Великий диктатор. Книга пятая (СИ), стр. 73

Но, видя, что я настроен серьёзно, согласился с моим требованием.

— Почему бы и нет, — кивнул и Гюллинг.

— А мне? А я? — тут же забеспокоился Микка.

— А ты, братишка, по субботам пойдёшь проходить краткий курс анатомии в морг нашей клиники, — обрадовал я мелкого. — Чтобы от трупов не зеленел и не шарахался.

— Идеальное наказание, — неожиданно согласился со мной Усениус. — Ты пистолет-то покажи.

— Точно. Держи, — протянул я ему свою поделку. — Только учти, из-за короткого ствола вспышка выстрела чересчур сильна. Особенно в помещениях. Слепит. Надо делать пламегаситель. Как наиграешься, отправь с описанием Шмайссеру на завод. Пусть начинает выпуск.

— Принял, — кивнул Артур и, ткнув стволом в сторону трупов, поинтересовался. — А с этими что делать?

— В крематорий обоих, — отмахнулся я. — Нам сейчас надо разобраться с другим мятежником и подумать про операцию в Норвегии.

Глава 27

4 июля 1917 года. Гельсингфорс. Дворец генерал-губернатора.

— Прости меня, Матти! Я плохо воспитал сына! Вся вина лежит на мне! — встав на колени передо мной, заявил полковник Нильс Викстрём, выгораживая своего сына.

Вчерашний день пронесся в каком-то безумно рваном стиле. Нужно было съездить и поговорить с массой людей. Лидеры партий, сенаторы, военные, всё смешалось в один сплошной калейдоскоп встреч и событий. А вечерняя статья Акселя Лилле в рупоре либералов «Викинг» про мою героическую схватку с Маннергеймом добавила только новых проблем.

На самом деле статья была хвалебной, но уж слишком сказочной. В ней я спасал заложников перестреливаясь с генералом из пулемётов, а заодно фехтовал с гвардейцами, которых порубил в капусту. Ну, что взять с человека, который несколько суток находился в заложниках, плохо спал и ничего не ел? Причем, все остальные невольные свидетели моего утреннего «геройства» твердили журналистам, бравшим у них интервью, нечто подобное. Особо выделились женщины-депутаты, добавив изюминки в статьи своими воспоминаниями про «реки крови и горы трупов», которые оставались за спиной барона Хухты, когда он добирался до главного мятежника.

Работай бы сейчас слаженно весь правительственный аппарат и, цензура бы точно не пропустила эти статьи. Но все чиновники сидели по домам. Не говоря уже про цензоров.

Эту статью тут же подхватила и региональная пресса. И даже один ушлый ведущий зачитал её в ночных новостях проводного радиовещания. В общем, к утру про мои геройства знала уже вся Финляндия, что сразу же вышло мне боком.

Ни свет ни заря позвонила Татьяна и почти полчаса выносила мой сонный мозг своими претензиями и переживаниями. В какой-то момент мне надоело ей поддакивать, и я просто повесил трубку и, для надёжности обрезав пукко телефонный провод — завалился спать дальше. Но через два часа припёрся младший Эркко, который, не дозвонившись, лично принёс стартовые экземпляры моих новых книг на английском.

— Матти, только не надо его казнить! Не бери грех на душу! Он же всё-таки твой племянник! — громкие просьбы старшего Викстрёма, выдернули меня из воспоминаний и вернули на грешную землю.

— Полковник Викстрём! Что за цирк со стоянием на коленях вы тут устроили? Немедленно встать! — проорал я, зная великовозрастного братца как облупленного.

Если с ним начать сюсюкаться, то будет ещё хуже. Проще построить его.

— Так точно, господин генерал-губер… Ой! Извините, ваше светлость…

— Высочество, — поправил его Артур Усениус.

— Высочество? А. Ну, да. Точно. Я просто… — окончательно стушевался командир Улеаборгской пограничной бригады.

— Так, все нормально, брат, — похлопал я родственника по плечу. — Для тебя, я всё тот же малыш Матти. Ну, а что касается Андреаса, то зачем мне его казнить? Пусть у него и были дурные намерения, но он ничего совершить и не успел, влетев в заботливо подготовленную Артуром засаду, — кивнул я на своего безопасника. — Но и отпустить просто так я его не могу. Он всё-таки участвовал в мятеже. Поэтому сошлём его на несколько лет на остров Медвежий. Там как раз освободилась должность начальника электростанции. Что скажешь, Андреас?

Сам, обсуждаемый нами, сидел в уголке на стуле, в ножных и ручных кандалах и под охраной полковника Кахмо. Раз оба моих военачальника припёрлись в Гельсингфорс, то грех не воспользоваться этим. Зачем нам выносить сор из избы. Порешаем всё в узком кругу, как говорится. Пусть Аймо Кахмо нам и не родственник, зато друг семьи и племянник моего издателя Ээро Эркко. Ещё в кабинете помимо моего безопасника был и кузен Микка. Главное, чтобы сам обвиняемый был согласен с наказанием, а то от этого родственника можно чего угодно ждать.

— Давай-давай, — зло произнёс Андреас Викстрём, как будто прочитав мои мысли. — Я тебе эту твою электростанцию сожгу. Ненавижу.

— Как в детстве? Когда хотел нам дом спалить? — усмехнулся я.

— Что, что? Он пытался вам дом сжечь в Яали? — удивился старший Викстрём.

— Ой. Давно это было. Он тогда пытался в первый раз устроить мятеж против меня в нашей мальчишеской компашке. Ну, я его малость побил. А он в отместку решил дом поджечь. Хорошо хоть тонтту вмешался и остановил его.

— Ненавижу! И тебя ненавижу! И домового твоего! А теперь ещё и тебя, отец, ненавижу за то, что на коленях стоял перед этим крестьянским быдлом. Делай что хочешь, Матти, но я везде найду способ навредить тебе!

— Ну, тогда, остаётся только один вариант. Комфортабельная одиночная камера в тюремном замке Улеаборга. И вам с супругой будет проще сына навещать, — кивнул я кузену. — И мне спокойней. И никто из родственников не сможет меня упрекнуть в жестокости.

— Спасибо, Матти, — поклонился мне полковник.

— Так, всё, а теперь к делам. Микка, будь добр, отконвоируй Андреаса в приёмную и передай его охране, а сам позови сюда Стрёмберга. А вы, господа, присаживайтесь за стол. Нам предстоит долгий разговор, — обратился я к полковникам и Артуру Усениусу.

Пока выводили племянника, пока рассаживались, я успел достать из сейфа нужные документы и подготовиться.

— Значит так, господа полковники. Это хорошо, что вы вдвоём прилетели. Так будет проще. Тем более, что предстоит непростая операция.

— Операция? — встрепенулся Аймо Кахмо и решил уточнить. — Пограничная или войсковая?

— Войсковая наступательная. В связи с тяжёлой экономической, политической и гуманитарной ситуацией в Норвегии. Я принял решение о проведении спецоперации по защите саамов от банд разложившейся норвежской армии. Да вы и сами в курсе, что творится в Финнмарке после начала гражданской войны в Норвегии. Вот, черновой план операции, составленный капитаном Стрёмбергом, — указал я глазами на Ялмара, которого и так все хорошо знали. — С помощью главы военно-пограничного департамента Карла Франссона.

С этими словами я передал полковникам папки с документами. На некоторое время в кабинете воцарилась тишина, прерываемая шелестом бумаги и бульканием мобильного кондиционера.

— Э, ваше высочество, тут, в бумагах, помимо фюльке Финнмарк упоминается и фюльке Тромсё. Мы заходим в обе провинции? — решил уточнить дотошный Аймо Кахмо.

— До 1866 года Тромсё входил в состав Финнмарка. Норвежцы специально разделили большой фюлке для лучшего управления. Но, исторически, это всё равно одна марка. Финская марка. И она должна быть в Финляндии, а не в Норвегии.

— Это уже не спасательная операция, а оккупация, — не сдавался Кахмо. — А как на это отреагируют шведы? Они это так просто не оставят.

— Со шведами я буду сам разбираться. А по поводу оккупации. Это другое. Сюда уже летит с Медвежьего Исак Саба. Это опальный парламентарий от Финнмарка, который во время первой военной хунты вынужденно бежал к нам. Он возьмёт на себя всю политическую и административную работу. Ваша цель — разоружить или уничтожить банды и обеспечить доставку гуманитарных конвоев. До моего возвращения из Лондона вы должны уже подготовить чистовой план операции. Возражения есть? — я обвёл взглядом присутствующих.