, что сейчас между нами нет договора и обязательного поцелуя. Есть только я в его руках, а он все равно касается только платья.

Когда застежки дошли до ребер, одна из них зацепила тонкую прядь волос, и я невольно тихо зашипела. Рейнар замер, не убрав рук, но и не двинувшись дальше.

– Больно? – спросил он.

– Нет, просто волосы зацепили… Вот там прядь где-то, в застежке запуталась, – я сбивчиво попыталась объяснить.

– Где именно?

– В голове, Рейнар, боги! – не выдержала.

Он смотрел на меня в зеркало. Темный, собранный, без камзола, с руками у моей талии, слишком близко к тому, чтобы я могла притворяться, будто он просто помогает мне одеться.

А потом дракон осторожно обнял меня сзади. Его ладони легли поверх платья на мою талию, такие теплые и тяжелые. Я видела нас в зеркале: его лицо у моего виска, темную рубашку рядом с винной тканью, свои широко раскрытые глаза.

– Рейнар, – сказала я тихо, и в этом имени было слишком много всего.

Этот несносный дракон наклонился и поцеловал меня в шею. У самого края волос, туда, где кожа была слишком чувствительной. Его губы коснулись медленно, горячо, но от этого у меня подкосились колени сильнее, чем если бы он сорвался. Я схватилась за его руку на своей талии, удерживая.

Второй поцелуй лег ниже, у линии шеи, там, где платье еще не закрывало кожу. Третий – ближе к плечу. Каждое прикосновение успевало стать отдельной мыслью, отдельным признанием. Рейнар едва заметно притянул меня ближе, и я чувствовала, как упираюсь спиной в его грудь. Бедра.

Сама себя не узнавала в зеркале. В винном платье, с чуть приоткрытыми губами, с руками поверх его рук.

– Я не хочу туда идти, – сказала неожиданно для самой себя.

То есть… Я хотела идти. Хотела разнести их формулировки, доказать подделку, посмотреть в глаза людям, которые назвали меня объектом. Но не хотела выходить из этого зеркала и его рук.

Рейнар поднял голову, с вновь потемневшими глазами, и ласково, словно одержимый, провел губами линию по шее до плеча.

– Я защищу вас, – сказал он тихо. – От всего, Эвелина.

Красивые фразы я бы, наверное, отбила шуткой, но Рейнар произнес это как что-то уже решенное внутри него куда раньше этого утра.

– Нельзя защитить от всего, – сказала я тихо, потому что иначе пришлось бы поверить.

– Я сделаю все возможное для этого.

Рейнар чуть наклонился снова, и я подумала, что он поцелует шею еще раз, но он остановился у самого уха, не касаясь губами, только дыханием.

– Но сейчас, – произнес он едва слышно, – если останусь еще на минуту, мы опоздаем.

– Совет подождет, – сказала я, хотя сама услышала, как опасно это прозвучало.

– Нет, Эви. Не так.

Эви. От этого ласкового короткого имени стало еще труднее стоять ровно. Рейнар медленно убрал руки с моей талии. В дверь постучали, и мы оба замерли.

– Госпожа Астерен? – голос Лизы прозвучал очень робко. – Я нашла булавки. Простите, меня задержали внизу, там такая путаница вышла...