Великий диктатор. Книга пятая (СИ), стр. 74

— Никак нет. Всё ясно, — кивнул мне Кахмо. — Мы можем располагать только теми частями, которые у нас есть?

— Ну, кое-что у нас высвободилось после подавления мятежа. Плюс четыре подводные лодки Холланда, купленные нами в Канаде, должны прийти в Порт-Романов с очередным конвоем со дня на день. На две лодки уже собраны экипажи. Так что у вас будет поддержка и с моря.

— Артур, запиши себе ещё одну задачу, — обратился я у Усениусу. — Сразу после этого совещания возьмёшь за шкирку Юхо Эркко, и вместе с ним, в самые короткие сроки, спланируйте массированную информационно-идеологическую компанию в прессе. В том числе и в заграничной. О тяжёлой гуманитарной ситуации в северных фюльке и о том, как страдает там местное население. Соберите информацию с беженцев. Самые вопиющие случаи насилия в отношении квенов и саамов со стороны частей норвежской армии. Мне нужно вызвать волну сочувствия к местному населению не только от наших обывателей, но даже со стороны шведов и датчан. Всё ясно?

— Сделаю, — кивнул мой безопасник, усердно записывая себе в блокнот моё распоряжение.

— Ну и чудесно. Ну, что, господа, начнём обсуждение предстоящей операции?

……

6 июля 1917 года. Аэродром Стратфорд. Лондон.

Летели с предвкушением чего-то хорошего, а прилетели на похороны. Сам перелёт между Улеаборгом и Лондоном я тупо проспал. Сразу после взлёта, прошёл к пилотам и предупредил Якова Кута, что займу для сна штурманскую кабину. Её специально оборудовали раскладывающимся креслом, чтобы лётный состав мог отдохнуть во время длительных перелётов или стоянок в чужих аэропортах.

Разложил кресло и, напялив на шею принесённую с собой из салона U-образную подушку, почти моментально вырубился под ровный гул двигателей. Эти подушки я «придумал» и запатентовал два года назад, когда в рейсовые «Викинги» стали ставить высокие кресла с подголовниками. Подушка сразу стала популярной не только у пассажиров наших авиалиний, но и у прочих обывателей, путешествующих на поездах и экономящих на приобретении постельных принадлежностей. Более того, в последнее время, эта подушка приобрела популярность и у военных. Те даже окрестили её окопной подушкой.

А мои пионеры в своих артелях быстро догадались, как сделать эти подушки ещё более привлекательными и популярными. Они стали шить их в виде различных животных — лисичек, собачек и котиков. Вот на одном из таких чёрных котиков с розовыми ушками я сегодня и спал.

Казалось бы, только глаза закрыл, а меня уже будит верный Антикайнен. Не открывая глаз и не меняя позы, сонно поинтересовался у своего секретаря:

— Будильник по имени Тойво, что случилось, что ты не даёшь мне поспать?

— Почти прилетели, мой диктатор. Кружим над Лондоном. Вам надо вернуться на место и пристегнуться.

— И чего кружим?

— Даём возможность приземлиться второму борту. У него отказал левый двигатель. Будут садиться на одном, — уведомил Антикайнен, а с меня в один миг слетела сонливость.

— Спасибо, Тойво. Сейчас вернусь в салон, только заскочу к пилотам.

— А, наш соня явился? — встретил меня спокойным голосом Яков. — Ты так храпел, что порой заглушал двигатели.

— Что со вторым бортом? — не обращая внимания на шутку друга сразу спросил я и попытался заглянуть в боковое окошко фонаря кабины.

Там была видна Темза и её устье, а так же многочисленные пригороды Лондона, но совершенно не видно второго самолёта. В нём летели слуги бывшей царской семьи и Микка Йокинен. Он, под предлогом посещения наших английских проблемных заводов, видимо, решил так отмазаться от первой практики в морге. Ну, кто я такой, чтобы спорить со своим коммерческим директором. Раз сказал, что надо, значит, ему, действительно, надо. Но я всё равно его проконтролирую.

— Движок отказал, — буднично поведал мне Яков Кут. — Но не зря я лично натаскивал Мишку Андерса на всякие нештатные ситуации. Молодец, парень, посадил борт даже на одном двигателе. Мы сейчас ещё один кружок сделаем и тоже пойдём на посадку. Так что, иди-ка ты, Матти, в салон.

— Всё, ухожу. Спасибо, что успокоил, — поблагодарил я друга и направился туда, куда меня послали.

В салоне, с момента моего ухода из него после взлёта — почти ничего не изменилось. Моя благоверная продолжала чесать языком с великими княжнами, а компашка из Николая, Михаила, Воейкова и графа Фредерикса вместе с взятым мною в Лондон Витте, продолжала что-то обсуждать. Скорее всего, строили планы по возврату недвижимости в разных странах мира. Моё предложение о смене права собственности на здания русского посольства в Лондоне, нашло живейший отклик в сердцах Романовых из клана Александровичей. Они тут же припомнили, что подобная недвижимость есть не только в Лондоне, а ещё в Париже, Вашингтоне и Токио.

И только бывшая царица и Алексей, отключив «Т-фоны», пялились в иллюминаторы на раскинувшийся внизу громадный город. Только я успел сесть и пристегнуться, как стюард по громкой связи объявил, что наш самолёт заходит на посадку, и попросил прекратить курить и всем пристегнуться. А ещё через двадцать минут наш авиалайнер приземлился в аэропорту Стратфорд.

— Наш местный персонал говорит, что сегодня утром во Франции погиб наследник престола принц Уэльский Эдвард, — огорошил меня с Татьяной Микка, присоединившийся к нам, как только мы покинули самолёт.

И действительно, у встречающего нас принца Альберта на левой руке была траурная повязка. Информацию про гибель Эдварда подтвердила и Мария, сестра Татьяны. Именно от неё мы и узнали, что наследник британского престола сегодня утром в составе инспекционной комиссии посещал эвакуационный госпиталь в Кале. Где и попал под авиационный химический удар германцев. По какой-то причине у всей комиссии не оказалось с собой противогазов, что и привело к гибели. К обеду эта информация просочилась в общество, а к моменту нашего прилёта об этом знали уже все.

— Здравствуй, Мэтью. Вот, это просил передать тебе отец, — поприветствовал и сунул мне в руки папку с какими-то бумагами добравшийся до нас принц Альберт. — Я вижу вы уже в курсе, что у нас произошло? — Кивнул он на свою супругу, болтавшую с моей Татьяной.

— Да, ваше высочество. Примите мои соболезнования.

— Похороны завтра утром, в часовне Святого Георгия, на территории Виндзорского замка. Твое присутствие обязательно. Можешь быть как в военной форме, так и в партикулярном платье.

— Так быстро? Я слышал, что похороны в вашей королевской семье могут растянуть и на неделю, — осторожно поинтересовался я.

— Не знаю, какую химию применили германцы, но перед смертью Эдвард буквально разорвал себе горло и лицо ногтями, — наклонившись ко мне, поведал мне полушепотом на ухо новый наследник престола. — Такое показывать людям нельзя. Отец распорядился ускорить церемонию.

— Как он?

— Очень зол на дядю Вильгельма. Но про тебя не забыл. Он встретится с тобой на третий день после похорон. И в этот раз остановиться вам у нас не получится, — виновато развёл он руками. — Срочно съезжаются все родственники. Но после похорон обязательно встретимся, дружище. Мне есть о чём с тобой поговорить. Ладно, пойду сопровождать дядю Ники, — Альберт пожал мне руку и, подхватив супругу, направился в сторону стоявших отдельной кучкой Романовых.

А мы, погрузившись в ожидающие нас автомобили, отправились в особняк к родителям Татьяны. По пути я ознакомился с документами, переданными мне Альбертом, и, поняв что это проект союзного договора, передал бумаги Сергею Юльевичу Витте.

Ещё в июне, после возвращения из Лондона, я консультировался с ним, по поводу возможного союзного договора. Выслушав меня, Сергей Юльевич предложил свои услуги в качестве переговорщика и посредника. У меня подобный вариант вызвал сомнения, и я предложил Витте стать нашим министром иностранных дел. На что он с радостью согласился. Натура этого чиновника старой закалки не позволяла сидеть ему без дела.