Великий диктатор. Книга пятая (СИ), стр. 26

— И получим второй сахарный бунт, как в Ново-Николаевске? — огрызнулся я.

В ноябре этого года, в городе, который в моём первом мире назывался Новосибирск, произошли беспорядки из-за плохого снабжения сахаром. Вернее, сахар как раз-таки был. Накануне бунта в город доставили большое количество этого дефицитного продукта. Если верить газетам, то вначале планировали продать каждому счастливому обладателю карточек на сахар по три фунта (1.2 кг). Затем, таинственным образом, количество сахара на выдачу уменьшилось до одного фунта. А потом власти города вообще решили перенести или отменить выдачу.

Но население-то знало, что привезли почти два вагона дефицитного продукта. И пошло требовать с властей. Городовые не смогли справиться с толпой, которая ворвалась в здание местного магазина, где изначально планировалось отоваривание талонов, и принялась его грабить. Вызванные градоначальником воинские команды открыли огонь и сумели рассеять бунтовщиков. Одна женщина погибла и было много раненых. Это происшествие сразу попало в газеты, и многие про него знали.

— Но вы правы, — тем не менее согласился я с братьями-губернаторами. — Нам надо отправить дополнительные полицейские силы и войска. Но не линейные части, а пограничников. Пару сводных рот с наших трёх бригад. Чтобы они взяли под контроль административную границу.

— А как на это посмотрят в Петрограде? — тут же встрепенулся ректор императорского университета Раббе Вреде. — Вы, что же, барон, собираетесь закрыть границу с империей?

— Никак нет. Пограничники возьмут под контроль дороги. Ведь многие питерские обыватели добираются до нас пешком. А вы сами видите, какие стоят морозы. Пограничники организуют патрулирование и карантинные мероприятия. Людей можно собирать командами, отогревать и организованно вывозить к железнодорожным станциям. Откуда отправлять назад в Петроград и…

— Если у вас столько дельных предложений, то выходите к трибуне, и мы послушаем вас, — перебил меня вице-президент сената.

— Как скажете, Михаил Михайлович, — согласился я с Боровитиновым.

Но, поднявшись на возвышение для выступлений, направился не к трибуне, за которой так и продолжал стоять Выборгский губернатор Франц фон Фалер, а к небольшой доске для голосований. И вооружившись мелом, смело написал несколько пунктов.

— Первое, господа, что нам нужно, так это установить нормы отпуска товара. Два фунта на человека — это вполне разумное количество. Тем более, никто не будет запрещать вставать в очередь снова и снова или отовариваться в других магазинах и лавках. Согласны?

Кивки в зале и невнятный бубнёж я счёл как подтверждение.

— Второе, перевести оплату за товары исключительно на финляндские марки.

— Вот это нам точно не простят, — снова подал голос ректор университета. — В Петрограде посчитают это отказом от обращения рубля и актом сепаратизма. Без согласования с генерал-губернатором или графом Витте принимать такое решение не стоит.

— А мне нравится предложение барона, — встав со своего места, громко произнёс глава казначейства Юхо Паасикиви. — Но нужно к этому подойти более продуманно. Организовать на вокзалах, в банках и кредитных кассах обменные пункты. Где менять рубли на марки по фактическому курсу — один к одному.

— Но ведь у нас сейчас действует довоенный обменный курс, который установлен Петроградом. И мы не можем нарушить его, — вновь заголосил со своего места Раббе Вреде.

— Почему вы так в этом уверенны, господин Вреде? — в разгорающуюся перепалку вмешался минцмейстер Исаак Сундель. — На момент заморозки курса в империи ещё не было запрета на обмен ассигнаций на золото. И это даёт нам лазейку, мы можем обменивать золотые и серебряные русские рубли по довоенному курсу, а ассигнации — по фактическому.

— Ну, если только так, — растерянно кивнул ректор, не ожидавший столь слаженного отпора.

— Я думаю, что этот вопрос можно будет согласовать с Петроградом и позже. А сейчас, имперское правительство примет любые наши решения, чтобы избежать волнений ещё и на территории княжества, — подвёл итог Боровитинов и, кивнул мне. — Продолжайте, барон.

— Третье, это как раз то, о чем я говорил с места. Можно будет собрать сводный полицейский отряд из других губерний и отправить его на помощь господину фон Фалеру. Но этот вопрос надо адресовать нашему директору департамента внутренних дел.

— Это не займёт много времени, — тут же отозвался со своего места адмирал Андрей Андреевич Вирениус. — По совету господина Хухты я ещё в прошлом году озаботился созданием подобного резерва в каждой губернии. Так что мы можем отправить вам на помощь, господин фон Фалер, сводную полицейскую роту в течение недели.

— Премного вам благодарен, Андрей Андреевич, Матвей Матвеевич, — Выборгский губернатор прямо с трибуны раскланялся с нами.

— Ну что же, раз мы нашли как помочь барону Фаллеру, давайте тогда подробно обсудим пункты, предложенные Матвеем Матвеевичем Хухтой, — вынес своё решение немного повеселевший вице-президент сената.

……

Окрестности Улеаборга. Остров Хайлуото. Испытательный полигон оружейного завода.

Попивая горячий чай в ожидании продолжения испытаний ракетного оружия, доведенного до ума штабс-капитаном Артемьевым, я разглядывал заснеженные песчаные дюны острова и размышлял о складывающейся в стране ситуации. И была она, мягко сказать — не радужной. Несмотря на все мои вмешательства в ход истории, Российская империя упрямо катилась к революции. Вернее, её катили. Многочисленные общественные и патриотические организации, генералитет, дворяне, Великие князья и, как ни удивительно — сам царь.

В моём первом мире во всех бедах обвинялся Распутин. Мол, это он разложил и развратил царский двор и влиял на принимаемые императором решения. Но здесь, в этом мире, этого деятеля не было уже почти три года. И, тем не менее, история продолжала двигаться по тем же рельсам, как и в моём предыдущем мире. Голодные бунты, непрекращающиеся стачки и забастовки, народное восстание в Средней Азии, инфляция, сухой закон и даже уменьшение заработной платы несмотря на сверхприбыльные военные заказы.

Но в последнее время творилось нечто, чего я никак не ожидал. А я ведь готовился к этому моменту. Создавал запасы продовольствия и топлива, чтобы не допустить революционной ситуации хотя бы в Петрограде. Заключил довольно невыгодные для меня договоры на поставку дров, угля, керосина и муки с предыдущим губернатором. Но летом барона Медема на посту градоначальника сменил Александр Петрович Сабуров. Который, без объяснения причин, в начале декабря аннулировал все сделки, заключенные городом и губернией с моей компанией.

Я даже писал об этом лично императору. На что получил краткий ответ — «губернатору виднее», переданный через генерала Редигера. После чего попытался лично договориться со строптивым чиновником, но мне просто отказали в приёме. И я понял, что совершенно не понимаю, что происходит. По моему заданию агенты Усениуса устроили блиц-проверку в Петрограде и не выявили никаких заговоров или вмешательства иностранных разведок, зато узнали, что новый губернатор является «близким другом» генерал-майора Карла Маннергейма.

Последний устроил мне недавно скандал, когда я попытался разоружить бывшее ополчение, переименованное в гражданскую оборону. Тем более, что винтовки были переданы им моей компанией во временное пользование. Да и забирал я их только для того, чтобы организовать городские и уездные арсеналы. В итоге меня оскорбили и обвинили во всех грехах. На что я предложил Маннергейму вызвать меня на дуэль. Я очень надеялся, что этот взбешённый аристо так и поступит. Уж что-что, а стрелять я пока не разучился. Но в нашу перепалку вмешались родственники генерал-майора и утащили его прочь из военно-пограничного департамента.

Я был уже готов просить Артура Усениуса устранить генерала Маннергейма. Даже вызвал своего безопасника к себе для этого. Но весь мой злой настрой сбило его сообщение, что благодаря нашему докладу о германских агентах, переданному русской контрразведке, был задержан немецкий шпион в Николаеве. Некий уроженец города Херсона Виктор Эдуардович Верман планировал подорвать линкор «Императрица Мария». А порадовавшись этому факту, я махнул рукой и на поведение Маннергейма.