Вторая истинная для главы Тайной канцелярии (СИ), стр. 36

Уже тогда, глядя на Кристину, чувствуя этот сумасшедший, сносящий крышу аромат, от которого у меня мутилось сознание, я всё понял. Мой зверь взвился на дыбы, требуя подойти, прижать её к себе, заявить свои права на весь мир.

Но я обязан был убедиться до конца. Проверить это я мог только в одном месте — у Родового Источника в подземельях особняка. Только Источник дает стопроцентное подтверждение Истинности, сливая ауры воедино.

Но я не мог её туда отвести. Я боялся вести её к Колодцу Тьмы. Она была слишком слаба.

Сколько бы я ни наблюдал за ней и дочерью все эти дни, я видел, как она выглядит всё хуже и хуже.

И только сейчас, понимая кто она, стал осознавать, что хорошая еда и сон не все, что может понадобиться ее дивной сущности.

Моя истинная угасала на глазах. Тонкая, истощенная, как надломленная тростинка. Трехлетний плен, кандалы, рябиновый яд, который ведьмы использовали при её призыве — всё это выжало её магию фейри до самого дна.

Источник Тьмы — это первородная, агрессивная стихия. В её нынешнем, ослабленном состоянии погружение в Источник могло просто выжечь её остатки сил.

Хорошо, что я ждал. Я должен был позволить ей откормиться, восстановиться, почувствовать себя в безопасности.

Я заставил себя отдалиться, спрятаться за маской холода, чтобы не напугать Кристину своим напором, чтобы не сорваться и не сжать её в объятиях так, что хрустнут ребра.

И каждый раз, глядя на эти уродливые шрамы на её прекрасном лице, я чувствовал, как внутри меня рокочет Тьма, требуя найти того, кто это сделал, и медленно, с наслаждением разорвать его на куски.

Но Эра и ее появление заставили пойти все по другому пути. Мой план менялся на ходу.

Теперь я знал, кто это сделал.

Эта тварь спала в моей гостевой спальне, упиваясь своим «триумфом».

Видения Киры начали меркнуть, отступая перед моей бушующей яростью. Холодные пальцы отнялись от моих висков.

Я тяжело, со свистом втянул воздух в легкие. Кабинет был разгромлен моей магией. Тени черными смерчами вились под потолком, скалясь и требуя крови. Подлокотники кресла превратились в пыль под моими ладонями.

Я медленно перевел взгляд на Кристину. Она забилась в угол кресла, широко распахнув свои потрясающие глаза, прижимая к груди здоровую руку. Испуганная, изломанная, но такая невероятно сильная. Моя пара. Моя судьба.

Она спасла самое дорогое, что у меня было, пожертвовав собой. Она вынесла столько боли, что хватило бы сломать десяток сильных мужчин. И она всё еще боялась меня, боялась разоблачения, не понимая, что я готов положить к её босым, истертым ногам всю эту проклятую Империю.

— Я убью её, — мой голос прозвучал так низко и страшно, что даже Кира вздрогнула. В нем не было эмоций, только глухая, неизбежная констатация факта. Клятва, подкрепленная магией Дракона. — Я выпотрошу каждую ведьму этого Ковена. Я заставлю Эру захлебнуться в собственной крови за каждую каплю слез, которую проронила моя истинная. За каждый шрам на её теле.

Я поднялся с разрушенного кресла. Моя человеческая ипостась едва удерживала рвущегося наружу зверя. Я шагнул к креслу, к своей Кристине, больше не заботясь о том, чтобы скрывать свою одержимость. Больше никакой лжи. Больше никаких игр.

Эра думает, что она победила?

Она подписала себе смертный приговор. Все они.

Глава 30

Кристина

Я едва дышала, намертво прижатая к широкой и твердой груди Кейгана.

Мое сердце билось заполошной птицей, ударяясь о ребра так сильно, что, казалось, Кейган должен был чувствовать каждый его удар.

Я замерла в его руках, оглушенная, сбитая с толку, совершенно не понимая, почему я всё еще жива.

Почему он не зовет стражу, почему не заковывает меня в железо, узнав всю правду?

Вместо этого его объятия были такими бережными и собственническими, словно он готов был заслонить меня собой от всего мира.

— Кира, — голос Кейгана прозвучал над моей макушкой. Низкий, ровный, пропитанный той самой стальной, безжалостной властью, от которой у его врагов стыла кровь в жилах. Он отдавал приказы четко, коротко и без единой лишней эмоции, при этом даже не подумав выпустить меня из рук. — Ты поработаешь с Эрой снова. Держи её в той же иллюзии.

Седоволосая девушка чуть склонила голову, внимательно слушая.

— А затем спустишься в подвал, — продолжил лорд Блэквут. — К Сабине и Изольде. Внушишь этим двум тварям ложные воспоминания. Сделай так, чтобы они абсолютно четко помнили, что им удалось выкрасть Мираэлу. Вложи им в головы мысль, что прямо сейчас они с ребенком прячутся в подземельях старых графских развалин на окраине столицы и ждут там остальной Ковен для проведения ритуала. Заставь их поверить в свой триумф. Нам нужно выманить остальных.

Кира лишь спокойно, с профессиональной отстраненностью кивнула:

— Будет сделано.

Она развернулась и бесшумной, скользящей походкой растворилась в полумраке коридора, оставив нас одних.

Тишина оглушала.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

В подвале? Он запер тех двух ведьм в подвале?! Значит, он всё знал. Он поймал их. И он не собирался меня убивать.

Шок от этого осознания был настолько сильным, что у меня подкосились колени. Если бы не руки Кейгана, стальным обручем сжимавшие мою талию, я бы снова рухнула на мраморный пол.

Лорд медленно посмотрел на меня.

Его большие, горячие ладони поднялись и нежно, с трепетом легли на мои щеки. Его длинные пальцы зарылись в мои волосы на висках, заставляя поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза.

Я робко вскинула ресницы и задохнулась.

В его глубоких, черных как бездна глазах больше не было того ледяного, отстраненного мрака, которого я так панически боялась все эти дни.

Первородная Тьма в его взгляде сейчас была… теплой. Она пульсировала лаской, отчаянной нежностью и такой безграничной защитой, что у меня перехватило дыхание.

— Кира — ментальный маг, — его низкий, бархатный шепот окутал меня, проникая под самую кожу. — Она работает с сознанием, с чужими воспоминаниями. И… она показала мне всё, что видела в голове Эры.

Большой палец Кейгана дрогнул и медленно, с болезненной бережностью скользнул по моему лицу. Он погладил тот самый уродливый, глубокий шрам на моей щеке, который оставила его «воскресшая» супруга. Его прикосновение было почти невесомым, словно он боялся причинить мне боль.

— Я теперь всё знаю, Кристина, — хрипло, с надрывом выдохнул он. — Всё.

Из моих глаз брызнули слезы.

Горячие, неудержимые капли покатились по щекам, обжигая рубцы и омывая его пальцы.

Я смотрела на него широко распахнутыми глазами, не в силах вымолвить ни слова. Вся моя ложь, все мои жалкие попытки спрятаться, весь мой трехлетний ужас — всё это сейчас рушилось, рассыпаясь в прах под его тяжелым, теплым взглядом.

А затем я почувствовала это. Мягкое, прохладное, шелковое прикосновение к моим щиколоткам. Я скосила глаза вниз сквозь пелену слез и увидела, как черные ленты его магии ласково обвивают мои ноги, струятся по коже, словно живые.

— Тени… — прошептала я одними губами.

— Это особая магия, — тихо отозвался Кейган, всё так же не отрывая взгляда от моего заплаканного лица. — У первородной Тьмы есть собственное сознание. Собственная воля. Не нужно их бояться, Кристина. Они никогда не причинят тебе вреда.

— Я догадывалась… — хрипло, едва слышно выдавила я, всхлипнув.

Кейган медленно опустил руки с моего лица. Его взгляд потемнел еще сильнее, когда он взял мои дрожащие кисти в свои большие, надежные ладони.

Он аккуратно, миллиметр за миллиметром, закатал длинные рукава моего платья. Его челюсти сжались до побелевших желваков, когда перед ним предстали широкие, уродливые рубцы от тяжелых железных кандалов.

Следы моих мучений.

Я инстинктивно попыталась отдернуть руки, сгорая от стыда за свое изуродованное тело, но он не позволил. Его хватка была мягкой, но непреодолимой.