Великий диктатор. Книга пятая (СИ), стр. 14
Как я вспомнил, английский крейсер с министром на борту подорвался на минной банке, выставленной германской подводной лодкой, буквально через три часа после выхода из главной военно-морской базы Великобритании. Маршрут следования держался в строжайшем секрете, и сразу после происшествия стали возникать версии — одна другой краше.
А уже после войны многие винили Черчиля, в том, что тот вступил в сговор с Дэвидом Ллойд Джорджем, и они продали маршрут германцам, чтобы сместить нынешнего премьер-министра Герберта Генри Асквита за его слишком доброжелательную политику к Российской империи. Также фигурировала версия, что виновницей гибели военного министра Великобритании была императрица Александра Фёдоровна Романова, которая сообщила кайзеру Вильгельму о поездке этого чиновника в Россию, подслушав разговор мужа с английским послом.
Как бы там ни было, но похоже, история немного поменялась. Или Китченер предпочёл добраться более быстрым способом, или у Георга V были причины подозревать, что что-то затевается против его любимого министра. Ну, да бог с ними, с англичанами. Главное, чтобы долетели. И что мне теперь с этой информацией делать? Надо ли сообщить о таком секретном визите Николаю II, или его кузен об этом уже позаботился? Нет, съезжу и уведомлю. Благо, время в запасе есть. И приняв это решение, стал потрошить пакет дальше.
Второе письмо оказалось от сестры супруги, и я отложил его в сторону. А вот третье послание было от принца Альберта. Который извещал меня, что на начало июля запланирован совместный налёт союзной авиации на химический завод корпорации «BASF» в городке Оппау. И напомнил мне, что я грозился отправить журналистов и кинооператоров для запечатления этой операции.
Глава 6
2 июля 1916 года. Великое княжество Финляндское.
— От имени и по поручению его величества Георга V, милостью Божьей Великобритании, Ирландии и британских доминионов за морями короля, защитника веры, императора Индии, а также суверена Ордена Святого Иоанна, я, Горацио Герберт Китченер, граф Хартумский, виконт Ваальский, Трансваальский и Аспальский, виконт Брумский, барон Дентон и привратник Ордена рыцарей Святых Михаила и Георгия, вручаю Мэтью Хухте барону и эсквайру, крест Ордена Святого Иоанна второй степени, — с этими словами мне протянули бархатную коробочку и конверт из плотной бумаги. — За веру и на благо человечества! Это девиз ордена, — пояснил мне английский военный министр и потребовал. — Повторите!
— За веру и на благо человечества! — устало произнёс я. — Спасибо, сэр. Это великая честь для меня. Как вы устроились? Вас устраивают условия? — решил я сменить тему, а заодно и проявить гостеприимство. — Может, ещё что-то надо?
— Нет, нет, благодарю, господин полковник. Это лучший вагон-салон, в котором я когда-либо ездил, — рассыпался в ответных любезностях Горацио Китченер.
— Обед подадут в вагон-столовую через сорок минут, — сверившись со своими наручными часами, проинформировал я высокопоставленного гостя. — За вами зайдёт стюард и проводит. Если у вас есть желание, то в вашем вагоне есть душевая комната. Показать вам расположение?
Англичан прилетело восемь человек. Помимо фельдмаршала Китченера и Артура Конан Дойла в состав делегации входил полковник Вернон Келл — глава британской контрразведки (МО-5), три майора-адъютанта, личный слуга министра обороны и Гарольд Вильямс — журналист газеты «Daily Chronicle». В феврале месяце, посещая фронт под Брестом, он схлопотал осколок, долго лечился, а затем вернулся в Англию. Именно этот человек в далеком 1908 году, воспользовавшись тем, что когда я уехал на олимпиаду в Лондон, уговорил Тома Рунеберга установить на наш аэроплан недоработанную ещё двухместную гондолу. И вместе с Томом перелетел Финский залив из Гельсингфорса в Ревель.
Для обеспечения безопасности прибывающих гостей, мне пришлось пойти на некоторую хитрость — отправить за ними новый четырёхмоторный самолёт вместо штатного пассажирского. Это позволило гостям добраться сразу из Эдинбурга до нашего запасного аэродрома в Лиллехаммере, а оттуда прямо в Улеаборг.
Прилетевший самолёт мягко приземлился на асфальтобетонную полосу и порулил в дальний угол аэродрома, поближе к заходящим на его территорию железнодорожным путям. На которых уже стоял подготовленный мной поезд. Эту схему предложил Артур Усениус после довольного бурного и долгого обсуждения как и что организовать. В предложенном им варианте не было никакой нужды перевозить делегацию на дополнительном транспорте. Нужно было просто выйти из самолёта и, пройдя сотню метров — погрузиться в состав.
Я бы вообще, будь моя воля, отправил англичан в Петроград на самолёте. Но письмо от графа Фредерикса из министерства императорского двора, пришедшее на следующее утро после получения мной бумаг из Великобритании, предписывало встретить и доставить гостей на поезде до Финляндского вокзала. Где, как я понял, была запланирована торжественная встреча союзников. И, как я выяснил из послания, встречать Китченера будет сам Николай II.
Зато теперь, сэкономив массу времени, мы могли доставить делегацию в Петроград без особой спешки, впихнув пассажирский состав и идущий перед ним бронепоезд в окошко местного расписания, не поломав графики движения как пассажирских, так и грузовых перевозок внутри княжества.
Отправить впереди спецсостава бронепоезд была уже моей идеей. Тем более, что этот бронированный монстр висел без дела на балансе моей компании уже почти год. И используя его для сопровождения поезда с британскими гостями, я надеялся, что на него всё-таки обратят внимание и выкупят для военных нужд. Появился он у меня из-за того, что с момента начала войны упали заказы на трамваи и сопутствующее оборудование. Я, как мог, стимулировал это производство, размещая заказы на вагоны за свой счёт и даря их затем Гельсингфорсу и Улеаборгу. Но так долго продолжаться не могло. Нужно было срочно найти замену трамваям, чтобы сохранить сам завод и уникальный коллектив. Обсуждая эту проблему с инженерами завода, и выслушивая различные предложения, я невольно вспомнил про бронедрезину «Жук» (Tatra T-18 Zuk), которую выпускали чехи для поляков в моём предыдущем мире.
Конструкция у этой крохи была простейшей — четырёхколесная платформа с противопулевым бронированием, двигателем внутреннего сгорания и пулемётом во вращающейся башенке. Трудоустроенный нами, эвакуированный из Варшавы, пожилой инженер-путеец Людвиг Леви за неделю собрал первый экземпляр дрезины по моим чертежам. А, тогда ещё живой, Леопольд Мехелин сумел заинтересовать этими железнодорожными броневиками военного министра Александра Фёдоровича Редигера.
Министерство первоначально заказало для создаваемого управления военных сообщений два десятка подобных машин для охраны мостов и разъездов. Но после того как эти броневики сорвали несколько диверсий, министерство заказало уже полторы сотни. Особо они пришлись к месту на кавказском фронте, где их чаще всего использовали в полицейских целях. А сейчас, когда в Средней Азии вспыхнуло восстание «трудовой армии», военные выгребли с наших складов все имеющиеся бронедрезины и заказали выпуск ещё двух сотен.
Полноценный бронепоезд появился благодаря стараниям всё того же Людвига Леви, который до войны занимался конструированием паровозов и вагонов в Варшаве. Человеком он был хоть и усердным, но мнительным. Ему постоянно казалось, что все на него косо смотрят из-за того, что он крещёный еврей и не знает финского с шведским. Новые языки с трудом давались шестидесятидвухлетнему инженеру. Но он упорно их учил, так как не хотел потерять неплохо оплачиваемую службу, а главное — бесплатное служебное жильё, в котором обживалось многочисленное семейство Леви.
А представленный на одном из совещаний Людвигом Леви проект по постройке большого бронепоезда неожиданно мне понравился. Я в ту пору ещё не отошёл от участия в боях за Пиллау и на эмоциях дал добро на постройку этого «сухопутного броненосца». Его постройка обошлась моей компании в восемьдесят три тысячи рублей. И всё благодаря тому, что почти всё необходимое для создания было в наличии и производилось на наших заводах. От брони и железнодорожной оснастки до артиллерийских орудий и пулемётов.