Великий диктатор. Книга пятая (СИ), стр. 44

— Моим приказом отправка задержана. Я, предвидя вот это всё, — указал я рукой куда-то в сторону Невы. — Оставил дивизион в княжестве.

— Пошли на нарушение приказа? Хотя, о чём я. Сейчас уже у власти другие люди. Так, а зачем я должен взять под контроль Александровск-на-Мурмане? И что это даст России? И мне?

— У адмирала Криницкого, командующего Северной эскадрой, сейчас большие проблемы. Власть в городе фактически захватили анархисты во главе с неким Иосифом Блейхманом.

— Ага. Знаю такого, — кивнул генерал-майор. — Очень пренеприятный тип. Возглавлял анархистскую ячейку в Двинске. Участвовал в нескольких терактах. Мы его поймали и сослали в Архангельск. Но, видимо, он сбежал.

— Александровск-на-Мурмане — это порт, через который в Россию ввозится часть оружия, боеприпасов и продовольствия. Если вы сможете зачистить город от анархистов и возьмёте под свой контроль, то тогда сможете торговаться с новой властью. Если это, конечно, вам надо. Можете просто уехать в Стокгольм или Копенгаген.

— А ваша выгода в чем, Матвей Матвеевич?

— Я устраняю угрозу для Порт-Романова.

— Хорошо. Вы спасли мне жизнь — я помогу вам. Вот только за семьей я съезжу вместе с вашими людьми.

— Не имею ничего против, — согласился я с Глобачёвым, радуясь, что почти решил ещё одну проблему. — Может тогда вы прихватите себе в усиление и сидельцев-полицейских из Военной тюрьмы? Долго я их кормить не намерен. А на свободе их просто перебьют или перевешают. Донесите до них правду жизни, и ваш отряд увеличится вдвое.

— А у вас есть ещё и Гельсингфорский жандармский дивизион. Может и его мне отдадите? — решил поторговаться полицейский чиновник.

— Нет, Константин Иванович. Эти жандармы мне нужны для контроля Свеаборгской крепости. Но можете забрать таможенников в Торнио. Хотя, двадцать человек вас вряд ли усилит. Я вам тогда пару десятков бронеавтомобилей выделю.

— Вот это дело, — радостно согласился со мной генерал-майор.

Глава 17

28 марта. Петроград. Продолжение безумно длинного дня.

Выпроводил спасательную экспедицию и только собрался перекусить, как примчался гонец из Таврического дворца с приглашением от Родзянко навестить его в семнадцать часов. Прочитал и передал документ Антикайнену, чтобы тот потихоньку готовился к поездке, и снова попытался предаться чревоугодию, но не тут-то было.

На этот раз меня потревожил Пол Ярвинен, который принялся рассказывать о проделанной работе. Пришлось пригласить его к столу и выслушивать отчёт, время от времени кивая, поддакивая и, заодно, поедая бутерброды. Как выяснилось, посланный мною Зиновий Петрович Соловьёв взял на себя всю работу по согласованию помощи медицинским учреждениям Выборгской стороны. А императорский военно-санитарный поезд номер 143 было принято решение отправить в Гельсингфорс.

— Тойво, проследи, чтобы господин Соловьёв не наобещал невыполнимого. Он-то не знает какими ресурсами мы обладаем, — отдал я распоряжение Антикайнену, как только Пол Ярвинен отправился в свой медицинский вагон. — И, заодно, распорядись о выделении тепловоза для санитарного поезда.

— Сделаю, — кивнул мне мой адъютант и напомнил. — Там Хонда ждёт. Что-то важное у него. Запустить?

— Конечно. И пусть в следующий раз без спроса заходит. Мы всё-таки на почти военной операции. А то так прождёт моего разрешения — и его проблемы станут уже не актуальными.

— Мой диктатор, — тут же нарисовался Джиро Хонда. — Вы просили меня докладывать есть ли кто на вокзале, кто мог бы заинтересовать различные подразделения ХухтаХухта.

Как я и предполагал, наш захват вокзала вызвал надежды у людей покинуть неспокойную столицу и, как минимум, перебраться на дачи или, чем чёрт не шутит, вообще покинуть страну. Мы так и так планировали открытие постоянного движения как дачных поездов, так и составов дальнего следования. Даже распорядился раскидать над городом листовки с временным расписанием и ценами на билеты. Поэтому я и отдал указание переписывать всех желающих покинуть Петроград и, при обнаружении подходящих нам специалистов, немедленно докладывать мне.

— И что? Кто-то уже попался в твои сети, Джиро?

— Пока что только один человек. Владимир Петрович Филатов. Профессор медицины Новороссийского императорского университета в Одессе. А ещё он возглавляет свою клинику, — сверяясь с записями, доложил мне японец. — И он хочет уехать в Гельсингфорс.

— Отлично. Тогда предложи ему отправиться на первом пассажирском поезде вечером. Или он может добраться до Гельсингфорса с военно-санитарным поездом, отправкой которого сейчас занимается Антикайнен. Но, в любом случае, сообщи фон Вальбергу. Чтобы этого профессора встретили его люди или он сам. Вряд ли такой человек, да ещё имеющий своё дело в Одессе, захочет поработать на нас. Впрочем, фон Вальберг сам разберётся с этим профессором. Всё ясно, Джиро?

— Так точно, мой диктатор. Разрешите выполнять?

— Ты молодец, ступай, — улыбнулся я младшему Хонде, отпуская его.

Но далеко он не ушёл, а вернулся практически сразу, поставив меня в известность, что прибыл курьер от летунов с аэродрома в Новой Деревне.

— Диктатор, я от Вяйно Миккола, с пакетом, — вытянувшись по стойке смирно передо мной, стоял один из пионеров-авиаторов в сильно запылённом полевом плаще.

— Спасибо, пионер, — поблагодарил я курьера и отпустил его ждать ответ.

Нашими воздушными силами в этой экспедиции я назначил командовать поручика Вяйно Миккола. В далёком 1910 году он одним из первых записался в лётный отряд Тома Рунеберга. А с началом войны ушёл добровольцем в одну из авиационных частей Русского флота. За два года боёв он от охотника первого разряда дорос до поручика и получил два георгиевских креста. Осенью 1916 года был ранен и списан в отставку. Но летать ему всё равно хотелось и, при содействии своего первого наставника Рунеберга, Миккола был назначен инструктором в Гельсингфорскую лётную школу.

Готовя экспедицию в Петроград, я долго ломал голову, кого поставить руководить авиацией. Но, в итоге, остановил свой выбор на этом двадцатисемилетнем офицере. В пакете, доставленном курьером, было всего два сообщения. Первое — о том, что подчиненные ему авиаторы разбросали над городом листовки с объявлением о возобновлении движения по выборгской железнодорожной ветке. А второе — о том, что к городу подходит довольно большой дождевой фронт, что делает полёты невозможными.

Написав и предав ответ курьеру, я в сопровождении охраны вышел на привокзальную площадь, чтобы убедиться в правильности прогноза погоды от наших летунов. И действительно, безоблачное с утра небо быстро затягивалось серыми дождевыми тучами. За этим занятием — разглядыванием неба, меня и застал Александр Фёдорович Редигер. Наш генерал-губернатор вылез из подъехавшего бронетранспортёра и сразу направился ко мне.

— Меня встречаешь, Матти? — по-своему определил он моё стояние на крыльце главного входа вокзала. — Спасибо тебе за то, что не забыл про нас. Но я так и не понимаю, зачем тебе сдались архивы. Гора никому не нужной бумаги со старыми отчётами, указами, приказами, ведомостями и ещё бог знает каким мусором. Учитывая случившиеся перемены, лучшим выходом было бы вывалить всё это на улицу. Вмиг бы растащили на растопку, пипифаксы и самокрутки.

Ставить в известность генерал-губернатора, что среди этой груды бумаг находится архив со списками как активных, так и перспективных агентов влияния и получения информации, я не стал. Я и сам узнал об этом архиве от полковника Франссона всего год назад, когда вступил в должность директора военно-пограничного департамента.