Имперская гвардия. Миссия «Гранд-Блю», стр. 37
– Даже говорить о врачевании достойны лишь аристократы, так что закрой свой грязный рот и брысь под лавку! А ты, Адриан, к доске, – когда вместо хозяйки с задних парт попыталась ответить слуга, грозно крикнула сварливая старуха.
Наглая, стройная, высокая девица с длинными волосами до талии, кривя лицом, с накинутым на плечи синим пиджаком она медленно поплыла в низ аудитории, виляя своей упругой, крепкой задницей, на которую даже Михаил обратил внимание. В отличие от всех прочих юбок, эта была специально утянута и подрезана, отчего казалась куда более современной и привлекательной.
– Как чувствовала, что она будет учиться с нами… – Фыркнув, закатила глаза Настя.
– Успела нажить себе врагов в моё отсутствие? – тихо поинтересовался Михаил.
– Наживать нам врагов – эта ваша прерогатива, капитан, – ответила док.
И тут же получила встречную, громкую и истеричную реплику от наставницы:
– А ну заткнулись!
За теорию Адриан влепили самый низкий бал, но когда дело дошло до практики и использования энергии, или как ту называли жители Потенции – «маны», общая оценка тотчас изменилась на удовлетворительную.
Целительница, полностью игнорировавшая слуг, словно те простой скот, максимально рьяно вдалбливала в аристократов свои по большей степени полезные знания. Что, в свою очередь, нравилось Михаилу и до пены во рту бесило Настю, чей медицинский ум требовал немедленной публичной казни старухи, что в глазах дока попросту не имела права преподавать биологию, анатомию и уж тем более медицину!
Всю лекцию успокаивая Настю и не позволяя той вступить в открытый спор с преподавателем, капитан кое-как пережил очередное тяжёлый час. Истощённый организм требовал законно положенного отдыха и подпитки, о которой, в свою очередь, оба имперца и не подумали. Когда все студенты на большом полуторачасовом перерыве высыпали на улицу, чтобы погреться на солнышке и потешиться возле прохладного фонтана, гвардейцы, взобравшись на открытую террасу крыши, заняли место в тени.
Ампул с тонизирующими средствами у дока насчитывалось всего несколько. Раньше данный усилитель в условиях войны являлся обычным расходником, коих всегда и у всех хватало. Но теперь доку с капитаном предстояло переходить на обычные, привычные этому миру заменители энергии: еду и сон.
Вертя в руках ампулу, Настя не знала, как лучше сказать командиру об очередной проблеме, коих из-за неё у мужчины и так было больше, чем обычно. Впервые док оказалась в условиях столь ограниченных возможностей. Требовалось экономить на здоровье, на энергии костюмов и оружия. Подобного никогда с ней не было, и из-за этого непривычный той нервный тик, вызванный стрессом, заставил врачебные руки едва заметно дрожать.
– Волнуешься из-за нехватки медикаментов? – Крепкие ладони Михаила, сжали напуганные, трясущиеся руки Насти.
– Как вы узнали? – ощутив нездоровую прохладу от рук Михаила, спросила док.
– Моя голова на твоём бедре, на защите ты сильно экономишь, и я чувствую пульсацию артерии, а значит, могу посчитать пульс. Он у тебя выше допустимого, вот и предположил… – тихо полусонным голосом ответит капитан. – Ампулу убери, я час посплю и буду снова в строю.
Недолгая тишина, периодически прерываемая тяжёлым дыханием Михаила, вызывает в душе дока очередную волну тоски и паники. «Он ведь старше меня, гораздо, а значит, без должного лечения однажды он уснёт и больше никогда не проснётся!»
Тревожные мысли вновь заставили сердце девушки биться быстрее, отчего капитан вновь открыл глаза и спросил:
– Ну что опять?
– Всё не так должно было быть… Вы же командир, главный в отряде, а я врач. Это я должна вам прислуживать, строить из себя слугу, заботиться о вас, вашем здоровье, еде, сне и прочем…
Дамская сентиментальность являлось одной из множества причин, по которым капитан не любил иметь дело с женщинами. Михаил считал себя солдатом до мозга костей, и солдат, в его понимании, должен был воевать, убивать, спасать, но никак не плакаться в плечо, как зачастую любили дамы из женских училищ.
– Насть, быть солдатом – не значит быть слугой. Солдат главное, что есть в армии, солдат это шестерёнка, а офицер, это человек, который обязан заботиться об этой самой шестерёнке. Офицер делает так, чтобы солдат был сыт, одет, выспавшийся и готовый к бою… Офицер в первую очередь заботится о солдате, лишь только после о себе. Ведь по сути, если у боевого офицера нет солдат, если ему некем командовать, некого вести за собой, то единственное, что ему остаётся, – это смерть. Смерть вместе с последним своим солдатом, без которого все его заслуги, все старания, звания и пережитые тяготы и невзгоды не стоят ни гроша. Так что, солдат, отставить панику, приказ держать нос по ветру ещё никто не отменял!
– Есть… – неуверенно выплюнула Настя, пряча ампулу в подсумок.
– Я вас не слышу, док, – повернувшись на бок, более громко и уверенно произнёс Михаил.
– Есть держать нос по ветру! – положив освободившуюся руку на капюшон капитана, ответила Настя. Уверенные мужские слова слегка разогнали девичью тоску, но так и не ответили на главный волнующий её вопрос.
Из состояния лёгкого дрёма Михаила то и дело выводили резкие шумы на улице и редкое сопение задремавшей над ним Насти. Уже в ближайшие часы с визитом в академию под личным присмотром Геи и лорда Бэрдэна должна прибыть сама принцесса. Частично осведомлённая о силах и возможностях «скрытого рыцаря» Анастасии, принцесса якобы случайно должна была сделать ту частью своей свиты, после чего, согласно легенде, придуманной капитаном, девушки начинают общаться, становятся подружками, и таким образом главный страж незаметно для общества становится главной свитой королевы, из тени которой и будет выстраиваться дальнейшая круговая оборона.
С этого вечера всё, чем только могла заниматься принцесса, согласовывалось с Настей, а та, в свою очередь, должна была поговорить с Михаилом. Любые теоретические и тем более практические занятия, приёмы пищи, балы, мытьё и даже сон только после совещания и сверки с графиком. Для принцессы исходящая угроза шла от самых близких людей, а значит, и круг её общения требовалось ограничить до минимума, взяв под контроль не только её передвижение, но и получаемую девочкой информацию, ведь порой именно пустые словесные угрозы, поступающие извне, становятся отличными приманками для сердобольных целей.
«Принцесса должна выжить, и она выживет. Не во благо королевства или амбиций кого-то из Потенции или Копии. Принцесса – законная правительница земель, где каждый десятый владеет силой Гранд энергии. Повзрослев и приняв сторону имперцев, девушка станет отличной козырной картой для целой планеты, что после завершения программы «Звёздный атлас», возможно, станет новым домом для молодых учеников, владельцев великой силы. Быть может, уже сейчас где-то в грязных закоулках вшивого средневековья подрастает достойная замена великому и непобедимому Красному Октябрю, и капитан как истинный патриот должен был найти каждого, обладающего подобной силой, а после перетянуть того на сторону настоящего добра. Не во благо Империи, во благо всего человечества!»
Добрые мысли сплетаются со сном, в котором величайшие адмиралы Империи рука об руку ведут Михаила к трону самого Императора, что с искренней улыбкой и жаркими объятиями встречает своего верного слугу.
– Ты многое пережил, многим пожертвовал, уверен, завладеть планетой, имея под рукой всего одного бойца, было сложно и очень опасно! – говоря с Михаилом, словно с равным себе, вещал Император, лицо коего даже сквозь сон так и не смог разглядеть капитан.
– Ну что вы, о великий, мне всего-то и требовалось взять контроль над молодой принцессой, а после начать от её имени вести планету к свету! – радостный столь долгожданной встречей, отвечал Михаил. Не представляя, насколько мнимые и надуманные его преждевременные радостные сны.
Глава 19
Львиная доля всех студентов час как покинула застенки академии. Внутри полумрачного высокого каменного здания остались немногочисленные учителя, часть прислуги знатных семей аристократов, что помогала держать академию в чистоте, ну и, конечно же, патрули. Отряд из шестнадцати рыцарей дежурил в академии круглосуточно. Молодые парни, большая часть из которых выходцы рыцарских орденов, впятером стерегли входные ворота, ещё две тройки патрулировали внутри длинных коридоров академии, последняя пятёрка осуществляла контроль за внешней территорией и чёрными ходами.