Как мама меня богатому дракону продала (СИ), стр. 11

– Нормального? – переспросила я. – Уточни, Феликс, мне очень интересно, какой именно присмотр ты считаешь нормальным?

– Мужского, – пояснил дядюшка Северин. – Не обижайся, девочка, но винодельня – не корзинка с ягодами, ею должны заниматься люди, понимающие ответственность, а не две женщины и… дракон.

Я сцепила зубы. Мама придержала меня за юбку, и это правильно, потому что иначе бы я вцепилась в его лысину.

– Мы приехали предотвратить дальнейшее разрушение семейного имущества, – наконец сообщила Аглая.

– Какое благородство, – сказала я. – А почему вы не приехали, когда папа умер? Тогда семейное имущество тоже разрушалось.

– Не груби старшим, Эвелина, – процедила Аглая, и лицо у нее стало жестким. – Тогда ситуация была деликатной, твоя мать не просила помощи, а сейчас речь идет о судьбе рода.

– Мама писала вам, – сказала я, и у нее дрогнули пальцы на юбке. – После похорон. А потом весной, потом когда треснула балка старого пресса; и ты ответила, тетушка, что сейчас всем трудно, но женщина должна учиться жить по средствам.

Маму можно было винить в катастрофах, пирогах, договорах, внезапных продажах дочери, но не в том, что она не пыталась спасти земли. Я сделала еще шаг вперед, и Феликс, к счастью для себя, отступил.

– Так вот, мы научились жить без вас. Развернитесь, сядьте в свои кареты и продолжайте не вмешиваться так же, как делали это раньше.

– Дракон плохо влияет, или ты теперь просто считаешь, что богатый покровитель решит все твои проблемы?

– Дракон хотя бы приехал до того, как стало выгодно, Феликс. А вы явились только сейчас, когда решили, что из-за договора можно забрать то, к чему вы не приложили ни руки.

Тетушка Аглая развернула какую-то бумагу и постучала по ней пальцем, возвращая разговор к делу. И деловито сообщила, что они подготовили семейное заявление: пока Совет не вынес решение по моему положению, а договор с лордом Валльгардом не расторгнут, управление винодельней должно перейти к ближайшим родственникам по линии Астерен.

– Вы издеваетесь. Вы видели наш род последний раз на похоронах отца, и то уехали раньше поминок, потому что дорога темная, а теперь приехали спасать семейное имущество?

– Розалин, как мы все видим, не способна вести дела разумно, а мы готовы взять на себя заботу о винодельне временно, разумеется, – сказал Северин. – Никто не отнимает у тебя дом, – голос, однако, прозвучал неуверенно.

Я шагнула к дяде и просто спросила, за что из всего произнесенного он предпочтет получить первым.

– Эвелина… – произнесла тихо мама.

Я уже сделала еще один шаг, когда за моей спиной раздался спокойный мужской голос.

– Не советую вам продолжать.

Рейнар стоял в дверях за спинами приехавших и возвышался на голову. Черный камзол, темная вышивка, спокойное лицо. Клянусь, впервые была рада его видеть.

– Лорд Валльгард, – быстро сказал Феликс, поправляя манжету. – Рад, что вы присоединились, мы как раз обсуждаем семейные дела Астерен.

Бумага перекочевала в его руки, и дракон пробежался взглядом по строчкам.

– Вы вторглись в дом госпожи Розалин и госпожи Эвелины без приглашения и попытались навязать управление землей, к которой не имеете отношения. Я все верно понимаю? – изогнул он бровь.

– Позвольте, но мы родственники, – произнес Феликс, и его улыбка стала заметно менее уверенной. – По крови, лорд Валльгард, а вы, при всем уважении, в данном случае лицо заинтересованное.

– Несомненно. Но я еще и лицо, которое выкупило обязательства и на данный момент несет ответственность за сохранность земель и прав госпожи Астерен до слушания.

Аглая ухватилась за слово “земли”, но Рейнар даже не дал ей договорить.

– Земли находятся в спорном правовом положении до решения Совета. И это не лишает госпожу Эвелину Астерен ее имени и дома. Как и права выгнать незваных родственников. Или… мне вызвать представителей власти?

Мне очень захотелось что-нибудь сказать, например, что я сама могу вот это все, а не за его спиной стою и жду защиты. Но слова застряли в горле. Ну как бы понимаете. Он не говорил, что все это его. То есть говорил, но оставлял нам права.

Феликс совершил огромную ошибку и открыл рот, в отличие от меня.

– Мы хотим защитить имущество от неразумного управления. А незамужняя девушка живет в вашем поместье, лорд, вы за свою репутацию не боитесь?

– Начните бояться за свой язык, – Рейнар прищурился, и Феликс замолчал так резко, будто ему на горло положили холодный нож. – Он работает дурно и может обойтись очень дорого.

Мама прикрыла рот ладонью, а я прикусила губу. Улыбаться в такой момент было бы неправильно, но очень хотелось. Рейнар снова перечитал бумагу.

– Подписанты не указали степень родства полностью, основание для передачи управления отсутствует, упоминание договора с моей стороны использовано неверно. А формулировка о женской неспособности к хозяйственному управлению… оскорбительна и юридически ничтожна. Предлагаю госпоже Астерен подать встречное заявление о попытке давления на спорное имущество. Я могу подготовить бумаги уже сегодня, но, разумеется, решать будет она.

Он повернулся ко мне, и вот тут стало совсем плохо, потому что все смотрели: мама, Лидия, Феликс, Северин, Аглая. И дракон.

– Мне нужно подать заявление?.. – спросила я, не ожидая такого напора. – Или они могут просто уйти сейчас и больше никогда не вспоминать про нас?

– Не обязательно, если ваши родственники сейчас покинут дом и больше не будут предъявлять претензии, – ответил Рейнар, даже не посмотрев на Феликса. – Если будут, я подготовлю документы, и подготовлю достаточно хорошо, чтобы второй попытки не возникло.

Почему-то именно это окончательно сломало их уверенность. Не драконья суть, а скучающее обещание написать бумаги так, что от их претензий останется только пыль. Северин первым взял шляпу, Аглая поджала губы, но заявление забрать не попыталась.

Феликс уходил последним. Уже на пороге он обернулся, явно собираясь оставить за собой последнее слово.

– Еще посмотрим, лорд, как долго вы будете защищать чужое имущество.

– Госпожа Эвелина Астерен находится под моей ответственностью, – произнес Рейнар медленно. – А значит, любой, кто попытается использовать ее положение, ее мать или ее земли, будет иметь дело со мной.

Феликс побледнел, буркнул что-то невнятное и вышел наконец на крыльцо. Снаружи еще некоторое время слышалось возмущенное шипение тетушки Аглаи, шорохи и голоса.

– Чай? – спросила мама первой, когда дверь закрылась, с такой надеждой, будто чай мог что-то изменить.

– Мам… Да, налей чай всем, – выдохнула я устало.

Мы остались вдвоем с драконом. Вышли на крыльцо и смотрели, как родственники покидают двор, но вот тревога от этого почему-то лишь стала сильнее.

– Лорд Валльгард, – сказала я наконец, поворачиваясь к нему. – Вы… Спасибо, в общем. Но я бы и сама справилась, понятно?

– Разумеется, госпожа Астерен.

Печать на запястье тут же нагрелась, как наглая маленькая доносчица, напоминая, что до девяти вечера осталось не так уж много времени. Я посмотрела на алые линии, Рейнар – тоже, но мы оба сделали вид, что ничего не произошло.

Глава двенадцатая. В которой чужая рука пахнет чернилами

Я стояла в прихожей и пыталась понять, почему после чужих криков, мерзких намеков и волшебного юридического уничтожения от Рейнара мне хотелось не радоваться, а спрятаться под одеялом.

Мама посмотрела сперва на меня, потом на Рейнара и осторожно спросила, не будем ли мы все-таки пить чай.

– Мама, – сказала я устало, пытаясь одновременно не сорваться и не рассмеяться. – Если ты сейчас начнешь лечить меня напитками, я попрошу Рейнара внести в семейные бумаги отдельный пункт о запрете успокоительных сборов.

– Очень жестоко с твоей стороны, – вздохнула она, но к кухне все равно пошла ставить чайник. – Лорд Рейнар, вы, конечно, можете отказаться, но я все равно поставлю чашку, потому что вы только что спасли мой дом от Аглаи.