Авангард. Четвертый всадник (СИ), стр. 42

Арбитр между тем, без Бартеза и Сатрапа — задерживаться нам никак нельзя, пронзительно взвыв двигателями прыгнул вверх на пару метров. Раздались гулко бухающие очереди автоматических пушек, снаряды прошли прямо над нами и несколько десятков дронов вместе с охранными роботами разлетелись на куски в обрамлении снопов искр. Очистив пространство перед нами, Арбитр тут же поднял корму — ткнулся задом в потолок и встал вертикально, носом вниз. Вновь загрохотали пушки — пробив пол шаттл устремился вниз, разрушая перекрытие за перекрытием.

Стараясь не обращать внимания на творящуюся вокруг вакханалию, я все же выбрал место и там наконец начала материализоваться черная как смоль машина, с выступающими за рубленые очертания трубами импеллеров. Едва Коллектор качнулся на посадочных лапах, как боковая дверь уже отошла в сторону.

Всего несколько секунд от недавнего спокойствия после первого выстрела, а показатели визора уже словно взбесились — на место уничтоженных дронов прилетело сразу четыре больших роя, в ушах испуганные крики Здравомыслова и громкие комментарии Сатрапа. Он сейчас, схватив Здравомыслова поперек, бросил его в пассажирский отсек шаттла — недавно в плане все, конечно, выглядело более дисциплинированно и приличнее.

В момент броска две очереди прилетели Сатрапу в спину, и он рухнул на пол, замерев словно сломанный охранный робот, которых вокруг валялось уже несколько десятков. Активный статус погас, иконка бойца на периферии зрения посерела. Я уже медленно отступал к шаттлу спиной вперед, активировав щит-эгиду. Позади Бартез, закрывший собой Кирилла Воропаева и Розенкранц — он уже свалился в салоне с полностью выбитым энергетическим щитом. Жив, но один наплечник искрит, блок на спине дымится — энергетический щит, судя по показателям, полностью выбит без возможности восстановления, хорошо батарея не детонировала.

Я запрыгнул в шаттл, крича, что пора убираться отсюда и слабо понимая, что вообще происходит — только что же все еще нормально было. Закинутый Сатрапом в салон Здравомыслов уже поднялся и пробежавшись — взяв старт двигаясь еще на четвереньках, занял место пилота. Пристегнулся одним движением, руки запорхали по панели управления — профессионал, не отнять. Еще на Виктории стало понятно, что светлый творец-основатель классный пилот, сейчас это подтверждает.

Двигатели шаттла заработали с характерным высокочастотным жужжанием, слышным в салоне из-за открытой двери и «Коллектор» прыгнул вверх, пробивая потолок. Боковая дверь так и не закрылась — покосилась и отлетела, оставляя за собой искрящийся след в пробитых перекрытиях, а меня отбросило в сторону. Да, Здравомыслов пилот классный, но в экстремальной ситуации явно себя в этой роли не пробовал, от страха просто забыл столь немаловажный момент как необходимость закрыть двери.

Отлетев в угол салона, увидел Воропаева. Неожиданно уже в кресле, предназначенном для заключенных, обездвиженный опустившейся сверху плечевой рамой. Что интересно сел сам, действуя по плану. Посадку ренегата должен был контролировать Бартез, но он уже исчез — статус неактивный, иконка бойца серая.

Минус два.

Арбитр недавно ушел вниз — первым, отвлекая основную реакцию сил службы безопасности, а наш шаттл сейчас рвался вверх, пробивая перекрытие за перекрытием. Несколько секунд и мы вылетели на верхний уровень башни, оказавшись в огромном помещении зала совещаний Директора. Почти полностью пустое пространство, только круглый стол в центре — Здравомыслов как раз подогнал челнок к нему, приземляясь с ударом почти без торможения, так что нас по полу проволокло.

По плану я должен был оставаться за оружейным пультом, а Розенкранц прикрывать Здравомыслова, но полученные им повреждения планы смешали. Поэтому Рози в своих потрепанных доспехах, все еще искрящихся в районе наплечника, остался на месте оружейного оператора, а сам я встал рядом с творцом-основателем, уже занявшим место за столом и запустившим работу местной системы.

Перед Здравомысловым в воздухе почти сразу повис десяток экранов, руки мелькали в воздухе почти неуловимо для глаз, запуская процессы — творец-основатель сейчас похож на пилота вертолета, проводящего предстартовую процедуру в ускоренном порядке, когда уставные двадцать восемь минут нужно уместить в четыре.

Прошло несколько долгих секунд, пока все было спокойно. Пушки «Коллектора» периодически постреливали, уничтожая появляющиеся из дыры в полу дроны, но ситуация пока без серьезного напряжения, можно слегка дух перевести.

Здравомыслов в это время раз за разом подтверждал активацию запуска разных протоколов, полосы загрузки и проверок параллельно запущенных процессов постепенно поползли к заполнению. Снизу, далеко-далеко, слышны грохот и выстрелы — там Арбитр с младшим Воропаевым за штурвалом шорох наводит, отвлекая силы безопасности Директората.

Активность вокруг начала нарастать, при этом время наоборот, потянулось медленно, словно залитый в песочные часы гудрон. Ощущение, что остановилось. Коллектор прикрывал нас со спины, из дыры в полу уже вылетел Арбитр, затормозив с пронзительным, приглушенным наушниками шумом двигателей. Из боковой двери выпрыгнул Анри, вставая рядом со Здравомысловым и закрывая его своим телом с другой от меня стороны.

Полоски загрузки и анализа данных на многочисленных экранах ползли все так же медленно, вокруг снова начиналась вакханалия — из распахнутых дверей зала появлялись охранные дроны и роботы, пушки шаттлов грохотали без перерыва, разнося все вокруг себя, прицельные комплексы в визоре буквально с ума сходили. Перед глазами расцвело буйство красок — я уже слабо понимал, что происходит, автоматика по большей части воевала с автоматикой, сам я только энергетический щит перед Здравомысловым держал, в который уже несколько раз прилетало. Анри с другой стороны от него без энергетического щита и просто отстреливал появляющиеся в его секторе дроны и бегущих робособак — этих тоже уже несколько десятков появилось.

— Все готово, уходим! — крикнул Здравомыслов, поднимаясь.

Свет в этот момент в зале погас, охранные роботы все замерли, некоторые из робособак по инерции проехались по полу обездвиженные. Залетевшие в зал дроны заморгали красными огнями и начали медленно приземляться, совершенно о нас забыв. И все было бы хорошо, если бы рядом не появились новые игроки — сразу два военно-полицейских штурмовика зависли напротив нашего этажа. В стеклянные стены безо всякого предупреждения замолотили снаряды многоствольных пушек — это не охранные системы, там местные за штурвалами.

— Не стрелять! Не стрелять! — почти сразу раздался истошный крик Здравомыслова.

Мог бы и не кричать, в обсуждении плана отдельно не раз оговаривали, что после перезагрузки любой ответ от нас будет актом агрессии и тогда откат городской системы будет приостановлен.

Здравомыслов продолжал кричать уже на лету — от стола до сорванной боковой двери Коллектора было несколько метров, я его туда в полет запустил. Штурмовики за окном продолжали стрелять, и, хотя остекление верхнего купола башни было бронированным, выдержало всего пару секунд. Паутина трещин быстро разрослась, а потом стекло обрушилось водопадом — разрывы прошли по залу косой, сметая и отодвигая даже наш челнок с места — я уже упал в десантном отделении, прокинув Здравомыслова вперед, к пилотскому креслу.

Анри больше не видно — хотя секунду назад он был совсем рядом, а теперь иконка в визоре неактивна. Здравомыслов же пробежался по салону и запрыгнул в кресло пилота — и все это под спокойным взглядом Кирилла Воропаева, все еще обездвиженного в кресле.

Всю высадку он просидел в спокойном ожидании без единого слова, я про него и забыть успел. Коллектор вновь тряхнуло и поволокло по полу — в бок и корму ударили снаряды штурмовиков, но Здравомыслов уже взялся за штурвал. Под крик «держитесь» я схватился за поручень, и тут же меня перевело в горизонтальное положение — шаттл буквально прыгнул вперед. Через проем вырванной двери слышен грохот стекла — это мы вылетели на улицу, в противоположную от штурмовиков сторону вместе с секцией купола и сразу же ухнули вниз.