Великий диктатор. Книга пятая (СИ), стр. 43

— Это Яков Весник, — представил мне Калинин молодого человека. — Он руководит отрядом красной гвардии нашего района. И ты, Матвей Матвеевич, не перегибай. Все мы прекрасно знаем где хлеб растят. Я и сам из крестьян так-то.

— Вот ваш командир мне и нужен, — обрадовался я. — Бог с ней, с революцией. Нам сейчас надо только одно, чтобы на Выборгской стороне было спокойно. А у меня солдат мало. Может, ваш отряд возьмёт на себя полицейские функции по поддержанию порядка? Займёте полицейские участки, организуете патрулирование. На мостах заставы организуете, чтобы всякая шваль не пробралась. А от меня — продовольственный паёк, обмундирование и боеприпасы. Что скажете?

— Да мы этим и так занимаемся, — пояснил Яков Весник. — Но если ещё и продуктов дадите, и одёжи с патронами, то мы, ого-го. Ежели, конечно, товарищ Калинин разрешит, — спохватился красный командир и бросил вопросительный взгляд на своё начальство.

— Какие вы все нерешительные, — пробормотал я. — А ещё революционерами себя называете. Михаил Иванович, соглашайся. Порядок на улицах будет, лавки откроются, кино запустим для развлечения, дров я привезу, и народ сразу поймёт и примет тебя как власть. Скажут — вот они, настоящие большевики. О народе заботятся. А то ваши полицейские в Военной тюрьме сидят и боятся выходить. Хоть мы им и предлагали, но они ни в какую. Так что надо народную полицию организовывать.

— Матвей Матвеевич, ты, что, Военную тюрьму тоже под себя взял? — удивился Калинин и, не дожидаясь моего ответа, пояснил. — А вот это ты зря. Тюрьму волынцы взяли. Волынский полк. Они же и жандармов с полицией со всего города в заложники собрали. Кирпичников, их лидер, будет очень недоволен. А что касается договора между нашим Советом и тобой? Так-то я не против. Особливо, ежели ты, и правда, нам продуктов подбросишь.

— Вот и ладненько, — обрадовался я. — А с Кирпичниковыми всякими я разберусь. Ты мне лучше скажи, где напарника своего потерял? Ворошилова.

— Так разошлись наши пути-дорожки, — поморщился Михаил Иванович при упоминании его напарника по ссылке. — Вышел Клим из РСДРП, и вместе с Медведевым и Лутовиновым, они создали профсоюзную партию. Твой Хрущёв виноват. Запудрил мозги Климу.

— Ну, профсоюзной партии вам точно не хватало. Профсоюзов в России-то много и, если их собрать, то сила получится преизрядная. И вас, и меньшевиков, и все остальные партии может превзойти.

Возразил я Калинину, а сам невольно подумал, что и в этой истории Хрущёв умудрился нагадить большевикам. Видимо, ключевой он персонаж в этом мире. Надо бы за ним усилить наблюдение и не выпускать с Медвежьего.

……

Юха Харью упивался мощью и техническим оснащением своего нового танка. Пусть и скорость небольшая, зато он первый в колоне. Отвал, закреплённый на носу боевой машины, с лёгкостью расчищает путь. Баррикаду из всякого мусора на пересечении улицы Шпалерной и Литейного проспекта, стальной нож смёл в одно мгновение. Его новая машина даже не заметила этого препятствия.

Сам он названия улиц, по которым шла колона эвакуационной экспедиции — не знал. Зато их знал петроградский пионер — Алексантери Ахола. Его-то и посадили к Юхе в танк сразу за механиком-водителем. Сначала хотели дать ему русского прапорщика, которого выделила им местная власть в качестве проводника. Но, как выяснилось, сам проводник Петрограда не знал. Поэтому ему быстро нашли замену. А сам прапорщик ехал в бронетранспортёре позади танка Харью.

В этот момент, прерывая размышления командира танка — замигала красная лампочка на радиостанции. И поручику пришлось дотянутся рукой до поворотного тумблера и, активировав его, переключиться с бортовой сети на радио. Тут же в наушниках шлемофона послышался голос фельдфебеля Мякеля из штабного бронетранспортёра.

— Коробочка один, ответьте бутылке. Коробочка один, ответьте бутылке.

— Бутылка, коробочка один на связи, — зажав тангенту, отозвался Харью.

— Коробочка один, будьте внимательны. Согласно авиаразведке через несколько сот метров, слева, будет много вооружённых людей. Действуйте по обстановке. Как приняли, коробочка один?

— Принял хорошо, бутылка. Конец связи, — поручик вновь подключился к внутренней сети и поинтересовался у проводника. — Ахола, что у вас слева может быть с большим скоплением людей?

Семнадцатилетний пионер бросил взгляд в приоткрытый люк механика и уверенно сообщил:

— Мариинская больница. Военный госпиталь. Там постоянно гуляют выздоравливающие и посетители.

— Больница, значит? Но всё равно, повышенная готовность, — объявил командир танка и обратился к водителю. — Вилле, закрой пока люк. Пользуйся перископом.

— Принял, командир, — раздалось в ответ.

Вообще-то, сначала новый танк показался Харью слишком сложным. Но он быстро привык к технике и теперь был полностью уверен, что это лучший бронеход, построенный на заводе в Або. Тем более, что и построили их всего семь штук. Пять единиц отправили в Порт-Романов, а две новых машины, и его в том числе, включили в эту экспедицию.

Возле больницы подозрительных скоплений людей не наблюдалось. Зато немного дальше, встретилась громадная толпа, состоявшая из обывателей, солдат и матросов, которые с упоением грабили винный склад. Многие тут же и употребляли алкоголь. На проезжающую мимо них колонну техники, эти люди среагировали по-разному. Кто-то, прихватив вынесенное поторопился удалиться, кто-то поспешил укрыться в здании, а часть людей принялась приветственно размахивать бутылками.

Первая остановка произошла уже на Невском проспекте при попытке пересечения моста через Фонтанку. Мост оказался наглухо заблокирован двумя перевернутыми и сгоревшими трамвайными вагонами. Пришлось разворачиваться и ехать к Чернышёву мосту, попутно ругая авиаторов, которые почему-то не предупредили экспедицию о такой баррикаде.

Дальнейший путь до здания министерства на Екатерингофском проспекте прошел без приключений. В отличие от остальной техники, которой предстояло совершить несколько рейсов, чтобы вывезти чиновников, их семьи и довольно приличный архив, танку поручика Юха Харью надлежало занять оборону и обеспечить безопасность учреждения.

……

— Ну вот, другой вид уже, — похвалил я генерала Глобачёва, который успел посетить медиков и переодеться в предоставленную ему форму.

— Спасибо, Матвей Матвеевич, — четко и без шепелявости произнёс генерал-майор и коротко поклонился. — Я думал, что уже все. Пришёл конец моей жизни. Меня как раз на очередной допрос потянули. А тут ваши стрелки подоспели.

— И о чём допрашивали, ежели не секрет, — заинтересовался я.

— О золоте. Пытались выяснить где мы, жандармы, спрятали свою золотую казну. Как дети малые, ей-богу. Им пытаешься объяснить, что мы не казначейство и не министерство финансов, а они не понимают. Ну, мужики, что с них возьмёшь? Им вседозволенность глаза застила. Эээ, — махнул рукой Глобачёв и скривился от боли. — Мда, долго мне это приключение ещё аукаться будет.

— И какие у вас дальнейшие планы, Константин Иванович?

— Какие? Я даже не знаю. Наверное, первое, что мне нужно сделать, это поставить в известность семью, что со мной всё в порядке. А дальше буду думать. Может вы мне что подскажете? Или поспособствуете отъезду в Гельсингфорс.

— Как я помню, вы квартируете на Большой Монетной? Давайте, я отправлю своих людей за вашей семьёй, чтобы их привезли сюда.

— И откуда вы это помните, если ни разу не были у меня в гостях, Матвей Матвеевич? Тоже собираете информацию, как и моё ведомство? Или оно уже бывшее моё? Ладно, не важно. Я так понял, что у вас, есть что предложить мне?

— Да, Константин Иванович. Я хочу, чтобы вы взяли под своё командование Варшавский жандармский дивизион и с его помощью взяли под контроль Александровск-на-Мурмане.

— Ого! Вот это предложение! Стоп-стоп, а разве Варшавский дивизион не во Франции? Я точно знаю, что его должны были отправить в Русский добровольческий корпус для борьбы с революционным разложением.