Вторая истинная для главы Тайной канцелярии (СИ), стр. 50

— Так я всё-таки оказалась права, — тихо вздохнула Виола.

Я смотрел на эту женщину и в который раз ловил себя на мысли, насколько она поразительна. Виола была женщиной средних лет, но обладала потрясающе красивой, хрупкой фигурой, которую идеально подчеркивал нежно-голубой брючный костюм.

Её светлые, золотистые волосы были уложены в сложную, элегантную прическу. Глядя на эту светловолосую, голубоглазую блондинку, было просто невозможно поверить, что она является матерью самого императора.

Они были настолько не похожи!

Только пара тонких лучиков-морщинок у уголков её ясных глаз выдавали её возраст. Она казалась такой невысокой и хрупкой, но духовной силы в ней было не занимать. Зная, кем на самом деле является Эрэйн, какой первозданной, пугающей мощью он обладает, с трудом верилось, что именно эта светлая женщина дала ему такую сильную, несгибаемую основу.

— Для нашей семьи это огромная честь, леди Десельви, — искренне, с легким поклоном головы проговорил я, благодаря её за защиту моей пары.

— Да, мама, ты была права, — Эрэйн похлопал мать по руке. — Всё, что завязано на крови, она может снять. Её возможности поистине безграничны. А этот чурбан, — Император кивнул в мою сторону, — подумал, что я смогу причинить ей вред, даже несмотря на то, что она может снять мою клятву. Отчего все мои люди видят во мне только плохое? А ведь я так стараюсь.

— Им пока не понять, что ты формируешь свою собственную стаю, а не армию рабов.

— Как и ты, мама, — мягко улыбнулся император и они переглянулись друг с другом. А потом снова посмотрели на меня.

— Мама нечто подобное предполагала, — уже серьезнее продолжил император. — Так что для нас с ней это не стало сюрпризом. Но многого стоит твоя честность, Кейган. Ты в очередной раз доказал, что тебе можно доверять, и в свое время я сделал правильный выбор, сделав тебя приближенным ко мне.

Я с шумом выдохнул, чувствуя, как колоссальное напряжение последних часов наконец-то покидает мышцы.

— Но что же нам в таком случае делать? — глухо спросил я. — Кристина — необученная фейри. Я понимаю, что её потенциал пугает. Но также я понимаю, что она еще слишком молода и неопытна. Если она и сможет причинить какой-то вред, то только по неосторожности, по незнанию своей сути. Я хочу защитить её. Я беру на себя полную ответственность за неё и за все её поступки. И буду нести эту ответственность перед тобой и Империей.

Лицо Виолы потеплело, а Эрэйн медленно, одобрительно кивнул.

— Слова настоящего истинного, — констатировал император. — Не скрою, меня беспокоит то, что у нас пока нет никаких действенных механизмов сдерживания подобной магии. Но вместе с тем для меня сейчас гораздо важнее само намерение. Намерение Кристины не причинять вред моей семье и Империи, и твое намерение абсолютной честности в этом вопросе. На этом всё и оставим. Тем более, кто я такой, чтобы вести гонения на девушку только за то, кем она является. В конце концов, я сам не дракон и понимаю, какого ей.

Я коротко, благодарно качнул головой. Я принял волю императора. Моя девочка была в безопасности.

Но расслабляться было слишком рано. Я снова сцепил пальцы в замок, собираясь с мыслями.

— Благодарю, Эрэйн. Но есть еще один вопрос, который я хотел бы обсудить прямо сейчас, в свете её новых способностей, — мой тон стал предельно сосредоточенным. — Раз Кристина может давать и забирать собственные клятвы, я должен сообщить тебе: скорее всего, в ближайшее время мы найдем еще одного кровавого фейри. Её отца. И этот фейри будет многократно сильнее моей истинной. А еще... у меня есть все основания полагать, что ковен ведьм слишком долго, возможно, десятилетиями, держал его в своих казематах.

Я замолчал, давая Эрэйну и леди Десельви время осознать масштаб надвигающейся катастрофы.

— Если мы его найдем, мы столкнемся с древним, обезумевшим от боли существом невероятной силы, которого не удержит ни одна клятва на крови. И нам нужно быть к этому готовыми.

Затем я начал подробно пересказывать леди Десельви и императору свои собственные умозаключения. Они слушали предельно внимательно, хмурились, напряженно переглядывались. Но чего я совершенно точно не ожидал в этом кабинете, так это того, что слово возьмет мать императора.

— Я хочу поговорить с ним, — твердо заявила она. — Думаю, что если ты найдешь этого мужчину, и он будет вменяем, то мы сможем найти с ним общий язык. Я возьму это на себя.

— Нет, мама, это может быть слишком опасно, — тут же резко возразил Эрэйн. — Мы с Кейганом займемся этим сами.

— Нет, Эрэйн. Я буду с вами, и это не обсуждается, — категорично отрезала Виола.

В этот момент мать и сын были поразительно похожи. В хрупкой, нежной женщине вдруг проявилась такая сталь, что спорить с ней было бы безумием.

А затем она перевела свой ясный, пронзительный взгляд на меня:

— Кристину я взяла под свою опеку, и она действительно стала мне как дочь. Поэтому я не позволю никому причинить ей вред.

Эрэйн тяжело вздохнул, потирая переносицу, и посмотрел на меня с некой долей покорной обреченности.

— Моя мама собирает вокруг себя всех потерянных детей Империи, Кейган. Можешь мне поверить, это определенная, так сказать, наша семейная, звериная черта.

— Я всегда хотела, чтобы у меня была очень большая семья и было много дочерей, — с легкой, светлой грустью улыбнулась Виола. — Но так как боги мне уже не дадут детей, а мой истинный, хвала небесам, покоится с миром, то ничто не мешает мне взять под свое крыло милых, сломанных судьбой девочек. Кира, Аннабель... ну а теперь еще и Кристина. Они мне как дочери.

Она замолчала на мгновение, и в её голубых глазах мелькнула глубокая, затаенная боль.

— Есть у меня еще один сын, но это уже другая история. Заблудший ребенок... но я верю, что когда-нибудь он одумается.

Леди Десельви посмотрела на Эрэйна, а тот на нее. Они вели долгий, тяжелый, безмолвный диалог одними лишь взглядами.

Я прекрасно понимал, что сейчас они думали именно о другом брате императора — том самом, который играл на стороне мятежников, который в свое время похитил леди Десельви, но затем всё же вернул её.

Как бы странно ни звучали слова матери императора, но даже его, предателя, она не считала чужим.

Материнское сердце отказывалось его ненавидеть.

— Того мужчину... — вдруг тихо произнесла леди Десельви, возвращаясь к разговору об отце Кристины. В её голосе прозвучало жуткое, пугающее понимание. — Я понимаю его. Поверьте, нам будет с ним что обсудить.

— Не надо, мама. Я не хочу, чтобы ты всё это вспоминала! — громыхнул император, и в его голосе прорезался низкий, вибрирующий рык разъяренного виверна.

Но Виола даже не дрогнула. Она не отвела глаз от разъяренного сына, лишь гордо, с поистине королевским достоинством вздернула изящный подбородок.

— Я не сахарная, Эрэйн. Так что только попробуйте утаить от меня встречу с этим фейри. Мало не покажется никому.

Глава 41

Кристина

Меня всю трясло. Я никак не могла унять эту мелкую, выматывающую дрожь, которая пробирала до самых костей, заставляя зуб на зуб не попадать.

Мы были в пути уже второй день. Второй день непрерывной, изматывающей дороги в закрытом экипаже, который мчался именно туда, куда меня так отчаянно звала собственная кровь.

Внутри меня, на уровне духовного зрения кровавой фейри, всё дрожало и вибрировало, словно натянутая до предела струна.

Эта нить — тонкая, пульсирующая рубиновым светом линия — тянулась из самой моей груди, уходила сквозь пространство и густую лесную чащу, ведя нас вперед. К нему. К моему отцу.

Кейган сидел совсем рядом, прижимаясь своим плечом к моему. Его присутствие, жар его огромного тела и знакомый, терпкий запах кардамона с белым перцем были моим единственным якорем в этом бушующем океане паники.

Он крепко держал мою ладонь в своей, периодически ободряюще поглаживая костяшки пальцев, безмолвно, через нашу истинную связь, передавая свою поддержку.