Как построить магическую академию? (СИ), стр. 43

Я подняла руки — пустые — и положила их ему на лицо, туда, где человеческое ещё спорило с драконьим. Кожу обожгло так, что мир на миг стал белым. Я вдохнула — и этот вздох вошёл в меня, раздвинул ребра, раскрылся в грудной клетке огненным цветком.

– Стайхон… – прошептала я, не в силах говорить громче.

Он дернулся так, будто я дала ему пощечину. Пламя качнулось и на миг ушло в него — как волна, которой сказали «домой». В зрачках, в этих чёрных колодцах с голубыми иглами, мелькнуло что-то знакомое — тот короткий, простой взгляд, в котором утром было только узнавание и боль. Он дышал часто, бессвязно. Я чувствовала каждое его биение — в висках, в ладонях, в ожоге на плече.

Сзади — голоса, зов, воздух шевелился, земля вздыхала, ветер держался за нас, как за верёвку. Но Стайхон не слышал их. Но меня — может быть.

Огонь дрогнул, схлопнулся в горле, оставив вместо себя вкус металла и дымной еловой смолы. Он замер на секунду — весь, как поставленный на стоп-кадр. Я заставила себя не отводить взгляд, не моргать, держать его, как держат на краю.

И наши взгляды встретились.

– Стайхон пожалуйста, не надо… – снова прошептала я. Огонь окончательно ушел, и дышать стало гораздо легче.

– Ты не понимаешь… – ледяным тоном ответил он, резко отводя взгляд.

– Мы все исправим… Мы… – начала я, но парень меня перебил.

– Мы уже ничего не исправим. Мы не успеем. Все кончено!

– Еще ничего не кончено! Пока король не приехал…

– Но он скоро приедет!

– Мы объясним ему все!

– Но он не будет слушать! Он верит только собственным глазам. И он, и мои родители. Все, что мы делали, было зря. Все наши жертвы…

– Ничего не зря! Ты рано сдаешься! Все наши жертвы…

– Какие жертвы? – зло перебил меня Стайхон и резко отступил на один шаг, но при этом не перестал смотреть на меня в упор. – Чем вы пожертвовали, кроме лета?

– Мы не получим дипломы, если… – снова начала я, но уже понимала, что и этого аргумента дракону покажется недостаточным.

– Многие из вас говорят о дипломе, как о единственном шансе на пропитание. Глупость! Да, вам повезло родиться с магией и закончить академии, однако без диплома вы не упадете ниже того уровня, на котором были. Вы все равно найдете себе работу. Для меня же отсутствие диплома — значит потеря любого уважения, любого влияния в своем обществе. Вы лишитесь только денег, а я буду тем, у кого кроме них ничего не останется. Во всяком случае, я так думал. И неважно, сохранилось ли мое суждение или нет, но в тот момент, когда король выдвинул это глупое условие, я был готов на все, чтобы его выполнить.

– И что же ты сделал? – напряженно спросила я, сжимая кулаки.

– Я попросил у родителей этот замок. Но мои родители слишком хорошие дипломаты, чтобы не искать во всем свою выгоду. Зачем соглашаться только лишь на возвращение диплома, если можно получить большее.

– Что они потребовали взамен на замок? – вопрос сорвался с моих губ почти неслышно, но драконы отлично умели читать по губам.

– Свадьбу… – тихо прошептал Стайхон. – Политический брак с той, которую они выберут.

– И ты согласился? – ахнула я.

– А ты как думаешь, если мы сейчас стоим здесь, – усмехнулся дракон. – Именно поэтому, ведьмочка, я и сказал тебе, что мы никогда не сможем быть вместе. Стоит стенам этой академии открыться, как я начну готовиться к свадьбе. Но есть еще один нюанс… – тут он сделал долгую паузу, буквально прожигая меня взглядом.  – Как я уже сказал, мои родители - отличные дипломаты, поэтому они заключили со мной письменный договор. Они дают мне в замок для того, чтобы открыть в нем академия, а взамен я женюсь. Но там есть приписка, что если я провалюсь, если я не справлюсь с поставленной королем задачей, то я буду сам виноват в своем провале, и жениться все равно придется, ведь тогда я опозорю семью еще сильнее, и только лишь правильный брак сможет спасти нашу фамилию от позора.

Этот монолог слышала не только я, но и все ребята. Уверена, даже портреты из стёклышка подслушивали. И никто не знал, что сказать.

– Именно поэтому мне было так важно, чтобы у меня все получилось. Я уже поставил на своем будущем крест. Но согласись, Ингрит, прожить всю жизнь с нелюбимым человеком проще, когда ты ректор академии, имеющий возможность прятаться от семьи в ее стенах. Или же когда ты хотя бы просто понимаешь, что это было не зря. А сейчас это все будет зря. Без любви, без диплома, без уважения…

И дракон развернулся и быстро пошел в замок. Конечно, моим первым порывом было догнать его и успокоить, вот только я абсолютно не знала, что сказать. Вместо этого я осталась стоять, как вкопанная, пытаясь осознать все услышанное. Неужели родители Стайхона такие монстры? Как можно пожелать сыну такую судьбу? Я, конечно, слышала, что у драконова своего правила жизни и свои ценности, но, чтобы так…

Постепенно мы все вернулись в замок, правда, разговаривать не стали. Вместо этого каждый занялся своим делом. Дин, например, снова пошел что-то мастерить. Лик, не умеющий долго молчать, пытал портреты на предмет того, что они видели. Это, кстати, было важно, вот только сосредоточиться я не смогла.

– Скажи, что к нам они не заходили, – обратилась я к портрету Тагар.

– Нет, к жилым комнатам они вообще не поднимались. Мы следили. Только внизу буйствовали…

– Но как они попали в замок? Как снова нас усыпили?

– Мы не видели. Они просто в какой-то момент оказались в замке.

Я мотнула головой, понимая, что хочу побыть одна, и направилась в спальню. Бросила быстрый взгляд на ручку двери Стайхона, но не решилась зайти или даже постучать. Подходящих слов в голове все еще не было.

В комнате я бездумно лежала, снова и снова прокручивая слова дракона в голове, но в душе была какая-то гнетущая безысходность.

– Скучаешь? – послышался из зеркала голос Тагара.

– Грущу, – честно ответила я.

– Зря. Ищи во всем плюсы.

– Сейчас из плюсов только кресты на кладбище, которое не тронули.

– Знаешь, – задумчиво проговорил мужчина в лохмотьях. – Я ведь совсем плохо помню жизнь того, с кого меня рисовали. Но, признаться, отрывки воспоминаний есть. Набеги, грабежи… И да, это делали мы. И если для кого-то это было горем, то для нас праздником. Маленькая победа, за которой зачастую шло наказание. И да, я кого-то спас, но как это произошло, я не помню. Однако это дает мне надежду, что что-то благородное во мне было. Так вот, к чему это я. Мы грабили, радовались, но этого хватало ненадолго. Нам приходилось это делать снова и снова. В новых местах, с новыми опасностями. А люди переживали горе, восстанавливали свои дома и снова жили счастливо. Еще лучше у них дома получались, еще защищённые.

– Не хочешь же ты сказать, что нам еще повезло.

– Это только время рассудит. Но пока не стоит так убиваться, если все живы и здоровы. Вы еще молоды, у вас…

Наверное, он хотел сказать, что вся жизнь впереди, но не успел, потому что на улицу послышался странный шум.

Я выглянула в окно и увидела, что Крис куда-то таскает остатки деревьев и что-то рушит магию. Ну вот, еще у одного срыв…

Я побежала вниз, прихватив с собой Дина, Лика и Арею. Не одной же мне боевика успокаивать. Дракона хватило.

– Там, это… У Криса тоже срыв! – выпалила я и понеслась дальше, напугав ребят.

Мы выбежали во двор, и увидели наскоро выложенную тропинку. По ней шагал Крис, таща на плече обгорелую перекладину; на ходу он сбивал каблуком угли.

– Крис! – я поймала его за локоть. – Ты чего творишь? Положи!

– Стой, не ломай! – Лик уже перехватывал перекладину с другой стороны.

Дин вытащила из кармана тонкую веревку и попыталась стянуть Крису кисти — не силой, а хотя бы символом. Арея, бледная, как мука, подалась вперед, но испуганно замерла, не решаясь ничего сделать.

Крис остановился. Посмотрел на нас странно — широко, будто с другой стороны стекла, – и свободной рукой покрутил пальцем у виска.

– Вы, это, – сказал он спокойно. – Совсем?