Путешественник (ЛП), стр. 97
«До чего же экзотичный вид… Но разве не боится он привлекать к себе столько внимания? Стоит высунуть нос на улицу — и легавые мигом скрутят. Вы же, черт возьми, повстанцы, ушедшие в глубокое подполье!» — Клейн уже собирался отвести взгляд, как вдруг едва не поморщился, наткнувшись на густые, кустистые брови и ледяные, рыбьи глаза незнакомца.
«На его руках полно крови…» — опираясь на обостренную духовную интуицию, сыщик сделал мгновенный, безошибочный вывод.
Откровенно говоря, благодаря своему мировоззрению и опыту прошлой жизни, юноша поначалу питал к борцам с колониальным гнетом немалую симпатию, напрочь лишенную классического лоэнского снобизма. Однако, узнав, что костяк этого Сопротивления практически полностью состоит из фанатиков «Морского бога» Кавитувы, он проникся к ним глубочайшей настороженностью и отторжением.
И дело было вовсе не в предвзятом отношении к туземным верованиям. Просто, насколько ему было известно, все традиционные культы на колонизированных островах так и застряли на стадии первобытных обрядов. Они слепо поклонялись кровавой плоти, практиковали человеческие жертвоприношения и пребывали в состоянии пугающей, беспросветной дикости.
«К тому же, если опираться на откровения великого императора и мой собственный опыт, сама суть сверхъестественного в этом мире насквозь пропитана безумием и искажением. Божествам, всё еще прозябающим на ступени первобытных жертвоприношений, попросту не по силам противиться этой губительной тенденции. Нетрудно вообразить, что за чертовщина там творится…» — не проронив ни звука, Клейн проскользнул в комнату вслед за Даницем.
— Эдмонтон, кто там? — донесся от окна низкий, обволакивающий голос.
Татуированный громила, захлопывая створку, отозвался:
— Они под маскировкой.
К этому моменту сыщик уже успел цепким взором просканировать помещение, составив четкую картину происходящего.
Гостиная оказалась крошечной. Хлипкий шкаф, стол да пара-тройка стульев — вот и всё, что здесь помещалось, отчего внутри было не протолкнуться.
По правую руку виднелись две двери, ведущие, судя по всему, в спальни. Слева за грубой перегородкой из шкафов ютилась импровизированная кухня. Что же до ванной, то ее здесь, разумеется, не предвиделось: еще поднимаясь по лестнице, Клейн подметил на каждой площадке общую уборную. Вонь оттуда стояла такая, словно ее не мыли целую вечность, заставляя жильцов пулей взлетать по ступеням и прятаться по своим каморкам.
Прямо по курсу зияло окно, из которого торчали две бамбуковые жерди, щедро увешанные сохнущим тряпьем.
У дверей спален и в самой гостиной стояли и сидели четверо или пятеро мужчин. Все как один — смуглые, со слегка вьющимися смоляными волосами: типичные местные аборигены. Облаченные в темно-синие тарабы, они щеголяли хаотично размазанной по открытым участкам кожи красной краской. Разглядеть под тканью, есть ли у них те самые татуировки морского змея, Клейну не удалось.
У одних за поясом торчали револьверы, другие небрежно поигрывали красновато-коричневыми охотничьими ружьями, а кое-кто и вовсе тащил на спине массивный серый стальной ранец, сжимая в руках тяжелую паровую винтовку высокого давления. Вся эта братия взяла вошедших Даница и Клейна в плотное полукольцо.
Тот самый человек, что подал голос первым, восседал в инвалидном кресле. Мужчине лет сорока в плотной куртке ноги укрывал старый плед.
Его череп был выбрит налысо, а щеки густо поросли сизой щетиной. Темно-карие глаза смотрели тяжело и замкнуто, не выдавая ни малейших эмоций.
Скользнув взглядом по незваным гостям, инвалид медленно растянул губы в улыбке:
— Пылающий.
Даниц на секунду опешил, но тут же выдавил из себя натянутый смешок:
— Карат, а глаз у тебя всё так же остер.
«Дерьмо! Неужто моя маскировка настолько паршива?» — в душе пирата вскипело лютое, отказывающееся верить в подобный позор негодование.
Карат пропустил эту насквозь фальшивую лесть мимо ушей, тихонько хохотнув:
— Птичка напела, что ты пустил в расход «Стального» и «Кровавого Шипа»?
— А с чего бы им еще дохнуть? — без малейших колебаний парировал Даниц.
Карат едва заметно прищурился. Его взгляд неспешно перетек на стоящего рядом Клейна, чье лицо сейчас представляло собой абсолютную, ничем не примечательную серость.
Лидер сопротивленцев кристально ясно понимал: силенок одного лишь «Пылающего» Даница не хватило бы даже на «Кровавого Шипа» Хантли, что уж говорить о «Стальном» Маквити. Слухи гласили, что пират добился триумфа исключительно благодаря поддержке какого-то невероятно могущественного авантюриста и тертого охотника за головами.
«Уж не этот ли тип стоит с ним плечом к плечу?» — Карат вперился взглядом прямо в глаза Клейну, но так и не выудил оттуда ни капли тревоги, страха или настороженности. Взор незнакомца таил в себе ледяное, бездонное спокойствие океанских пучин.
«Весьма вероятно… И он стопроцентно опаснее Пылающего!» — инвалид незаметно подал знак Эдмонтону и остальным бойцам, приказывая держать ухо востро.
— Какого дьявола вам здесь нужно? — Карат благоразумно не стал развивать прошлую тему.
Даниц на одних инстинктах скосил глаза на Клейна и, поймав короткий, разрешающий кивок, ответил:
— Поглазеть, нет ли у вас в закромах стоящих вещиц.
Карат кивком указал на стол:
— Весь товар перед тобой.
Столешница была щедро усеяна диковинными безделушками. Там покоились и выточенные из кости свистки, и грубо сработанные волынки, и отливающие железной чернотой листья, и даже заляпанные запекшейся кровью камни…
Не дав гостям как следует изучить ассортимент, Карат сухо хлопнул в ладоши:
— Есть работенка.
— Подпишетесь и доведете дело до конца — любая цацка с этого стола ваша. Бесплатно.
Издав короткий смешок, инвалид добавил:
— Если мерить вашими, чужестранными мерками, на полноценные мистические артефакты эти штуки не тянут. Однако паранормальная искра в них всё же теплится. Правда, со временем она угасает, и, прямо скажем, довольно резво, пока не испарится окончательно.
— Что за дело? — ледяным тоном поинтересовался Клейн, всем своим видом давая понять, что прославленный пират Даниц здесь лишь на побегушках.
Карат сунул руку под плед и извлек на свет стопку плотных белых листов:
— Выследить этих людей.
— Сумеете скрутить и притащить живьем — куш будет куда солиднее.
Он вскинул руки, одну за другой демонстрируя пугающе реалистичные зарисовки. С одного из портретов взирала дама с пепельно-серыми глазами, облаченная в грубую мужскую сорочку.
«Летисия Дорера…» — Клейну хватило лишь мгновения, чтобы безошибочно узнать ту самую мишень, на которую Сопротивление открыло сезон охоты.
Это была та самая леди-археолог и вольная авантюристка, с которой он пересекся минувшим вечером и плыл на одном судне. Та, что с высокой долей вероятности принадлежала к «Ордену Аскетов Моисея» или «Заре Стихий».
Даниц пару секунд придирчиво сверлил портрет взглядом, смутно припоминая знакомые черты.
И вдруг его словно током прошибло — он вспомнил!
Стоящий подле него Герман Воробей показывал эту самую физиономию в его собственном сне!
«Дьявол, он ведь только после обеда выпытывал о ней у капитана, а уже к вечеру мы вляпались в связанную с ней заварушку… Да у него не агентурная сеть, а какое-то всевидящее око!» Пират титаническим усилием воли заставил себя не пялиться на этого безумца, до смерти боясь, что Карат с Эдмонтоном раскусят их подвох.
В таких играх опыта ему было не занимать.
«Повстанцы, фанатично преданные „Морскому богу“, рыщут в поисках Летисии… Культ этого божества пустил глубокие корни по всему архипелагу Ротсид, не обойдя стороной и Симим… Вчера ночью в гостиницу заползла та странная тварь… А ведь истинный облик „Морского бога“ — это исполинский морской змей…» — Клейн молниеносно свел эти разрозненные факты воедино, выстроив железобетонную логическую цепь:
Археолог Летисия со своей свитой умудрилась проникнуть в затерянное святилище в дебрях Симима и умыкнуть оттуда некую реликвию, напрямую связанную с «Морским богом». Отсюда и та ночная разведка боем, и нынешняя облава со стороны Сопротивления!