Великий диктатор. Книга пятая (СИ), стр. 32

Из-за непогоды и халатности поставки продуктов питания сократились в пять раз. Вместо пятисот вагонов с продовольствием в сутки в северную столицу добирается всего около сотни. Дров и угля ввозилось крайне мало. Причина — аномальные морозы и снегопады. За декабрь прошлого года и первую половину января этого года из строя вышло более двух тысяч локомотивов. А непрекращающаяся забастовка не даёт возможности починить все эти паровозы.

И никто из столичных чиновников не собирался решать эту проблему. Моё предложение о ремонте паровозов на заводе в Таммерфорсе было отклонено в министерстве путей сообщения. Так же, я так и не смог договориться о поставках продуктов и дров в Петроград. Поэтому поступил хитро. Продавал населению топливо непосредственно со своего склада, никак не афишируя это. Но не думаю, что это хоть как-то повлияет на ситуацию в столице империи в целом.

— И как это помешает перебросить войска из Петрограда к норвежской границе? — не понял меня полковник.

— Переворот вызовет беспорядки и дезорганизацию министерств и ведомств. Им всем некогда будет. Одни будут спасать свои жизни и свои семьи, а другие — будут делить власть. И на вторжение Норвегии просто некому будет реагировать, кроме нас. Ну, может, ещё Северная эскадра придёт к нам на помощь. Если и их не захлестнёт революционное разложение. По моим сведениям на эскадре в Александровске-на-Мурмане очень сильно влияние русских анархистов. Вот такие дела, дядька Аймо.

— Да уж. Озадачил ты меня, Матти. А с чего ты решил, что один полк может остановить норвежцев?

— Полк будет полностью моторизированным. Все три батальона будут вооруженны автоматическим оружием и большим количеством пулемётов. Каждый батальон получит по роте новых танков и бронетранспортёры для перевозки личного состава. Норвежцам просто нечего будет им противопоставить. А самое главное, костяк части будут составлять ветераны нашей добровольческой дивизии. Они в скором времени начнут прибывать из Италии.

— Погоди, а как же Русский корпус? Или его решили вернуть в империю?

— Ты что, газет не читаешь? — удивился я. — Вчера, рано утром, король Виктор Эммануил III подписал с Антантой в Милане «Вечный мир». Италия становится нейтральным государством, но, в качестве компенсации, передаёт весь свой флот Франции и Англии до конца войны. Русский корпус, по нашей договорённости с военными ведомствами союзников, перебрасывают в Бельгию. Кроме финляндской дивизии. Её решено отправить под Иерусалим. Естественно, я запросил разрешение на ротацию — и получил его. Так как, дядя Аймо, ты готов взяться за командование новым полком?

— Конечно, Матти. Или, как там твои пионеры тебя называют? Диктатор?

— Да. Это моя должность, которую я придумал очень давно. А что?

— Да ничего. Раз полк ты формируешь за свои средства и комплектуешь своими людьми, то я теперь к тебе буду обращаться как твои пионеры. Какие приказы будут, мой диктатор?

— Тогда, полковник Кахмо, приказываю вам отобедать с моей семьёй.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся мужчина. — Любишь же ты нестандартные приказы.

……

30 января 1917 года. Штаб-квартира корпорации «Хухта-групп».

— Мой диктатор, к вам просятся на приём Ээро Эркко и Юхо Эркко, — доложил мне по селектору Тойво Антикайнен.

— Проси их, Тойво, — отдал я распоряжение.

И, выйдя из-за стола, направился к двери, чтобы первым поприветствовать главу аграрной партии и своего главного редактора «Пионерской правды». Но вместо приветствий меня сходу засыпали претензиями. Оказалось, что эту семейку журналистов не устроила дата, с которой я разрешил печатать в литературных приложениях «Финской правды» и «Пионерской правды» мою новую книгу.

Вместо очередного продолжения приключений Поттера я всё-таки дописал роман «Гражданин галактики», который в моём первом мире принадлежал перу Роберта Хайнлайна. Работу над этой книгой я начал ещё в далёком 1910 году. Но дальше составления плана и коротких набросков вспомненного мной сюжета дело не пошло. Зато в ноябре прошлого года — как прорвало. И я закончил книгу буквально за два месяца, работая над ней всего по паре часов в день.

Но я кардинально изменил сюжет. Ведь торговый корабль «Сису» был у Хайнлайна приписан к порту Нью-Финляндия на Шиве-3. И это дало мне возможность развить сюжет о приключениях в космосе финнов на финском корабле. Главный герой выучил финский, с трудом, с ошибками и обидами вписался в замкнутый социум торговцев. Своей харизмой и открытостью, заставил признать себя за равного и считать равноправным членом экипажа.

В эту книгу я надёргал очень многое не только из прочитанной мной в первой жизни фантастики, но и из различных компьютерных игр. Экзотические миры с разнообразными политическими системами правления. Сражения с пиратами. Торговля разнообразными товарами. Детективные истории. И даже небольшая, вынужденная робинзонада на одной необитаемой планете с фантастическими животными. Я попытался написать очень яркую и запоминающуюся книгу. И у меня, по всей видимости — получилось. Если судить по реакции семейства Эркко.

— Молчать!!! — заорал я во всё горло, чтобы утихомирить отца и сына.

Те от неожиданности замолчали, а спустя мгновение, ко мне в кабинет ворвался Тойво Антикайнен с пистолетом в руке.

— Всё в порядке, Тойво, — успокоил я своего секретаря и пошутил. — Я просто вырабатывал командный голос. — Но видя, что тот меня не понял, распорядился. — Сделай мне кофе, пожалуйста.

И повернувшись к растерянной семейке журналистов, попенял им.

— Ну, право слово, господа. Ведёте себя как малые дети. Успокойтесь и давайте серьёзно поговорим. Только по очереди, а не все вместе. Для начала, поясните мне. Вы, что, уже прочитали весь текст? Я же вам его только вчера отправил. А там объем немаленький. Или вы не спали?

— Именно, — кивнул мне Юхо Эркко. — Всю ночь и читали. А как оторваться? Это просто шедевр.

— И, наверное, тётя Маисси очень этим недовольна? А виноватым в вашем ночном бдении она снова сделает меня?

— Ой, Матти, мама отходчива. Ты же знаешь, — махнул рукой младший Эркко, и я только сейчас заметил во что он одет.

— Косплеешь Тима? — усмехнулся я.

— Ну, а что? Это сейчас модно, — Юхо ответно улыбнулся.

Странные словечки, такие как «косплей», и многие другие, привнесенные в этот мир мной, уже прочно прописались в молодёжном сленге.

— Молодые люди, вы про что? — наконец отмер и Ээро Эркко.

— Я про одежду вашего сына, дядя Ээро, — пояснил я. — Вон, смотрите.

Подошёл я к панорамному окну и поманил гостей за собой. Внизу, сразу за «Шведским театром», на некогда глухом фасаде старого шестиэтажного доходного дома красовалась цветная пятнадцатиметровая мозаичная картина. На которой был изображён простоволосый улыбающийся Тим Кряков, одетый в куртку-бомбер с новомодной металлической молнией, в пятнистые камуфлированные штаны-шаровары с накладными карманами и обутый в высокие кеды. Одной рукой он держал на плече биту для игры в кююккя, а другую упирал в пояс, демонстрируя зрителям наручные часы нашего завода. И во всю высоту панно, сверху вниз, шла надпись на финском «так одеваются настоящие финны».

Идея создать такую большую картину пришла в голову моему кузену Микке, когда он занимался рекламой нашей продукции. Даже консультировался об этом с местными художниками. Но те его отговорили, сославшись на то, что такое громадное полотно очень быстро выцветет и потеряет краски. И посоветовали ему заказать мозаичную картину.

Свободных мастеров-мозаистов в княжестве не оказалось. И нам пришлось нанять за очень приличные деньги знаменитого петроградского мозаиста — Владимира Александровича Фролова.

Мастер долго с нами торговался. Его не устраивало то, что его нанимают для создания банальной рекламы. Но, в конце-концов, он согласился. И скорее его сопротивление сломила не сумма, обещанная нами, а возможность попробовать себя во флорентийском стиле мозаики. Владимир Александрович раньше работал исключительно с венецианским мозаичным набором, когда картины собираются из маленьких кусочков смальты. Но процесс создания такого панно — очень долгий. А учитывая размеры, заказанной нами картины, работа могла затянуться на целый год. Что нас, конечно, не устраивало.