Вторая истинная для главы Тайной канцелярии (СИ), стр. 52

Мы подошли ближе и начали спуск. Каменные ступени вели глубоко вниз, на целый пролет, а потом сменились старым, земляным, плотно утрамбованным коридором. Мы шли в полной тишине, освещаемые лишь бледными мерцающими грибами.

Сворачивали в сторону, потом еще и еще, углубляясь в запутанный подземный лабиринт. Рубиновая нить упрямо вела меня вперед.

И, наконец, привела.

В самом конце туннеля мы вышли к просторной камере, перегороженной толстой железной решеткой. От вида этого проклятого металла мои старые шрамы фантомно заныли. В полумраке камеры, на грубо сколоченной кровати кто-то лежал.

Я перестала дышать. Горло сдавило таким тугим спазмом, что я не могла произнести ни слова. Лишь во все глаза смотрела на неподвижный силуэт, чувствуя, как по щекам бесконтрольно катятся слезы.

Мой отец...

И он даже не шелохнулся.

И тут же в стороне, откуда-то из самого конца темного коридора, раздался звонкий, девичий голосок. Он буквально звенел от жгучей ярости и злости:

— Кто там? Моргана? Это ты?!

Кейган мгновенно подобрался, превращаясь в смертоносного хищника.

Он повернулся ко мне, приложил палец к своим губам, призывая к абсолютной тишине.

Глава 42

— Помогите... спасите! — раздался из непроглядной темноты туннеля сдавленный, полный отчаяния крик.

Император мгновенно подобрался, сурово нахмурившись, и устремил свой пронизывающий взгляд во тьму. А я... я просто не могла разорваться. Мое сердце билось где-то в горле, а взгляд был намертво прикован к тяжелой железной решетке камеры.

Там, в полумраке, на грубо сколоченной кровати лежал мужчина. Мой отец.

Мне было до животного ужаса страшно. Я видела толстые железные кандалы, сковывающие его запястья.

Я чувствовала через свою кровь, что он жив, но отчего же он не проснулся от нашего шума? Что ведьмы с ним сделали?!

Меня затрясло, и я инстинктивно сделала полшага назад, пока не уперлась спиной в твердую, горячую грудь Кейгана. Его широкая ладонь тут же успокаивающе легла мне на талию, крепко прижимая к себе.

Но крик из туннеля повторился, и Кейган, нехотя отпустив меня, бесшумной тенью скользнул во мрак.

Вскоре там лязгнула решетка, раздались тяжелые шаги, и мой истинный вывел на свет грибниц худую, словно надломленная тростинка, девчонку.

Её длинные черные волосы сбились в грязные колтуны. В бледном, голубоватом свете было видно, насколько она измучена, истощена и перепачкана. Очередная узница.

Меня обдало ледяной волной осознания: ведь я совсем недавно выглядела точно так же.

Я нервно скользнула взглядом по её запястьям. Железа не было. Видимо, её просто держали взаперти, как птицу в клетке. Кейган твердо, но без лишней грубости придерживал её за острый локоть.

— Назовись, — властно, с давящей силой истинного правителя произнес Эрэйн.

Девчонка затравленно забегала своими широко распахнутыми зелеными глазами по нашим лицам. А я... я потянула носом стылый воздух, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям.

С недавних пор магия кровавой фейри позволяла мне безошибочно считывать чужую суть.

Рубиновая нить внутри меня дрогнула, распознавая знакомый, горьковатый привкус магии.

— Она ведьма, — глухо ответила я за нее.

Повисла звенящая тишина.

Все разом посмотрели на меня, а затем на девчонку. Кейган чуть крепче сжал её локоть, готовый в любой момент отразить атаку.

Услышав мой приговор, пленница дернулась. Её лицо исказила гримаса отчаяния, она шмыгнула носом, и из её огромных зеленых глаз хлынули слезы. На перепачканных щеках отчетливо виднелись светлые дорожки — она плакала здесь постоянно.

— Ведьма! И что теперь?! Я не имею права жить?! — истерично выкрикнула она, сжимая грязные кулачки. — Почему за мое происхождение меня наказывают?! Я не виновата!

Кейган переглянулся со мной. Увидев в моих глазах лишь жалость, он медленно разжал пальцы, отпуская её локоть.

— Тебя никто не винит в том, что ты родилась ведьмой, — ровно произнес лорд Блэквут.

Лишившись его поддержки, девчонка пошатнулась — настолько она была слаба. Кейган рефлекторно дернул руку, чтобы снова её поддержать, но тут слово взял император. Эрэйн сделал шаг вперед, подавляя её своей аурой.

— Почему Моргана держала тебя взаперти?

— Эта подлая гадина изловила меня! — выплюнула девчонка сквозь слезы, её трясло от ненависти. — Она... она хотела, чтобы я пополнила ряды её Ковена!

— А ты, стало быть, не хотела? — Эрэйн опасно прищурился.

— Я... я... — она густо покраснела, кусая искусанные в кровь губы. Было видно, как в ней борются страх и раздражение. — Они хотели заставить меня проклясть человека! Насмерть! А я не желаю быть такой, как они! Не желаю!

— Как долго они тебя здесь держат? — голос Кейгана звучал как на допросе, но я видела, как он краем глаза всё время следит за мной, проверяя, не стало ли мне дурно от близости камеры отца.

— Около года.

— Кто ты? Как тебя зовут и где твои родители? — продолжил император, не давая ей опомниться.

— Меня зовут Абигейл. Я сирота. Жила недалеко от Горной Гряды, там наше поселение... — на словах «наше поселение» она вдруг осеклась. Её челюсти плотно сжались, а в глазах мелькнула паника.

— Что не так с твоим поселением? — Эрэйн был безжалостен, мгновенно уловив её заминку.

— Ничего!

— Расскажи, — приказал он. И в этом слове было столько первородной, императорской силы, что даже мне стало не по себе. Он давил на неё, желая получить правду здесь и сейчас.

— Я туда не вернусь! — вдруг истошно, на грани срыва вскрикнула Абигейл, отступая на шаг. — Эти уроды! Орден Возрождения продал меня ведьмам! Продал, как скот!

И прежде чем кто-либо успел осмыслить сказанное, она сделала то, чего не ожидал никто.

Резко развернувшись, Абигейл вскинула руки. Раздался тошнотворный хруст костей, ослепительная вспышка — и вместо истощенной девчонки под каменные своды рванулась птица.

Она истошно каркнула, ударилась о низкий потолок и попыталась метнуться вглубь коридора.

Но она была слишком слаба, а реакция Главы Тайной канцелярии — слишком молниеносной.

Кейган даже не сдвинулся с места. Он лишь вскинул руку, и его живые тени черными хлыстами сорвались с каменных стен. Они мягко, но непреодолимо оплели птицу прямо в воздухе.

Ворона громко, панически каркала, но тени спеленали её, осторожно опуская на пол. Птица завалилась на бок, тяжело дыша через раскрытый клюв.

Леди Виола, до этого тихо стоявшая позади нас, решительно оттеснила сына. Она опустилась на колени прямо на грязный пол, бережно забрала птицу из плена теней и прижала её к своей груди, поглаживая дрожащие крылья.

— Тише, девочка, тише... Ну куда же ты собралась лететь в таком состоянии? — нежно, по-матерински заворковала она. А затем подняла строгий взгляд на своего царственного сына. — Эрэйн! Нужно было сразу сказать ей, что она в безопасности! Бедную девочку только зря напугали, она от твоей ауры чуть душу богам не отдала. И вообще... посмотри на её перья.

Мы все уставились на птицу в руках Виолы.

Она была белой. Абсолютно белая ворона.

Император задумчиво потер подбородок, его хмурый взгляд смягчился.

— Отчего же так? Часть их ковена оборачивается черным вороньем, а эта — белая.

Я шагнула вперед, чувствуя, как моя магия крови дает очевидный ответ.

— На ней нет крови других людей, — тихо проговорила я.

Все снова посмотрели на меня. Кейган подошел ближе, его рука снова собственнически и защищающе легла мне на талию.

— Выходит, — задумчиво протянул мой истинный, глядя на белые перья, — если ведьма убила или наслала смертельное проклятие, её душа чернеет, и она оборачивается черной вороной. Интересно. Значит, девчонка не лгала.

— Её нужно будет забрать с собой и выходить, — безапелляционно заявила Виола, продолжая гладить Абигейл, которая понемногу успокаивалась в её руках.