Имперская гвардия. Миссия «Гранд-Блю», стр. 29

– А ты чё выскочила? – всё так же не сбавляя злобы в голосе, крикнул той Боров.

– Я слышала… – приблизившись, пискнула рыжик.

– Слышала она. Иди оденься и срамоту свою спрячь, а-то на голо тело вон сиськи видно. Соски, как шпили, Редрира, торчат!

Раскрасневшись и обхватив себя руками, деаица с обидой выкрикивает:

– Я просто хотела помочь! – И исчезает обратно в дверном проёме.

И вот наступает момент истины. Упершись своими большими ручищами в бока, Багдрав, гневно, глаза в глаза, смеряет взором Михаила, отчего второго прошибает пот. Капитан не боится гнома, но в связи со множеством мелких происшествий вполне логично опасается нежелательных для себя последствий.

– Слушай, я чутка перегнул… – в конце концов не выдержал и первым начал гном. – Всё же мне не стоило грубить твоей сестре, хозяйке или кто она тебе там… ну и за топор хвататься не стоило. Не знаю, кто вы по королевской масти, но надеюсь, произошедшее останется только между нами. С Густавом я потом тоже отдельно беседу проведу, лады?

Протянув правую руку с отсутствующим на той средним пальцем, предложил гном.

– Лады. – Нервно усмехнувшись, отвечает рукопожатием Михаил, надеясь на то, что инцидент исчерпан.

– Кстати, слышал, вы там прибираетесь. Кровати у нас тяжёлые, сам делал, давай помогу передвинуть. – Положив руку кепу на плечо, попытался сдвинуть того с места гном, но внезапно для самого себя словно со вросшим в землю валуном столкнулся. Пальцы его всё сильнее и сильнее нажимали на казавшееся совершенно обычным телом. Даже сейчас, когда гном всерьёз прилагал усилия, ничего не происходило, а ведь в его мощных лапах изгибалась сталь, в песок превращались старые валуны и трескался кремень. Немногие могли противиться силе решительно настроенного Багдрава. И ожидаемо для гнома Михаил стал одним из тех немногих, кто делал это с необычайной лёгкостью.

«Так и знал, что ты тот ещё камушек», – не подавая виду, внутренне ликовал гном.

– Не стоит, уважаемый Боров. У меня тут появилась пара десятков свободных минут, и, пока Густав помогает Анастасии, давайте лучше выпьем за знакомство, – со взмокшим от волнения лбом проговорил Михаил.

– А хозяйка твоя не будет против? Злющая она у тебя… – по-странному косясь на побледневшее от нервов лицо Михаила, спросил гном.

– Думаю, не будет… – Как пушинку развернув за запястье гнома, Михаил краешком уха улавливает едва слышный облегчённый вздох. Растерянный, нервный капитан предполагает, что он донёсся из-за двери от Насти или взволнованного, как и он, мальчугана.

Да вот только он ошибся, автором сего, местами женского постыдного стона стал сам Боров, которому сейчас вместе с плечом едва не оторвали руку.

Глава 15

Утро следующего дня. Королевский дворец. Тронный зал.

Одетый в трое штанов, укутанный в полтора десятка одеял, на престоле с гордо поднятой головой восседал король Мардлай Ингвид Второй. Тело его трясло в предсмертной лихорадке, пальцы синели, разум угасал. Сейчас его наследие – королевства, народ, город Потенции, а быть может, и даже судьба всего человечества – застыли в одном шаге от пропасти. Он умирал, не оставив после себя наследника. Он умирал и чувствовал это лучше других. Гордый король ощущал, как скверна сантиметр за сантиметром поглощает его тело, как беснующийся разум всё чаще охватывает безумие, требующее жестокого повиновения и крови.

Оба законнорождённых сына Мардлая Ингвида погибли в сражениях со злом. Бастарды, коих Ингвид прятал от посторонних глаз, не так давно тоже были преданы мечу. Дворцовые крысы, интриганы и предатели заставили Мардлая с головой окунуться в прорубь, где среди тысяч хитросплетений старику так и не удалось ухватиться за одно единственное, то, что вело к истине. Его обманули, переиграли, времени на реванш нет, он уже живой мертвец.

– Господин, вы помните меня? Я капитан королевской стражи, Эфиальт Вулвингерс, глава ордена Королевских мечей и ваш верный слуга, прошу ещё раз подумать о том, кого вы назначаете королевским приемником. – Приклонив оба колена, опустив голову перед королём, рухнул на колени богатырского телосложения мужчина. Высокий и плечистый, сильный как телом, так и духом, он решительно противился воле своего увядающего господина, желающего усадить на трон кровь от своей крови, последнюю из живых детей рода Ингвид, а именно дочь.

– Нет человека во дворце умнее и прекраснее Мелисы Ингвид, можете спросить даже в любой части королевства. Не найдётся такого существа или животного, которое бы не любило нашу прекрасную госпожу! – вступился за дочь короля капитан ордена Круглого стола, Клавдий Нардлоу.

– Идёт война со злом, она женщина, а женщины слабы, мягки, робки и медлительны в тех вопросах, в которых требуется решительность и жёсткость! – всё так же пытаясь переубедить короля, повысил голос Эфиальт.

– Она кровь моей крови, а ты всего лишь страж, Эфиальт! – желая поставить на место зарвавшегося слугу, хрипя и сплёвывая кровь, прокричал в ответ разгневанный король. Меньше всего находящемуся при смерти Мардлаю, придя в сознание, хотелось узнать о мятеже, тем более поднятом его верным слугой Эфиальтом. Все видевшие, как мучительно дались королю эти слова, сожалеюще опустили взгляды. Придворные дамы рыдали и прятали заплаканные лица, а их мужи, крепко сжимая в руках рукоятки мечей, спрятанных в ножнах, ожидали, чем всё в итоге закончится.

– Бэрдэн, друг мой, благодарю тебя за твой подвиг и это дивное снадобье. – Едва слышный, булькающий из-за крови голос Мардлая рвал душу старого Свэйда. Старина Бэрдэн любил своего короля так же, как старший брат любит бестолкового, местами зазнающегося младшего. – Лишь благодаря тебе и жертве, принесённой Круглым столом, я могу огласить решение, которое по всем правилам не смогут оспорить даже боги. ПРИВЕДИТЕ ОРАКУЛА!

Зал охнул, кто-то схватился за сердце, кто-то за голову, а кто-то, рухнув на колени, не поднимая глаз, пополз к королю со слезами и мольбами.

– Король, одумайтесь, Оракул может служить демонам, его предсказания спорны, к тому же он поглощает ману и жизненную силу, это убьёт вас! – Вскинув руки, пополз к ступеням трона Эфиальт, но его же люди, стоявшие сегодня подле короля, не позволили тому приблизиться более, чем на десять шагов.

– Да как ты смеешь?! Оракул почтенный гость Капитолия и служит лишь нашим богам! – возразил епископ, под глазами которого красовалась парочка свежих фингалов.

– Тогда, может, боги его кормят, кров дают, девок по воскресным дням в покои водят? Все ваши боги – сплошные бездельники и лентяи, есть лишь один бог, и его имя Смерть! – зная, что жизненной силы короля не хватит для того, чтобы пережить предсказание, вновь вскрикнул Эфиальт. – Одумайтесь, Ваше Величество!

Воин попытался встать с колен, но его же соратники, что после пробуждения короля по его же приказу перешли под управление Клавдия Нардлоу, усадили здоровяка обратно на колени.

– Эфиальт Вулвингерс, не счесть тех раз, когда ты спасал меня на поле боя и при дворце, на банкете или в простой игре в кости – ты всегда спасал меня от поражений. Ты хороший воин и был хорошим слугой, но за деяния твои и мятеж… зачем? – За тяжёлым вздохом потянулись едва слышные слова короля: – Я освобождаю тебя от службы. Мне хочется верить в то, что ты не предатель, но одной лишь слепой веры старого умирающего короля недостаточно для сохранения государства. Ты освобождён от поста капитана Королевских мечей, и если хочешь продолжить верой и правдой служить и после моей смерти, то отправляйся в академию и взрасти в ней мечников, силой которых возгордится весь белый свет… Ступай, старый друг, твой караул окончен.

– Одумайтесь, ваше величество, – когда парочка крепких ребят прихватила Вулвингерса под руки, простонал бывший капитан. – Одумайтесь!

Истошный крик исчезнувшего в темноте коридора воина вызвал на лицах придворных противоречивые эмоции. Кто-то, опустив голову, улыбался, радуясь исчезновению одного из любимчиков короля, кто-то, наоборот, гневался, считая, что с отстаивающим интересы королевства Эфиальтом поступили несправедливо.