Путешественник (ЛП), стр. 96

…………

Ближе к сумеркам Даниц смерил взглядом Клейна, который успел переодеться в наряд местного туземца, и проговорил:

— Сегодня мы наведаемся к местным воротилам. Глядишь, и нащупаем там кое-какие ценные диковинки. Хех, эти ребята вечно испытывают жуткий дефицит в оккультных ингредиентах, провизии и стволах.

На этих словах пират окинул Германа Воробья придирчивым взором с ног до головы. Почувствовав редкое, пьянящее чувство превосходства, он с усмешкой добавил:

— В тех трущобах околачиваются исключительно аборигены. Там даже полукровки — дикая редкость. Стоит заявиться туда в неподобающем виде — и тебя мигом раскусят.

— Широкие штаны в тандеме с коричневой курткой — это еще куда ни шло. Но вот рубашку под низ лучше не надевать. Истинные туземцы носят исключительно тарабы. Эта штука смахивает на тельняшку, только шьется из сплошной синей или белоснежной ткани. И никаких кепок! Либо повязывай бандану, либо ходи с непокрытой головой.

— Да и с твоей типично лоэнской физиономией соваться туда — чистое самоубийство. Загрызут на месте! Будешь торчать в толпе, словно паршивый волк в овечьем стаде, и ни за какие коврижки не скроешь свою истинную суть…

Не успел он закончить тираду, как Герман Воробей слегка повернул голову. Поймав на себе этот мимолетный взгляд, Даниц обомлел: резкие, точеные черты лица сыщика начали стремительно сглаживаться и размываться, а бледная кожа в мгновение ока налилась густым, бронзовым загаром. Хватило лишь одного неуловимого движения, чтобы юноша виртуозно переродился в самого что ни на есть заурядного, ничем не примечательного аборигена.

— … — Даниц подавился воздухом. Спустя пару мучительно долгих секунд он всё же выдавил из себя сухой смешок, тщетно пытаясь сохранить лицо: — Ну, я тоже… тоже мастер маскировки. Без нее никуда.

«Мастер маскировки? Ну-ну…» — Клейн стянул кепку, опустился на стул и поинтересовался:

— Что еще за местные воротилы?

Которые скупают Потусторонние материалы, провизию и стволы?

— Кхм… Если называть вещи своими именами — Сопротивление, — пират внезапно замялся, не будучи до конца уверенным, не завязан ли Герман Воробей на лоэнских властях.

Клейн на секунду опешил:

— Сопротивление?

Даниц неловко улыбнулся:

— Ну да. Те самые ребята, что глотку рвут за независимость и вопят о том, что туземными землями должны править сами туземцы. Их главная база надежно укрыта в непролазных джунглях и на морских просторах. Они частенько водят дела с пиратами и вольными искателями приключений. Разумеется, за их спинами незримо маячат фейсакцы и интисцы — поговаривают, тамошние жрецы «Бога Войны» и «Вечного Пылающего Солнца» то и дело тайком шастают в эти края.

«А Байам-то, погляжу, отнюдь не тихая гавань… Лишь покинув пределы Королевства и шагнув в открытый океан, я наконец-то прочувствовал всю глубину подлинных международных интриг. Это вам не сухие газетные сводки о стычках в Восточном Баламе глотать…»

Юноша едва заметно кивнул, не выказав ни малейших возражений против визита к этим повстанцам.

Покинув уютные стены гостиницы «Лазурный Ветер», Клейн в сопровождении вымазавшего лицо сажей Даница запетлял по лабиринтам переулков, уверенно держа курс на юго-восток.

Оставив позади исторический центр «Города Щедрости», они углубились в кварталы, чей архитектурный облик разительно отличался от привычного. Здесь теснились дома, возведенные на массивных деревянных сваях с продуваемыми насквозь первыми этажами, а по соседству жались друг к другу трех-четырехэтажные постройки, явно выросшие из классических лоэнских особняков.

Узкие, заваленные нечистотами улочки были густо усеяны уличными торговцами. На расстеленных прямо на земле циновках пестрели всевозможные побрякушки: каменные заколки, причудливые серьги и массивные браслеты. Особой популярностью здесь пользовались кричаще-алые и ядовито-пестрые расцветки.

— Воистину, извращенный вкус. Питают слабость к таким термоядерным цветам, точь-в-точь как те ядовитые змеи из джунглей, — не удержался от тихого брюзжания Даниц.

«Чья бы корова мычала… Вы, интисцы, тоже не шибко отличаетесь тонким вкусом. Молитесь на золото, кичитесь показушной роскошью и вульгарным шиком, от которых так и разит дешевым снобизмом нуворишей…» — мысленно огрызнулся Клейн.

Продираясь сквозь толпы смуглых, иссушенных нуждой аборигенов и ныряя в узкие проулки, над которыми сушилось тряпье, они неожиданно вышли на небольшую, залитую светом площадь.

В самом ее центре, обступив каменный фонтан, толпились местные жители. Кто-то стоял на коленях, кто-то распластался ничком, кто-то истово шептал молитвы, а кто-то тянул негромкие, заунывные песнопения. Их лица казались масками слепой, оцепенелой набожности.

Но стоило им лишь почуять чужаков, как толпа мгновенно подорвалась с мест и в панике брызнула врассыпную, растворяясь в лабиринтах прилегающих переулков.

Окна на вторых, третьих и четвертых этажах окрестных домов с оглушительным стуком захлопнулись одно за другим. На площадь опустилась гнетущая, звенящая тишина. Однако обостренная интуиция Клейна безошибочно сигнализировала: прямо сейчас из-за плотно задернутых занавесок, из темных углов и глубоких теней за ними — незваными гостями — следят десятки настороженных, полных скрытой враждебности глаз.

Даниц опустил голову и приглушенно произнес:

— Не обращай внимания, это просто инстинкт самосохранения.

— Хм? — Клейн всем своим видом выразил искреннее недоумение.

Пират издал тихий смешок:

— До того как Лоэн окончательно подмял под себя эти земли, аборигены архипелага Ротсид исповедовали слепую веру в «Морского бога» Кавитуву. Они свято верили, что это божество, частенько являющееся в облике исполинского морского змея, бережет все здешние острова от гибельных землетрясений и сокрушительных цунами.

— Ныне этот культ официально выжжен каленым железом. Инквизиторы Церкви Повелителя Бурь денно и нощно ведут охоту на еретиков. Под их жестким прессом даже Церкви Богини Вечной Ночи и Бога Пара и Машин не могут пустить здесь корни — на весь архипелаг наберется от силы пара-тройка их храмов.

— Но будем откровенны: вытравить веру, тысячелетиями впитывавшуюся с молоком матери, не так-то просто. В Байаме, на острове Синей Горы да и во всех водах архипелага Ротсид по-прежнему полно фанатиков «Морского бога». И пусть каратели каждый месяц пачками швыряют их в казематы и отправляют на эшафот, переломить ситуацию в одночасье им не по зубам. Костяк того самого Сопротивления как раз и держится на пастве этого языческого божества.

— Сдается мне, потребуется еще как минимум век непрерывной, кровавой зачистки, чтобы культ «Морского бога» окончательно канул в Лету. Разумеется, при условии, что в дело не вмешаются какие-нибудь непредвиденные силы.

«„Морской бог“ Кавитува… В облике исполинского морского змея…» — Клейн задумчиво мотал на ус услышанное. Следуя за Даницем по пятам, юноша скользнул в четырехэтажное здание по правую руку и поднялся по узкой, скрипучей лестнице на самый верхний этаж.

Тук! Тук! Тук! Пират выбил мерный ритм по деревянной створке слева от площадки.

— Кто там? — глухо донеслось из-за преграды.

Даниц с легкой усмешкой отозвался:

— Друзья, притащившие доброго вина и жареного мяса.

— И где же они? — донесся из-за двери довольно странный, абсурдный вопрос.

Пират отступил на шаг и отчеканил:

— В открытом море.

С жалобным скрипом створка медленно подалась внутрь. Первым делом взору Клейна предстала голая мускулистая рука.

На коже от плеча до запястья вилась гротескная, хищно скалящаяся татуировка морского змея, выбитая ядовито-синими и голубыми чернилами.

Глава 537

Слишком острая интуиция

За дверью стоял обнаженный по пояс мужчина. Его руку обвивала жуткая, выбитая синими и голубыми чернилами татуировка морского змея, а на щеках, груди и животе виднелись короткие полосы красной краски, сгруппированные по три.