Дипломат. Игры компромиссов 1 (СИ), стр. 32
— Сергей Петрович, куда торопитесь? Куда бежите? Кого догоняете?
— Да вот, слышал, что благодаря вашим рекомендациям теперь осваиваю обязанности товарища Курочкина.
— Вот оно что! — рассмеялся Стрелец. — Тогда радуйтесь: узнаете изнанку посольской жизни на практике. Поймете, откуда что берется и каково это — вдруг остаться без технического персонала.
— Скажите еще, что в самый критический момент…
— Верно мыслите, молодой человек! Ваши акции растут, — Стрелец грубо польстил референту. — Далеко не каждому я бы решился доверить «делянку» Курочкина.
— Все смеетесь, Константин Иванович? — без обиды спросил Зотов.
— Да нет, констатирую факт. Мы же привыкли, что у нас всегда есть бумага, карандаши, автомобили, роскошная еда на приемах, тонны сувенирной продукции, кофе, чай и сладости. И никогда не задумываемся, откуда это все берется. Ведь верно?
— Верно.
— Сергей Петрович, вы все-таки не ответили на мой вопрос.
— На какой?
— Куда торопитесь?
— В машбюро. Надо забрать декларации для таможни.
— Время терпит?
— Да.
— Тогда зайдемте ко мне на пару минут.
Зотов с недоумением посмотрел на Стрельца. Приглашение выглядело неожиданным и нетипичным, референт сразу подумал, что снова где-то напортачил. Под ложечкой противно засосало.
— Сергей Петрович, не беспокойтесь, в этот раз разговор не касается ваших прямых обязанностей, — Стрелец заметил перемену в настроении референта.
— Спасибо, — простодушно выдохнул Зотов.
Советнику нужно было на ходу решить, как построить беседу с подчиненным, чтобы тот ничего не понял и не обратил внимания на истинную природу его интереса к всесильному дяде.
— Сергей Петрович, я слышал ваш дядя тоже собирается посетить Бонн в составе правительственной делегации. Это так?
— Да, верно.
— Есть у меня один безотлагательный вопрос, касающийся предстоящего визита. Не хочу тратить время на бюрократические процедуры… Может, свяжете меня со своим родственником напрямую? Если это, конечно, удобно?
— Да без проблем! — Зотов расплылся в улыбке. Он знал: Степан Яковлевич не откажет сыну своей любимой младшей сестры. — Хотите прямо сейчас?
— Пожалуй, будет лучше, если вы предупредите товарища Дамбицкого о моем звонке, а я уже сам перезвоню.
— Секреты, секреты… — пропел Зотов, уже набирая номер. — Дядя Степа, это Сережа, у меня к тебе просьба: переговори, пожалуйста с нашим политическим советником Константином Ивановичем Басовым. У него к тебе срочное, безотлагательное дело.
— Ну я пошел, — с казал Зотов и, передав телефонную трубку Стрельцу, выскочил за дверь.
— Константин Иванович, — раздался в динамике уверенный бас. — Раз уж вы решились на такой непротокольный шаг, дело и впрямь не терпит отлагательств.
— К сожалению, Степан Яковлевич.
— Излагайте.
— Через неполных семь часов в Шереметьево прибудет докладная записка нашего советника-посланника, адресованная Михаилу Андреевичу, — Стрелец решил не ходить вокруг да около.
— И что вас беспокоит?
— Ее содержание ставит под угрозу успех визита Генсека, а главное — подписание документов об экономическом сотрудничестве.
— Хотите заручиться моей поддержкой?
— Нужно спасать ситуацию! — Стрелец решил идти ва-банк. — Не будет визита, не будет соглашения, не будет технологий, труб и всего остального, в чем так остро нуждается наша промышленность. Мы проиграем экономическую гонку Западу. Сначала в сфере легкой промышленности, а потом и в сфере вооружений.
— Не слишком ли вы нагнетаете, товарищ Басов? — сухо осведомился Дамбицкий.
— Хотел бы я, чтобы это было преувеличением, — парировал Стрелец. — Но вы ведь лучше меня знаете реальное положение дел. Когда мы в последний раз обновляли мощности наших предприятий?
— Сережка сказал, что вы советник по политическим вопросам. Экономика вроде как не входит в вашу сферу ответственности?
— Это с какой стороны посмотреть. Без политического консенсуса никакой договор подписан не будет. Как профессионал я обязан оценивать риски. И сегодня вижу: экономические последствия срыва договоренностей окажутся куда катастрофичнее любого политического компромисса.
— Так чего вы от меня хотите?
— Предупредите Леонида Ильича, что внутри Политбюро грядет атака на его «детище».
— Какое еще «детище»?
— На политику разрядки.
— Так перехватите это злосчастное письмо, пока оно не попало к Михаилу Андреевичу! — отрезал Дамбицкий.
— Это будет опрометчивым решением.
— Почему?
— Потому что сейчас мы знаем, кто его отправил, через кого и что в нем написано. Если мы изымем конверт, отправитель станет искать другой канал, и не факт, что мы узнаем, какой.
— Так в чем его главный аргумент?
— В статусе Западного Берлина. Он бьет по больному: мол, подписание документа будет обозначать переход города под полный контроль ФРГ.
— Ну и черт с ним!
— Не все так считают. Хотя, по большому счету, в сравнении с тем, что поставлено на кон, это, просто цена компромисса.
— Константин… э-э…
— Иванович.
— Константин Иванович, я вас понял. С вас прогулка по Бонну. И шалопая моего активнее привлекайте. Пора ему уже становиться на собственные ноги.
Альбина готовилась к приему. Широко распахнув дверцы шкафа, она инспектировала наряды и не находила решения, которое могло ее удовлетворить. Шелк, шифон, кримплен… Одно казалось старомодным, другое — слишком легкомысленным, а синее не подходило по сезону. Она начинала злиться: до заветного вечера оставалось всего ничего. Альбина понимала: если хочешь выглядеть лучше всех, во всяком случае, лучше коллег юбках и жен коллег мужа, нужно бежать в магазин.
Вот только она уже перебрала бюджет, отведенный на покупки, и рассчитывать на серьезные обновки не выпадало. Альбина металась по спальне, безуспешно примеряя свой гардероб. Конечно, в Москве ее «стратегический запас» выглядел бы роскошно, но они не в Москве. Здесь было все, и купить можно было все. Были бы только деньги!
Она решила, что не станет просить у мужа, чтобы не спугнуть наметившееся равновесие в семье. Альбина пересчитала остатки имевшейся у нее наличности, выбрала несколько платьев и лисью горжетку, аккуратно все упаковала и отправилась к Матильде Доре.
С этой удивительной француженкой, женщиной без возраста, державшей небольшую винтажную лавку, ее познакомила жена венгерского посла. Поначалу Альбина с некоторым предубеждением относилась к такого рода покупкам, но вскоре оценила преимущества француженки. А уж когда она поняла, что среди клиентов Матильды хватает персонажей из списка «Кто есть кто», то и вовсе успокоилась.
Она не сразу разобралась, что имела в виду мадам Доре, когда говорила, что у всех эти роскошных вечерних нарядов есть лишь один недостаток: они — «одноразовые». И дело не в том, что в полночь после бала они непременно превратятся в тыкву, а в том, что ни одна уважающая себя леди не станет надевать одно и то же платье дважды.
Альбина тогда попыталась возразить: дескать, для одежды из этого бутика это в любом случае будет второй или третий выход в свет, но мудрая мадам лишь покачала головой: не вещь делает женщину, а женщина — вещь. И на каждой новой хозяйке один и тот же наряд смотрится совершенно иначе. «Это и называется стилем, дорогая!»
Она собрала свои роскошные светло-русые волосы в тяжелый узел на затылке, слегка подкрасила губы, припудрила нос и отправилась за обновкой. По дороге Альбина заглядывала в витрины, ловя собственное отражение, и отмечала: выглядит она превосходно. Жене советника даже захотелось петь. Но с этим делом у нее было не очень. Ее ухо мгновенно распознавало любую фальшь, может быть поэтому ни один из нанятых для нее родителями преподавателей музыки так и не смог раскрепостить девочку, которая больше всего боялась сама «дать петуха».
Бутик мадам Доре находился на тихой, ничем не примечательной улочке в самом центре. Альбина толкнула дверь. Старинный колокольчик приятно зазвенел, предупреждая хозяйку о посетительнице.