Путешественник (ЛП), стр. 386
Бам!
Ледяной дракон низко подпрыгнул, с оглушительным грохотом разворачиваясь на месте. От его приземления промерзлая земля содрогнулась в тяжелых судорогах.
Впрочем, к этому моменту боевой пыл чудовища заметно угас. Зияющая на его правом плече рана выглядела воистину устрашающе: и пускай застывшая бледно-голубая кровь сдержала дальнейшее разрушение плоти, соответствующая передняя лапа повисла плетью, став почти бесполезной.
Сказочная, кристальная чешуя, устилающая его тушу, тоже во многих местах была безжалостно раскрошена и потускнела, словно монстр лишился львиной доли своей жизненной силы.
Но как ни крути, бестии удалось вывести из игры или тяжело ранить сразу троих противников, изрядно выправив свое положение. А уж сокрушительные раны, полученные гигантом Гросселем, и вовсе избавили Уриссена от назойливого ближнего боя, позволив теперь неистовствовать в свое удовольствие.
Оценив эту плачевную картину, Эдвина вновь позволила своим кристально чистым, светло-голубым глазам налиться непроницаемой чернотой. В их бездонной глубине заплескалась густая, вязкая скверна злого умысла.
Пиратка с силой сжала правую ладонь в кулак. «Северный Король» Уриссен вновь вздернул морду к небесам, исторгая вопль первобытной муки. Из уголков его глаз и пасти тонкими струйками потекла бледно-голубая кровь.
В эту самую секунду разум ледяного дракона захлебывался в клокочущем вулкане эмоций, неистово бьющих прямо по его духовному телу.
Не упуская столь идеального шанса, Эдвина стряхнула с себя мрак: ее глаза засияли кристальной, первозданной чистотой. Воздух вокруг девушки стремительно соткал ослепительное сияние утренней зари, сгустившееся в иллюзорный клинок.
Она вознамерилась примерить на себя роль «Хранителя» и грудью преградить путь «Северному Королю»!
Эдвина ни на йоту не сомневалась: тот факт, что Герман Воробей под покровом невидимости юркнул прямо под брюхо Уриссена, таил в себе некий глубокий замысел. Сыщику банально не хватало драгоценных секунд!
Но именно в этот миг, опережая ее, навстречу ледяной бестии рванул исполинский силуэт, окутанный ослепительным ореолом рассвета.
Это был не кто иной, как гигант Гроссель!
Его грудная клетка была пугающе вмята внутрь, пепельно-синяя кожа побледнела до состояния мертвеца, а массивный двуручник покрылся густой паутиной зловещих трещин. И всё же Страж гигантов с первобытной отвагой бросился на врага.
Казалось, Гроссель заживо сжигает собственную жизненную искру, источая ослепительный свет и палящий жар. С размаху он обрушил свой рассыпающийся клинок прямо на цель.
— Гигант никогда не отступает!
Под аккомпанемент этого громового рыка Гроссель раз за разом принимал на себя чудовищные удары ледяного дракона. А поскольку одна лапа бестии безвольно висела плетью, исполину даже хватало сноровки виртуозно уходить от леденящих залпов драконьего дыхания.
— Заточение! — подоспевший «Рыцарь Наказания» Лонзел тут же принялся заковывать «Северного Короля» в незримые кандалы. Эдвина, поймав идеальный ритм, выжидала, пока Уриссен с яростным ревом проломит эту клетку, и лишь затем детонировала его эмоции, не позволяя монстру ни на секунду вырваться из-под слаженного контроля и пустить в ход свои сокрушительные тараны. Андерсон же то швырял копья из белого пламени, то лепил концентрированные огненные шары, методично и безжалостно нанося твари максимальный урон. Мобет, немного оклемавшись после удара, вновь взялся за старое: он непрерывно похищал мысли ящера и тщетно пытался умыкнуть его способности, срывая одну атаку за другой.
Уриссен дважды порывался распахнуть свои исполинские крылья, взбаламутить снежную бурю и взмыть в небеса, но каждый раз натыкался на многократно наложенный Лонзелом запрет: «Полеты здесь под запретом!» Крылья наливались свинцом, взмахи становились до мучительного вязкими, и дракону оставалось лишь с ревом оставить эту затею.
Тем временем Клейн, скользя подобно юркой тени прямо под брюхом и в ногах чудовища, дюйм за дюймом перехватывал контроль над его «нитями духовного тела». Заветный рубеж в двадцать секунд давно остался позади, однако полного порабощения так и не случилось — дух «Северного Короля» оказался поистине заоблачным и пугающе безумным!
Спустя пару долгих мгновений тишину разорвал оглушительный скрежет. Широкий меч Гросселя, насквозь промерзший от драконьего дыхания и принявший на себя очередной удар когтистой лапы, окончательно не выдержал. Клинок с хрустом разлетелся вдребезги, осыпав поле боя градом осколков.
С мерзким, влажным чавканьем эти стальные куски прошили истончившуюся невидимую стену перед гигантом. Несколько осколков глубоко вонзились прямо в голову и грудь Гросселя.
Находившийся ближе всех «Рыцарь Наказания» Лонзел тоже не сумел увернуться. Осколки в щепки разнесли его боковые латы, превратив плоть под ними в кровавое месиво.
— Гигант никогда не отступает!
Гроссель вновь исторг свой первобытный рык. Его тело ослепительно полыхнуло светом утренней зари, а в опустевшей ладони соткался клинок из чистого, незамутненного сияния.
По лицу исполина ручьями стекала густая, багрово-черная кровь, но он с нечеловеческим упрямством принял на себя очередной выпад ледяной бестии.
В эту самую секунду Клейн, чьи пальцы виртуозно, словно по струнам, перебирали «нити духовного тела», наконец-то нащупал долгожданную искру первич контроля.
Три секунды! Две! Одна!
Движения «Северного Короля» Уриссена внезапно застопорились, словно каждый сустав в его теле в одночасье порос толстым слоем ржавчины.
Ледяной дракон мигом почуял неладное. Инстинкты безошибочно указали на смертельную угрозу, исходящую прямо из-под брюха. Пока его разум не успел окончательно увязнуть в смоле, монстр принял молниеносное решение: рухнуть всем своим весом прямо вниз.
Он вознамерился раздавить эту коварную, мелкую букашку в кровавую лепешку!
Как вдруг в его мыслях всё поплыло. Чудовище банально позабыло, что собиралось сделать мгновением ранее! А в двадцати с лишним метрах от него Мобет Сороастр внезапно почувствовал, как ноги становятся ватными, и с преглупым видом плюхнулся прямо в сугроб.
Не упуская этот поистине божественный подарок, Клейн проворным, размеренным шагом выбрался из-под брюха, оказавшись сбоку, у задней лапы исполинской рептилии.
Его пелена невидимости уже начала стремительно таять — всё-таки скопированный фокус не мог тягаться с оригиналом. Полусогнув руки и заставив духовность плясать на кончиках пальцев, юноша походил на кукловода, дергающего за ниточки исполинской марионетки.
Бум!
Завязший в оцепенении разум Уриссена наконец-то выудил забытый план действий. Задние лапы монстра медленно подогнулись, и туша, подобно обвалившейся скале, рухнула вниз, но лишь впустую взметнула тучи снега и промерзлой пыли.
«Так не пойдет… Скверно… Нужно… сделать это…» — обрывки мыслей один за другим, с пугающей четкостью вспыхивали в его голове. Сердце дракона с силой сжалось, исторгая из себя леденящее, бледно-белое сияние.
Это была та самая врожденная, черпающая силы из самой его искры жизни магия, способная превратить округу в ледяную преисподнюю. Именно она недавно сковала Клейна и остальных мертвым оцепенением. Не будь в их рядах аскета Сноумена, чьи таланты и багаж опыта служили идеальным щитом от подобной стужи, счет погибшим Потусторонним пошел бы на десятки.
Однако сейчас, под гнетом контроля Клейна, все движения Уриссена стали мучительно вязкими. Эдвина, моментально уловив зарождающуюся угрозу, которую раньше попросту не успевала запеленговать, легонько сжала правую ладонь. Эмоции ледяного дракона вновь сокрушительно сдетонировали.
Туша «Северного Короля» словно в замедленной съемке содрогнулась. То самое смертоносное, бледно-белое сияние, так и не успев сгуститься, беспорядочно рассеялось в пространстве, не причинив округе ни малейшего вреда.
— … А-а…
Ледяной дракон медленно, с хрустом разинул пасть, исторгая заикающийся, рваный вопль агонии.