Великий диктатор. Книга пятая (СИ), стр. 37
— Сидим и ждём, когда в Петрограде всё само успокоится. Я думаю, что рано или поздно о нас вспомнят. У нас сейчас и так забот выше головы. У нас люди на улицы вышли и празднуют непонятно что! — высказался Санкт-Михельский губернатор Лео-Аристид Сирелиус.
Действительно, несмотря на понедельник, не менее пары тысяч человек собралось на Александровской площади. Среди которых большинство были женщинами. Ещё примерно столько же толпилось на Эспланадах.
И если собравшиеся возле здания сената только размахивали флагами Топелиуса и неорганизованно выкрикивали призывы к независимости княжества от империи, то на Эспланаде всё было совершенно наоборот. Представители профсоюзной и аграрной партий организовали настоящий митинг в поддержку действующих властей и наших стрелков, сражающихся на Палестинском фронте.
А вот мои пионеры устроили грандиозную ярмарку-распродажу товаров, произведённых различными отрядами — как на рыночной площади, так и ещё в девяти других местах Гельсингфорса. Точно такие же акции и ярмарки по моему распоряжению проводились во всех губернских и во многих уездных городах и сёлах. Что позволило значительно снизить вероятность несанкционированных митингов.
— Если мы будем сидеть и ждать, то нам могут вместо генерала Редигера назначить генерал-губернатором какого-нибудь второго Бобрикова. Того же Бубликова, например. А уж что он наворотит в княжестве, один Бог ведает, — неожиданно огорошил всех своими знаниями реалий Выборгский губернатор генерал-майорфон Фалер.
Благодаря телеграмме чиновника путей сообщения, а заодно и депутата государственной Думы IV созыва Александра Бубликова, о революции в Петрограде узнали буквально все. Разосланная циркулярно железнодорожным телеграфом, она сообщила всей стране, что старая власть пала, а в столице сформирована новая.
— А если он отменит княжество? Ведь княжество — это монархия. А они, в Петрограде, — фон Фалер указал рукой куда-то в сторону Швеции. — Они объявили республику! А значит и наши старые органы управления им не понадобятся. Они их выкинут. На помойку. Отменят наши льготы, наши деньги, распустят сенат. И станем мы простой провинцией. Я этого не хочу! Вон, Свинхувуда назначат премьер-министром, как главу парламента.
— Я не против, — пробасил со своего места глава профсоюзной партии. — Уж мы-то быстро порядок наведём!
В зале тут же поднялся шум и гвалт. Сенатские сцепились с парламентариями. Все старались перекричать и переспорить друг друга. И даже молоток и колокольчик Боровитинова не могли успокоить начинающийся бедлам.
— Мой диктатор, — ко мне неожиданно протиснулся Тойво Антикайнен и протянул пару листов бумаги. — Срочное донесение из Петрограда.
Мне хватило нескольких минут, чтобы ознакомиться с текстом, осмыслить его и принять решение. После чего я решительно поднялся и направился к трибуне. Добраться-то до неё я добрался. Да вот только на моё восхождение к ней обратили внимание всего пара человек. Постоял, посмотрел на беснующееся в зале людское море, еще десять минут назад состоявшее из спокойных и уверенных в себе людей, а теперь сцепившихся в словесной перебранке со всеми подряд. И поняв, что простым способом мне не привлечь их внимания, потянулся за пистолетом в наплечной кобуре.
Бах-Бах-Бах. Три моих выстрела произвели по-настоящему магическое действие. В зале воцарилась абсолютная тишина, а все присутствующие уставились на меня, как будто узрели перед собой настоящего Йоулупукки с кипой березовых розг, пришедшего выяснить, кто в этом году был самым плохим мальчишкой.
— Михаил Михайлович, — обратился я к вице-председателю сената. — Извините. Я потом внесу деньги на ремонт зала. — И указал вверх, туда, где мои пули вошли в дерево обшивки и сбили немного побелки.
Вслед за взглядом Боровитинова, глаза вверх подняли и все присутствующие. Мне стало даже немного стыдно за свои действия. Но я быстро откинул сомнения в сторону. Слишком уж важное сообщение мне доставили.
— Мною получено срочное донесение из Петрограда. Во время переговоров между великими князьями и представителями временного правительства произошёл инцидент. Депутат государственной Думы Александр Фёдорович Керенский застрелил великого князя Александра Михайловича и тяжело ранил Павла Александровича Романова. В ответ охрана великих князей убила как самого Керенского, так и остальных переговорщиков — Павла Николаевича Милюкова и Василия Витальевича Шульгина.
Зал наконец отмер, и народ начал недоуменно переглядываться. А депутат от аграриев Филипп Сааласти даже возразил мне.
— Но позвольте, барон. Я знаю господина Керенского. Он не мог совершить такого.
— Скорее всего, Александр Керенский был под воздействием наркотических веществ. Год назад, в феврале 1916 года, ему удалили почку. После чего он довольно часто пользовался в качестве обезболивания морфием и кокаином. Видимо, это выработало зависимость, от которой он не смог отказаться, — озвучил я данные, собранные моими агентами на этого русского политика. — Но это ещё не всё! — Мне вновь пришлось повысить голос и даже постучать рукоятью пистолета по перилам трибуны, чтобы привлечь внимание. — Узнав, что Александр Михайлович Романов убит, часть войск из коалиции великих князей перешла на сторону временного правительства. А оставшиеся были заблокированы городским гарнизоном и рабочими отрядами на территории острова Новая Голландия и во дворце Александра Михайловича. Кроме этого, поступила просьба о помощи от нашего генерал-губернатора Александра Фёдоровича Редигера, который с чиновниками и их семьями оказался заперт в здании министерства. Он просит организовать эвакуацию людей и архивов.
— Видите? Побеждают республиканцы! — заорал из своего угла Пер Свинхувуд. — А значит, и нам надо реорганизовать органы управления княжеством!
— Господа! Я подаю в отставку! — неожиданно заявил Боровитинов. — Я не готов управлять провинцией в такое время. Тем более, что я не являюсь уроженцем Финляндии. Это ваше государство, вот вы и принимайте решения. — После чего встал с места председателя и довольно быстро, почти бегом, попытался покинуть зал заседаний.
Но я подал знак Антикайнену, и тот, вместе с парой моих телохранителей, заблокировал выход, не давая вице-председателю уйти с мероприятия.
— Куда же вы, господин Боровитинов? Мне нужно ваше разрешение. Вернитесь! — заорал я на весь зал и, не удержавшись, выстрелил в многострадальный потолок ещё раз.
Это что же со мной такое происходит, озадачился я? Веду себя как какой-нибудь бандит. Стреляю направо и налево. Вернее, вверх. Нет, нет, надо это прекращать.
Народ в зале, тем временем опять испуганно замолчал, а Боровитинов с видом побитой собаки вернулся на своё место и хмуро у меня поинтересовался.
— И что вы хотите от меня, барон?
— Чтобы вы дали мне разрешение на проведение эвакуации нашего генерал-губернатора и на переброску третьей пограничной бригады на административную границу.
— Это ещё зачем? — вместо Боровитинова поинтересовался у меня Раббе Вреде.
— Чтобы полностью её перекрыть по всей её протяжённости с Петроградской губернией, — и видя что меня не понимают, пояснил. — Александр Керенский, который сегодня застрелил великого князя Александра Михайовича, будучи министром юстиции временного правительства, выпустил на свободу девяносто тысяч заключённых только в Петрограде и, не менее четырёхсот тысяч по всей империи. Две трети из них — это уголовники. Убийцы, насильники, воры, грабители и прочая шваль, от которой мы очень неплохо почистили наше княжество за последние четыре года. Как вы думаете, господин Вреде, как быстро они сообразят приехать к нам, чтобы обогатится за счёт наших обывателей?