Имперская гвардия. Миссия «Гранд-Блю», стр. 31
Десятки огней один за другим стали зажигаться по всему городу. Из каждой сопереживающей королевской утрате избы, несмотря на тёплую погоду, начал клубиться дым. Завтра город ждала грандиозная попойка, никому, даже рабам, не позволят работать и всех заставят пить во имя покойника, а значит, наступало время кутежа и ночных развлечений для горожан Потенции.
Тысячи пьяниц с одним лишь тостом «за упокой» заполонили улицы, сношаясь с кем не попадя, облевали все возможные закоулки, с одного из которых подобную любвеобильную парочку пинками под сраку в ожидании своего друга и выталкивает Эфиальт. Соратник задерживается, бывший капитан Королевских мечей нервно поглядывал на вход в один из множества однообразных трактиров.
– Заждался, бывший капитан? – немногие могли застать Вулвингерса врасплох, и, к счастью, сейчас это был именно его друг.
– Оракул, мать твою… – успев вытащить клинок из ножен и обернуться, выругался воин.
– Ну-ну, я тебе здесь не Оракул… – поводив пальцем у носа Эфиальта, наигранно прошипел предсказатель, что точно так же, как и его старый друг, прятал лицо под глубоким капюшоном.
– А я тебе не бывший капитан, усёк? – произнёс Вулвингерс и тут же получил одобрительную усмешку и такой же кивок. – Видел бы ты, как он корчился, когда я сказал, что ты был единственным преданным ему человеком. Ха-ха-ха, он даже прослезился, словно дитя малое! Боже, дружище, не стоило переигрывать, ты должен был видеть это… – не унимался предсказатель. – Как его трясло, когда я сказал ему об аде, о твоей верности и, конечно же, о Мелисе Ингвид…
– А что с ней? – не понимая, о чём речь, нервно переспросил Эфиальт, имевший на принцессу собственные виды.
– Ну то, что она не его кровей и именно на нём прервётся род, – показав свою безумную, белоснежную улыбку, удовлетворённый собственной местью, проговорил Оракул.
– Но это ведь не так? – не снижая градуса напряжения, вновь спросил Эфиальт.
– Нет конечно! Покойная королева была самой настоящей святой, даже я ей симпатизировал, – понимая, что друг не может разделить с ним все прелести свершившейся мести, обидчиво фыркнул предсказатель.
– М-да, друг, а ты оказался куда более жёстким, чем я думал. Кстати, ты убедился, король мёртв?
– Мертвее, чем ты думаешь, – категорично заявил Оракул. – Ты уже узнал, откуда этот старый пердун Бэрдэн притащил то зелье? Ещё немного, и этот мертвец взял бы и воскрес!
– Пока нет, – вытащив из сумки флакон с загадочной зелёной дрянью, которую в последнее мгновение успел подменить, ответил Эфиальт. – Хорошо, что мне удалось вовремя её стащить. Даже боюсь представить, что могло бы случиться. Слушай, а вдруг эта дрянь и мёртвого воскресить может? Или если алхимики её доработают…
Оракул задумался.
– Было бы неплохо тогда и самого Раджу на три буквы послать, правда? – насмешливая фраза, вырвавшаяся из уст предсказателя, нагоняет на мечника печальные думы. «А что, если и вправду есть какое-то иное средство, которое и без чёрной магии сможет воскресить умершего?»
– Эй, я ж пошутил. Завязывай, Эфиальт, добром рассуждения о предательстве Тёмного Императора не кончатся, – шлёпнув друга по плечу, с той же наигранной улыбкой проговорил Оракул. – Пойдём лучше выпьем, отпразднуем нашу маленькую победу. – Про себя мечтая о том же, чего желал и сам Эфиальт, потянул товарища в пивную Оракул.
Глава 16
Для всего города ночка выдалась тревожной, бессонной. Измотанные поминальными попойками, не выспавшиеся и уставшие, студенты Дарнского общежития медленно брели на занятия. Сегодня ученики являлись той немногочисленной кастой неудачников, коих даже смерть короля Ингвида Второго не освободила от обязанностей.
Прибившись к толпе, держась на расстоянии и в тени от основной массы, шли и Михаил с Анастасией. Вчера им чудом удалось избежать проблем, созданных на ровном месте, поэтому капитаном было принято жесточайшее решение: держать излишне инициативного подчинённого на короткой дистанции и под практически полным личным управлением!
«Не человек, а стихийное бедствие», – вспоминая, через какие круги алкогольного ада пришлось пройти этой ночью, размышлял про себя Михаил. – «Как вообще эти существа, именуемые гномами, при сильнейшей интоксикации умудряются так долго пребывать в сознании?» Попойка с Боровом напоминала скорее игру на выживание, чем что-либо ещё, ибо старый гном, заливаясь своим пойлом, хотел не просто напиться, а явно пытался убить их обоих!
Несмотря на все старания Насти, холодные компрессы и исцеляющее воздействие костюма, капитан чувствовал себя максимально скверно. Очередная бессонная ночь плюс алкоголь вывели тело и разум из привычного рабочего состояния, мужчину клонило в сон, отчего тот с каждым пройденным шагом становился всё более уставшим и агрессивным.
Бежавшая сзади парочка молодых учеников, один за одним, словно специально задевают плечом капитана. С ехидной ухмылкой щенок, бежавший последним и выделявшийся средь серой массы яркой птицей на плаще, оборачивается.
– Смотри, куда прёшь…
Не успел договорить, как находящийся и без того в скверном расположении духа Михаил уже стоял всего в сантиметре от мальчишки. Красные от недосыпа злые глаза глядели в детские, не ожидавшие такой прыти, испуганные и беззащитные.
– Нарываешься? – Зловещая тёмная аура, исходившая от кепа, сгущалась. Убийственный взгляд из-под плаща, красные, как у демона, налитые кровью глаза и гнетущая, сочащаяся из тела тёмная энергия, от которой становилось трудно дышать, загнали душу зазнавшегося мальца в самые дальние уголки пяток.
– П-п-простите! – Прижав к себе сумку, к удивлению шедших рядом друзей отскочил «орёл» и, тут же прибавив шаг, поспешил разорвать дистанцию.
– Эй, ты совсем, что ли? Зачем перед дарнийцем извинился? – Толкая друга локтем, коса поглядывал на застывшего на месте Михаила другой студент.
– Да ну его, стрёмный какой-то. Ещё и дрын этот на спине… – торопясь скрыться и не желая даже оборачиваться, проговорил первый.
– Вы выглядите как гопник, а не как слуга, – поймав на себе тот же усталый взгляд Михаила, тихонько проговорила Настя. Капитану хотелось спросить: «Кто тому виной?» – но он сумел удержать колкий вопрос при себе. Как никак он не просто командир, но и мужчина, коему не престало вымещать злость на девушке:
– Извини, док, устал слегка.
– Я расспросила того щеночка, что к вам привязался, в полудне у нас будет около часа. Я подключу к костюму тонизирующую капельницу, сможете поспать и полностью восстановиться… – с максимальной заботой в голосе произнесла Настя.
Но вместо благодарности вновь получила лишь недовольную реплику в ответ:
– Кадета зовут Густав, и он человек. Надеюсь, мне не придётся это ещё раз повторять?
– Так точно… – слегка напрягшись, по уставу отвечает Настя, не веря в то, что Михаил и вправду пытается словесно отстоять честь какого-то инопланетного ребёнка.
У самых врат, открывавших студентам путь на территорию академии, имперцев ждала Гея. Окружённая толпой молодых парней разных сословий, та, застенчиво теснясь к стене, держала в руках подвязанную лентой небольшую стопку книг.
– Михаил, уважаемая Анастасия! – Привлекая внимание поднятой рукой, махнула гвардейцам девушка.
Натянув на лоб капюшон и удосужившись лишь коротко поприветствовать Гею и спросить, куда им сейчас стоит направляться, Михаил забирает всё необходимое и под провожающий его осуждающий взгляд толпы вновь возвращается к Насте. Пока основная часть дарнийских жильцов не успела разбрестись, требовалось держаться в тени самой многочисленной из групп.
За вратами имперцев ждала по-настоящему роскошная, прилегающая к академии территория. Ровно уложенная, целая, чистая и не проседающая под ногами плитка. В шахматном порядке выстриженные кубы аккуратно выращенного газона. Большой фонтан с широкими поребриками, позволявшими студентам спокойно сидеть, не боясь рухнуть в воду. Ну и, конечно же, наипрекраснейшие и величественные четыре статуи: маг с посохом, воин с мечом, эльф с луком и гном с большим топором. Скрестив своё оружие над фонтаном, четвёрка создавала картину единства, некоего воинского братства, объединившего все «светлые народы» под единой эгидой борьбы против такого же единого зла. И лишь за примером каменного единства шла сама академия: древнее здание, выложенное из белого камня. Пародия на старинный овальный амфитеатр, имевший по периметру несколько высоких башен.