Великий диктатор. Книга пятая (СИ), стр. 36

А действия второго Наполеона, который воевал в середине прошлого века с Россией, в том числе и на территории Финляндии, привели к тому, что у княжества появились свои деньги — как имперская резервная валюта, и даже армия. И вот теперь столичную крепость возглавил правнук самого первого Наполеона, а значит, княжеству вновь грозят перемены. Я буду очень рад, если вину за революцию в Петрограде обыватели переложат на семейку Бонапартов.

Тем не менее статья нашла живой отклик у читателей, и принца завалили приглашениями на различные светские и городские мероприятия. Где он постоянно и пропадал, переложив ответственность за гарнизон и крепость на своего заместителя. В отличие от принца, генерал-лейтенант Василий Георгиевич Пащенко службой не манкировал. Тем более, что весь гарнизон был укомплектован выходцами из родной для генерала Полтавской губернии.

Но обиделся Василий Георгиевич нешуточно. Виданное ли это дело? Он с 1915 года возглавлял крепость и надеялся на повышение. А его, наоборот, понизили в должности, сделав заместителем принца Бонапарта. Поэтому он вытребовал себе отпуск по состоянию здоровья и укатил в Крым на воды.

По сведениям агентов Усениуса, в крепости вовсю действовали представители социал-демократов и анархистов. И для того, чтобы эта зараза не проникла в город, я распорядился заблокировать морские казармы и паромную переправу из крепости, выставив усиленные наряды гвардии и гражданской обороны. К моему удивлению, Маннергейм не стал на этот раз оспаривать мои распоряжения, а чётко выполнил приказ.

— А вы вообще контролируете свой гарнизон? — ехидно поинтересовался я у принца. — Позавчера силами ополчения на льду Южной бухты было задержано тридцать пять вооружённых нижних чинов первой роты с острова Никольский. Вы про это знаете? Вы будете забирать своих подчиненных с гауптвахты? Я вам об этом отправлял послание.

— Я впервые про это слышу, — растерялся потомок Наполеона Бонапарта. — Я не получал от вас сообщений. Видимо, часть моего штаба продолжает игнорировать меня, как командира. Чёртов Пащенко! Понаставил кругом своих людей, и они теперь мне мстят за то, что военное министерство понизило его в должности и назначило меня комендантом крепости. Как будто я напрашивался сюда!

— Что же касается усиления пропускного режима, то сами видите, что творится в Петрограде. Поэтому я и вынужден прибегать к подобным мерам. Тем более, что у нас уже были проблемы с вашей крепостью в 1906 году. Когда во время той революции часть гарнизона восстала и проникла в город с оружием.

— Даже так? — удивился француз. — Я этого тоже не знал. Прошу простить меня, господин полковник, если был излишне эмоциональным. Я уже и сам не рад, что согласился принять эту должность. Думал, что буду спокойно служить, а получилось не пойми что. Честно? Я уже устал от этой должности.

— Так поезжайте в Петроград и попросите перевода. Можете воспользоваться услугами моей авиакомпании. Три часа и вы в столице империи. Мне помнится, что из Парижа так, на самолётах, и добирались.

— Да-да, было дело, — согласился со мной генерал-лейтенант. — А вы знаете, полковник, я, наверное, воспользуюсь вашим советом.

……

26 марта 1917 года. Гельсингфорс. Здание сената.

— Вчера нами была получена телеграмма из Петрограда об отречении царя от престола, — озвучил и так всем уже известную информацию Михаил Боровитинов. — Отречение было произведено в пользу великого князя Михаила Александровича. Но, вместе с тем, в Петрограде сформировано какое-то Временное правительство во главе с председателем государственной Думы Родзянко. Которое объявило о преобразовании Российской империи в республику. С другой стороны, в столицу империи вошли военные части под командованием великих князей Александра Михайловича и Павла Александровича. И, по докладу барона Хухты, — вице-председатель сената указал на меня. — В Петрограде идут тяжёлые уличные бои с применением артиллерии. И в связи с этим у меня к вам есть только один вопрос — что нам делать? И какую сторону поддержать?

Я сам был очень удивлён, когда февраль закончился, а революция так и не случилась. Хотя положение в Петрограде было аховое. И только в конце марта начали происходить события, которые я расценил как приближающеюся развязку. Началось всё с того, что император решил распустить государственную Думу. Думцы в ответ сформировали какой-то комитет и призвали население и военный гарнизон столицы к восстанию.

Отдельные воинские части и примкнувшие к ним рабочие с бастующих заводов, практически не встречая сопротивления, захватили городской арсенал и начали освобождать из тюрем всех заключённых. Полиция и жандармерия самоустранились. Даже казачьи части, остававшиеся верными правительству, в срочном порядке были передислоцированы в Петергоф приказом инспектора гвардии великого князя Павла Александровича. Туда же были отправлены почти все гвардейские части, находившиеся до этого в Царском Селе на охране императорского дворца.

Единственные, кто не покинул Новый Царскосельский дворец, где находилась царская семья, были две роты гвардейского флотского экипажа, рота дворцовых гренадер, телеграфная рота Лейб-гвардии Сапёрного полка и Георгиевский батальон. Эти части под командованием генерал-адъютанта Иванова, посланного царём навести порядок в Петрограде ещё до своего отречения, взяли под охрану бывшую царицу, цесаревича и великих княжон. Но, учитывая, что Николай Иудович вёл интенсивную переписку по телеграфу с Временным правительством, складывалось ощущение, что это не охрана царской семьи, а настоящий арест.

Остальные части карательного отряда генерала Иванова перехватили великие князья. Которые спешно собирали войска в надежде побороться за столицу. Хотя шансов на это у них практически не было, учитывая, что у подполковника генерального штаба Энгельгардта, назначенного Временным правительством военным комендантом Петрограда — сил было больше.

По подсчётам моих аналитиков на стороне восставших было как минимум сто тысяч штыков и сабель, в то время как у великих князей сил был в три раза меньше. Тем не менее, сразу после получения телеграммы об отречении императора, великие князья попытались взять город штурмом. И на первых порах им сопутствовала удача.

Благодаря многочисленным агентам внутри имперских министерств и ведомств все телеграммы противоборствующих сторон тут же ложились мне на стол. Так что я был в курсе происходящего, хотя и не понимал, как всё это скрутилось в такой клубок. В моём первом мире точно не было вооруженного противостояния Романовых с восставшими.

Получаемая информация позволила мне надавить на Боровитинова, и тот в экстренном порядке собрал всех сенаторов, чиновников и видных политиков в большом зале совещаний сената.

— А почему мы должны что-то делать? Вон сидит граф Витте. Он наш министр-статс-секретарь. Пусть и принимает решение, — высказался с места начальник судебного департамента Эдуард Эрштрем.

— Меня назначил на этот пост Николай Александрович. Если он отрёкся, то значит теперь и я не имею никакой власти в княжестве. Мне нужно подтверждение Михаила Александровича, в чью пользу отрёкся предыдущий император, о возможности продолжать исполнять свои обязанности, — вскочив со своего места, заявил Сергей Юльевич Витте.

— Тогда что вы делаете на этом совещании? — тут же среагировал ректор императорского Александровского университета Раббе Вреде.

— Не будьте таким вредным, господин Вреде, — не остался в долгу Витте.

— Да как вы смеете насмехаться над моей фамилией? — вскипел ректор. — Если вы граф, то это ещё не даёт вам право превосходства в этом зале. Вы здесь никто! Вы — ставленник Петербурга. Тьфу, Петрограда. Вы…

Договорить ему не позволил Боровитинов, который принялся стучать церемониальным молотком и одновременно звонить в колокольчик.

— Довольно, господа! Ссора нам не поможет! Нам надо решить, что делать в создавшейся ситуации. И распри внутри правительствующего сената этому не помогут. Кто готов высказаться?