Путешественник (ЛП), стр. 93
— И как же мы это провернем, капитан? Что от меня требуется?
Эдвина плавно вскинула правую руку, силой мысли соткав из призрачной ткани сновидения деревянную треногу и школьную доску:
— Тебе надлежит провести ритуал.
— Он зовется «Ритуалом Спиритизма». Этот обряд позволит моему духу пронзить завесу мира духов и вселиться в твое тело, дабы я смогла напрямую поговорить с Германом Воробьем. Поскольку мы не полубоги, предел действия этой магии ограничен жалкими пятьюстами морскими милями…
— Само таинство неразрывно связано с разумом и общением, а значит, подвластно домену Бога Знаний и Мудрости. Тебе придется скрупулезно начертить все соответствующие символы и магические печати…
— В мистике этому божеству покровительствует синяя звезда. Следовательно, в качестве подношений сгодятся ртуть, латунь, лаванда, перечная мята и черный перец…
— Синей звезде покровительствует суббота. Что же касается её планетарных часов, то это промежутки с полуночи до часу ночи пятницы, а также с одиннадцати утра до полудня субботы…
Пока Эдвина вещала, скрупулезно выводя мелом на доске ключевые тезисы, Даниц на одних инстинктах плюхнулся за парту, всем своим видом изображая прилежного и внимательного слушателя.
Однако, вникая в этот заумный лекторий, корсар внезапно поймал себя на весьма растерянной мысли:
«Какого дьявола я вынужден зубрить уроки даже в собственных снах⁈»
…………
Тем временем в спальне мирно дремавший Клейн резко распахнул глаза. Обостренная интуиция настойчиво шепнула ему, что вокруг творится нечто неладное.
Бесшумно соскользнув с кровати, юноша обратился в слух. Доносящийся из гостиной храп Даница, пусть и не стих окончательно, стал на удивление ровным и спокойным.
Казалось бы, сущий пустяк, однако для прожженного знатока мистики, успевшего повидать на своем веку немало чертовщины, подобная перемена была кричаще аномальной.
Крадущимся шагом приблизившись к разделяющей комнаты двери, сыщик осторожно нащупал ручку и дюйм за дюймом, без единого скрипа, повернул ее.
Бесплотной тенью выскользнув в гостиную, Клейн увидел безмятежно дрыхнущего в кресле-качалке пирата. Обстановка вокруг казалась абсолютно заурядной, не тая в себе ни малейшей угрозы.
Дважды легонько стукнув зубами, юноша активировал духовное зрение и принялся скрупулезно препарировать ауру «Пылающего». Увы, никаких изъянов обнаружить не удалось: и цветовые переливы эфирного тела, и сам эмоциональный фон оставались кристально чистыми, укладываясь в рамки здорового сна.
Посверлив спящего долгим, пытливым взглядом и едва заметно нахмурившись, Клейн опустил руку в карман, выудив оттуда изящный серебряный амулет.
«Амулет Сновидений!»
…………
Тем временем в самом сердце грез Даниц, с кислой, полной невыразимой муки миной, продолжал зубрить премудрости «Ритуала Спиритизма». Пират ни на йоту не сомневался в том, что стоящая перед ним капитан — подлинная.
Эту неповторимую, дотошную манеру, эту дикую страсть к лекциям и наставничеству не смог бы сымитировать ни один иллюзионист в мире!
И в этот самый миг тишину иллюзорного номера разорвал отчетливый, сухой щелчок дверного замка.
Рефлекторно обернувшись к спальне, Даниц обомлел: створка медленно подалась, и из-за нее с абсолютно каменным лицом вышагнул Герман Воробей, облаченный лишь в белоснежную сорочку.
— Ты! Какого дьявола ты здесь забыл⁈ — ошарашенно выпалил пират, пулей подскочив с места.
Секундой позже, окончательно придя в себя, он судорожно заикаясь добавил:
— Это… это вообще-то мой сон!
«Как этот ублюдок Герман Воробей умудряется возникать по щучьему велению даже в чужих грезах⁈»
Засунув одну руку в карман темных брюк, Клейн неспешным шагом направился к стоящей спиной к окну даме, попутно бросив низким, рокочущим баритоном:
— Сила амулета.
Поравнявшись с незнакомкой, он вперил в нее пронзительный взгляд и с пугающей уверенностью задал вопрос:
— Эдвина Эдвардс?
«Весьма диковинный наряд… Ни капли не похожа ни на авантюристку, ни тем более на прожженную пиратку. Скорее уж напоминает тех эмансипированных, зарабатывающих на жизнь респектабельным ремеслом столичных леди… Кажется, подобная мода пришла к нам прямиком из Интиса…» — с легкой долей диссонанса проанализировал про себя сыщик.
Эдвина едва заметно, с достоинством кивнула и ответила встречным вопросом:
— Герман Воробей?
— Истинно так. Добрый день, мадам, — губы Клейна дюйм за дюймом растянулись в учтивой полуулыбке. Прижав ладонь к груди, он отвесил безупречный светский поклон.
Эдвина благосклонно приняла жест:
— Добрый день.
Свято блюдя ледяной образ своего альтер-эго, Клейн больше не проронил ни звука. Он погрузился в глухое ожидание, предоставляя собеседнице самой выпытывать мотивы его визита.
……
Он неотрывно смотрел на Эдвину.
……
Эдвина с не меньшим упорством взирала на него.
……
В иллюзорном мире грез повисла звенящая, тягучая тишина, продлившаяся несколько бесконечно долгих минут.
Даниц, переводя ошарашенный взгляд то направо, то налево, вдруг почувствовал иррациональную, нелепую уверенность в том, что всё происходящее — и впрямь всего лишь абсурдный сон.
Глава 535
Прирожденный наставник
Не в силах больше выносить эту гнетущую сцену, Даниц решил взять инициативу в свои руки.
Деликатно кашлянув пару раз, он обратился к «вице-адмиралу Айсберг» Эдвине Эдвардс:
— Капитан, у мистера Германа Воробья есть к вам несколько вопросов.
«Фух…» — Клейн незаметно, с нескрываемым облегчением выдохнул.
Продлись эта немая дуэль взглядов еще хоть немного, и его безупречно выверенный образ затрещал бы по швам.
Эдвина едва заметно кивнула и, устремив взор на гостя, спросила:
— Мистер Воробей, вы получали образование?
«Что еще за вопросы?» Не дрогнув и мускулом на лице, юноша с ледяным равнодушием отозвался:
— Окончил университет.
А? Даниц ошарашенно уставился на Германа Воробья, отказываясь верить собственным ушам. Этот отбитый на всю голову авантюрист и безжалостный охотник за головами не только протирал штаны за студенческой скамьей, но и умудрился получить диплом!
У пирата в голове не укладывалось, как этот храм науки вообще может пересекаться с такой личностью!
«Разве что это был какой-нибудь „Университет головорезов“ или „Академия киллеров“… А то и вовсе выдуманная шарашка, существующая лишь в воспаленном воображении психов…» — не удержался от мысленной шпильки корсар.
Эдвина же восприняла этот факт как нечто само собой разумеющееся и продолжила допрос:
— Какими языками владеете?
«…» Титаническим усилием воли подавив порыв нахмуриться, Клейн перечислил:
— Язык гигантов, эльфийский, драконий, древний гермес, гермес, древний фейсак, лоэнский…
Девушка многозначительно хмыкнула:
— А как обстоят дела с познаниями в иных областях мистики?
На долю секунды Клейн словно провалился в прошлое, во времена своей земной жизни, когда при поступлении в начальную школу из-за недобора по возрасту строгая учительница засыпала его ворохом проверочных вопросов. Сколько иероглифов он знает, освоил ли четыре правила арифметики, отличает ли английские буквы и сколько стихов эпохи Тан способен зачитать наизусть…
«Спокойно… Ты сейчас Герман Воробей…» Вновь нацепив на лицо каменную маску, он отрезал:
— Владею в совершенстве.
Эдвина поразмыслила пару секунд и с расстановкой, никуда не спеша, пояснила:
— Я была обязана оценить ваш уровень эрудиции, дабы подобрать верный тон и подать ответы так, чтобы вы без труда смогли их усвоить.
«Вот оно как…» — Клейн испытал легкий шок. Прекрасная дама перед ним совершенно не походила на вольную искательницу приключений, подрабатывающую пиратством. Она казалась самым настоящим, хладнокровным, но при этом терпеливым и вдумчивым педагогом.
Впрочем, вспомнив про вампира, который каждый божий день прилежно отрабатывает повинность в Церкви Урожая, юноша быстро взял себя в руки.